Лууле Виилма – Боль в твоем сердце (страница 3)

Простая логика подсказывает человеку, обнаружившему в себе талант, что, если тебе даровано нечто особенное, значит, ты этого достоин. Это правильно. Но неправильно, если человек считает себя поэтому лучше других. Такое убеждение останавливает развитие и вызывает ожесточение к другим, не впадающим в мгновенный экстаз от его таланта. Совет же быть скромнее и осмотрительнее воспринимается как морализаторство и умничанье.

Человек, считающий себя избранником Божиим, начинает цепляться за Бога. Поскольку же Бог берёт начало у человека в сердце, то человек зацикливается на себе, то есть становится эгоистом. Догматика всегда можно узнать по тому, что он борется с эгоизмом и эгоистами. Эгоизм – это себялюбие, или спесь.

Бываете ли Вы порой эгоистом? Я – да. Поскольку я стараюсь не прозевать своего эгоизма, то частенько его высвобождаю. Но во мне таится достаточно страха оказаться эгоистом и собственно эгоизма, чтобы притягивать к себе обвинителей, причём обвинители не желают понять того, что видят во мне в первую очередь себя.

Книжная премудрость имеет то преимущество, что человек, жаждущий знаний, непременно отыщет нужную ему книгу. Будет ли он читать её с конца или с начала, вдоль или поперёк, кусками или урывками, он обязательно отыщет то, что ему требуется. Неусвоенные уроки будут бередить душу до тех пор, пока не отыщется истина. Кто ещё достаточно не настрадался, тот ищет истину лишь в материальной плоскости, прибегает к помощи всего того, что именуется хорошим, пока ему не попадёт в руки книга или книга книг, в которой он начнёт находить себя. Знать – это хорошо. Понимать – ещё лучше. Но и этого мало. Постижение – это очень хорошо. Но и это ещё не все.

ПОНИМАНИЕ превращает знание в мудрость.

ПОСТИЖЕНИЕ мудрости превращает её в житейскую мудрость, или рассудительность.

ПРОЧУВСТВОВАННАЯ житейская мудрость превращается в созидательную способность.

РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ превращает созидательную способность в СПОСОБНОСТЬ ТВОРИТЬ.

ЛЮБОЕ ТВОРЧЕСТВО ЕСТЬ ПРЕЖДЕ ВСЕГО СОЗИДАНИЕ САМОГО СЕБЯ.

Современной эпохе свойственна абсолютизация знаний. Бурный рост объёма информации вызывает всё возрастающий страх перед жизнью, ибо далеко не каждый рождается учёным. Кто уже вкусил горьких плодов скрытой стороны знаний, тот отворачивается от односторонней мудрости и принимается искать нечто необъяснимое, чего жаждет душа. Число таких людей, в страхе отшатнувшихся от знаний, растёт во всем мире, в результате чего отношение к мудрости становится отрицательным, ибо эти люди не понимают, что мудрость является движущей силой материального мира. Так возникает конфликт между мудростью и рассудительностью прежде всего в самом человеке, а затем конфликт с окружающим миром.

Когда в 1991 г. я отказалась от обрыдлой конвейерной системы, будучи не в силах выносить рутинного подхода медицины, лечащей не человека, а болезнь, то обнаружила, что система меня отвергла. Прежде, между зубьями шестерён, мне было плохо, а теперь стало плохо без них. На всех дверях была вывешена адресованная мне табличка «Вход воспрещён». А если я иной раз и осмеливалась переступить через порог кабинета, то все недавние друзья и знакомые при виде меня разбегались кто куда. Я не могла понять, с чего это вдруг ко мне стали относиться, как к преступнику.

Сейчас я могу рассказывать об этом уже гораздо спокойнее, так как многое поняла, но в то время едва сдерживала слёзы. За семь лет, что я копила в себе невыплаканные слёзы, или, иными словами, прикидывалась храброй и пребывала в оборонительной позиции, я набрала 35 кг в весе. Мне было невдомёк, что вся эта энергия – не что иное, как стресс, и что его необходимо высвободить.

Душевные тяготы превратились в физические, поскольку я хотела быть хорошей и делать добро, стараясь понять людей, которые записали меня в разряд своих врагов. Я пыталась понять, почему медицина и церковь, с которыми я нахожусь в одной упряжке, видят во мне врага. Научилась смотреть на себя их глазами и стала их понимать. Отгородилась от всех, чтобы не тревожить хороших людей. То был мой страх, от которого разом не избавиться.

И было лишь одно место, где в меня верили, где меня ждали и где во мне нуждались – мой дом. Семья сплотилась вокруг меня, оказывая огромную поддержку, но я ощущала, что долго мне так не продержаться. Я не знала, что делать. У каждого человека бывают трудные минуты, когда он нуждается в поддержке других, но жить лишь за счёт опоры означает разрушать опору. Семья для меня является ценностью, которой нельзя злоупотреблять в угоду себе, и я не могла допустить её разрушения, как бы я себя ни жалела. Я сказала себе: «Ты всегда помогала другим, а теперь помоги себе. Ты изыскивала способы, чтобы по возможности не причинять пациенту боли. Прекрати же истязать себя!» Я убеждала себя и спорила, ссорилась и мирилась (сама с собой) – так у меня повелось подсознательно ещё с детства. Беда научила меня помогать людям словом. Теми же словами я принялась на сей раз помогать себе. Стало легче.

Человек может помочь другому облегчить груз телесный.

Вера помогает снять груз с сердца.

Когда на сердце легко, то никакой груз не бывает слишком тяжёлым. Вера в то, что душа сделает верный выбор, является истинной верой, которая помогает и дарует успокоение. Я ещё не знала, какой путь выберу, но, размышляя об этом, я обрела душевный покой. Кому мне было верить, если не собственной душе? Иной раз я понимала, что поверила своему стрессу, поскольку, будучи уверенной в собственной правоте, я не ощущала в сердце покоя. Я принималась высвобождать свои ошибки, и порой меня охватывало отчаяние от того, что работа эта нескончаемая. Многие люди не могут выйти из этого состояния отчаяния. Я вышла, потому что осознала и приняла истину: мышление существует, покуда существует жизнь вообще. А значит, бесконечно.

Моё сознательное развитие началось тогда, когда я получила некоторые зачатки знаний о парапсихологии. Я старалась поверить тому, что эти знания пришли не случайно. Пройденный курс развеял мои опасения, что у меня не всё в порядке с разумом. Но почему у преподавателя ко мне столь противоречивое отношение – этого я в ту пору не понимала. Одно из заданий состояло в описании видений, возникающих в процессе медитации. Как и положено прилежной ученице, я подняла руку, счастливая оттого, что что-то увидела. Когда же на меня в третий раз прикрикнули: «Отправляйся назад, туда, где ты получила свои знания, и возвращайся очищенной», –  я сделала вывод, что преподаватель меня не приемлет и нет смысла его раздражать. Свои видения я оставила при себе.

Теперь я знаю, что, как правило, академические знания не позволят интуиции развиваться естественно, и преподаватель решил, что со мной дело обстоит так же. И лишь в последний день занятий, когда один из слушателей попросил преподавателя прокомментировать моё видение, о котором я рассказала другим в обеденный перерыв, преподаватель на ходу процедил сквозь зубы: «Это значит, что она далеко пойдёт». Тогда это мне ни о чём не сказало.

Тем не менее я принялась уяснять для себя особенности своего ви́дения мира. Сменился круг моих друзей и знакомых. Они тоже искали себя. Многие из них основательно проштудировали соответствующую литературу, имели обширные познания либо большой опыт в духовной сфере, которым охотно делились. Но я чувствовала, что всё это не то. Я чувствовала, что иная популярная теория либо техническое новшество вызывают во мне буквально ощущение опасности, а следовательно, предназначались не для меня. Меня спасло то, что я не стала хвататься, подобно утопающему, за каждую соломинку. Во мне стала крепнуть вера в себя, и этому же я учу всех своих пациентов.

Человек остаётся человеком, чем бы он ни занимался. У тех, кто устремляется к духовному, стрессы посложнее, чем у тех, кто погряз в житейском, и их желание быть лучше всех может превратить тебя в жалкую букашку. Кто боится подобного унижения, тот будет унижен. Что касается меня, то я боялась, сама того не ведая. Один человек, желающий быть лучше других, как-то раз бросил мне в лицо обвинение, будто я являюсь реинкарнацией Иуды. Нечто подобное я предчувствовала, ибо моя потребность оставаться самой собою отказывалась исполнять любую волю этого авторитетного специалиста. Странно, но во мне не возникло желания протестовать против такого обвинения.

Я притянула к себе проблему, которой предстояло заняться, и чем больше проходит времени, тем больше я благодарна человеку, выдвинувшему против меня столь суровое обвинение. Не будь его, я, возможно, никогда не стала бы размышлять о подобных проблемах межчеловеческих отношений. Весь последующий год я посвятила общению с Христом и Иудой. Я обратилась к прошлому, проверила состоятельность расхожих представлений о жизни обоих и поняла, что в Библии всё это освещено не полно. Опосредовавшие Библию люди не были беспристрастны, а читатели Библии в большинстве своём слепы, так как они зациклены на словах Библии.

Я согласна с мнением одного учёного, посвятившего изучению Библии не один десяток лет, который сказал, что, чем больше человек изучает Библию, тем больше он отдаляется от религии. Путешествуя по свету, я убедилась в том, что в каждой стране есть хотя бы одна группа людей, утверждающая своё превосходство над другими, в которой представлены Иисус и его Апостолы, но нет Иуды. Когда же то тут, то там я тихо роняла, что я – Иуда, на меня глазели с удивлением. Ведь нормальный человек добровольно не признает себя плохим.