Лян Сяошэн – Я и моя судьба (страница 18)

Вообще-то сперва я хотела сказать «навестить всех вас», но вовремя опомнилась – пусть я и не собиралась никого обвинять, но набиваться в родственницы я тоже не собиралась, так что просто слово «навестить» прекрасно для этого подходило: навестить – и точка.

– Ну… ну тогда… заходи…

Тон его смягчился, осталась лишь неловкость.

Бросив взгляд на его – а можно сказать, и на мой – ветхий дом, я покачала головой и на удивление даже для себя самой спокойно спросила:

– А что с ней?

– С кем? – задал он встречный вопрос.

– С той, что меня родила.

Выпалив эту фразу, я ощутила исходящий от нее холод.

– Померла. А ты когда маленькой сюда приезжала, разве не заметила? Еще тогда больше года прошло с ее смерти…

Он тоже произнес это совершенно спокойно, даже равнодушно, нисколько не принимая к сердцу, – просто честно отвечая на вопрос.

Мне показалось, будто сердце мое кольнули иголкой, но никакой боли притом не возникло.

– Тогда… я бы хотела повидаться с сестрами…

О том, что у меня две старшие сестры, я узнала из письма мамы-директора. Прочитав его, я тут же припомнила тех двух странных девушек, с которыми познакомилась в Шэньсяньдине десять лет назад, и вот тогда до меня дошло, что они точно были мои сестры.

Да, мне хотелось знать, что с ними, точнее говоря, как они устроили свою жизнь.

Кровное родство и правда сильная штука. Выражение «даже если сломана кость, остаются сухожилия» как нельзя лучше описывает его суть.

Если уж и говорить о какой-то скрытой цели моего визита в Шэньсяньдин, то она как раз состояла в том, чтобы посмотреть, как живут мои сестры.

На какой-то миг отец замешкался, но, почувствовав, что никакого подвоха в моей просьбе не содержится, тихо сказал:

– Хорошо.

Размеренной походкой Хэ Юнван пошел впереди, я последовала за ним на расстоянии нескольких шагов. Мы направлялись к моей старшей сестре Хэ Сяоцинь и к моей второй сестре Хэ Сяоцзюй. Поскольку всю дорогу я сохраняла дистанцию, то со стороны никто бы никогда не догадался, что это идут отец и его дочь или что один указывает путь другому.

Мы производили впечатление двух совершенно чужих людей, каждый из которых шагал своей дорогой.

Он не оборачивался.

Я его тоже не догоняла.

Во дворе у старшей сестры развернулась стройка. Там в поте лица трудились четверо мужчин и одна женщина. Женщина таскала кирпичи, вся ее одежда была в кирпичной пыли. Мужчины занимались кто чем – кто-то замешивал цемент, кто-то возводил стену, а кто-то устанавливал оконную раму.

Я тотчас поняла, что та женщина и есть моя старшая сестра. За прошедшие десять лет она тоже сильно исхудала, лицо ее осунулось, вид был туповатый, от былой красоты не осталось и следа. Похоже, ее душевная болезнь только усугубилась, даже кирпичи она носила бестолково. Вместо того чтобы брать и нести стопку кирпичей на опущенных руках, она тащила их перед собой, словно тарелку, так что верхний кирпич упирался в подбородок, из-за чего ей приходилось запрокидывать голову – в такой позе она и застыла, увидав меня.

– Ай-яй-яй, зачем тяжести таскаешь! Чего застыла? Клади уже эти кирпичи на землю! – сердобольно обратился к ней наш отец Хэ Юнван.

Она отпустила руки, кирпичи повалились на землю, ее взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

Мужчины отложили дела, разом посмотрев сначала в ее сторону, затем туда, где стояли я и мой отец. К ней тут же подбежал один парень и обеспокоенно спросил:

– Ма, ты не ушиблась?

Она молчала и даже не шелохнулась, так и продолжая пялиться на меня.

Парень присел на корточки, чтобы осмотреть ее ноги.

По его возгласу «ма» я поняла, что это мой старший племянник. Его облик пока еще не утратил подростковую неискушенность, хотя над губой уже пробивался пушок. В целом же его черты лица были такими же утонченными, как у моей старшей сестры.

Поднявшись, он обратился к одному из мужчин:

– Не ушиблась.

Тогда я поняла, что это был муж старшей сестры.

Отец сбивчиво принялся объяснять ему:

– Вот что, у вас же тут не горит, она пришла к Сяоцинь, ты, понятное дело, про нее не знаешь… Вот, пришла проведать маму Ян Хуэя.

Тогда я поняла, что моего племянника зовут Ян Хуэй.

– Не понимаю, о чем ты.

С этими словами муж старшей сестры снова принялся выкладывать стену.

Остальные мужчины тоже вернулись к делам.

Отец беспомощно посмотрел на меня.

Тогда я вынуждена была прояснить ситуацию.

– Хэ Сяоцинь – моя старшая сестра.

Все трое мужчин уставились на меня.

– Да, все так и есть, – подтвердил мой отец.

Я пристально посмотрела на сестру. Она как-то странно мне улыбнулась.

От ее улыбки я разом ожила, меня словно кто-то подтолкнул в спину; я сделала шаг навстречу, чтобы подойти и обнять ее.

Но отец тотчас в меня вцепился.

– Не подходи, она все еще нездорова.

Племянник крепко обнял мать, словно хотел защитить ее и в то же время предотвратить нежелательный выпад с ее стороны.

– Что ты задумала, уходи! – с мольбой произнес он, и в глазах его блеснули слезы.

Тощий и низкорослый муж моей сестры укоряюще накинулся на отца:

– Хэ Юнван, потом не жалуйся, что я себя нагло с тобой веду! Ты что, ищешь, чем бы заняться? Пока ты прохлаждаешься, мы тут вкалываем! Мне каждый день надо платить людям за работу! Давай уже, забирай ее отсюда, зачем вообще явился?..

– Па, – вдруг подала голос старшая сестра, – уведи ее.

– Ну правда, не вовремя это все, – подхватил один из мужчин.

Сестра, перестав смотреть на меня, принялась подбирать рассыпавшиеся кирпичи.

Я даже не помню, как ушла оттуда.

То ли я сама убежала, то ли меня потащил за собой отец; то ли я еще что-то сказала на прощание, то ли ушла молча.

И снова тем же манером, отец – впереди, я – позади, мы направились к дому второй сестры.

Ее кирпичный дом уже был возведен, причем, судя по всему, совсем недавно – выкрашенные в бурый цвет дверной и оконные проемы лоснились на солнце, вокруг дома высилась высокая, в человеческий рост, каменная стена, но пока что без ворот, поэтому с улицы было видно все, что происходит внутри. Во дворе у второй сестры только что забили свинью. Обезглавленная туша с торчащими кверху ногами лежала в огромном котле, от которого исходил пар, а стоявший рядом мужчина ловко скоблил шкуру. Поблизости на специально сооруженном столе лежала свиная голова. Большой черный пес, положив передние лапы на край стола и тыкаясь носом, обнюхивал ее с любопытством. В конце стола стояла женщина и, вооружившись короткой скалкой, что-то энергично перемешивала в большом тазу. По двору туда-сюда, играя в догонялки, с шумом носились дети. Из открытого напротив окна доносились азартные голоса игравших в мацзян мужчин и женщин.

Почуяв доносившийся со двора удушливый запах крови, я отшатнулась.

– Ну вот, тоже не вовремя. Ты так неожиданно свалилась, я и позабыл, что у них сегодня гости. Не передумала?

Я невольно покачала головой.

В этот момент меня заметила собака, она тут же сорвалась с места и с лаем ринулась ко мне.

Преградив ей путь, отец пытался приструнить ее, а заодно принялся звать мою вторую сестру.