Лууле Виилма – Боль в твоем сердце (страница 2)

В третьей книге речь идёт о целесообразности высвобождения стрессов и о том, что даёт человеку знание языка стрессов. Эту книгу критикуют – дескать, слишком толстая и сложная. Хоть я и учу, как упростить сложное, нынешний человек автоматически протестует как против принудительного, так и против добровольного учения. Многие так дальше и не продвинулись. Они вернулись к своим первоначальным, удобным для себя представлениям. Привычка избавляться от болезни при помощи медицины укоренилась весьма прочно. Ведь недаром кажется, что выздороветь – легче, чем отпустить болезнь на волю.

Четвертая книга адресована Людям. Иными словами, тем, кто пытается понять, что для них необходимо, а что нет. Научившись общаться со стрессами, Вы научитесь понимать, что есть Человек. Вы обнаружите, что Человек с большой буквы вовсе не из области бесплодных мечтаний. Это человек, который постоянно, шаг за шагом, познает себя всё более углублённо.

Пятая книга разъясняет возникновение наиболее трудных для понимания проблем и возникновение соответствующих им наиболее серьёзных заболеваний. Она учит предотвращать болезни, которые, возможно, нагрянули бы к Вам непрошенными гостями лет эдак через …дцать.

Все мы по собственному опыту знаем, что изучение какого-нибудь языка требует немало времени. То же самое относится и к языку стрессов. Усвоение простых слов и выражений, необходимых для решения насущных проблем, происходит быстро, их использование становится столь естественным, и мы перестаём замечать, что разговариваем на чужом языке. Да он и перестаёт быть чужим, так как всё, что усвоено, становится своим, родным. Применение знаний для достижения желаемого результата и есть усвоение знаний, без чего знания утрачивают ценность. Чтобы знания не лежали мёртвым грузом, следует предоставить им свободу. В этом заключается волшебная сила, которая превращает богатство в ценность. Неиспользованная мудрость – это богатство, которое обесценивается со временем и которое, хотя и не наращивается, своей тяжестью всё больше пригибает человека к земле.

Если Вы осознали и признали наличие у себя основных стрессов, значит, возникла потребность их высвобождения, и Вы не ощутили, что кто-то Вас к этому принуждает. Поэтому всё более усложняющиеся знания о стрессах, содержащиеся в последующих моих книгах, воспринимались Вами как нечто совершенно естественное, и Вы стали эти стрессы высвобождать, ибо поняли, насколько тем самым облегчается жизненная ноша. Возможно, Вы и сами пришли к мысли, что у стрессов свой язык. Ведь язык является средством самовыражения, а выражение – это вывод вовне, или высвобождение скопившейся энергии.

Разговаривая с другим человеком, я даю ему необходимую информацию о том, что нужно мне, и в итоге он даёт мне то, что мне нужно, будь то материальное либо нематериальное. Осознанно или неосознанно, я это принимаю. Разговаривая со стрессом, я даю ему свободу, а он даёт свободу мне, то есть то, без чего невозможно обойтись. Теперь я с благодарностью принимаю то, что мне дают. Тем временем я отдала уже всё и со своей стороны и потому с благодарностью принимаю то, что дают мне. Я доставила радость ему, он осчастливил меня, и у меня не возникает вопроса: «Почему я первой должна начать?» – так как твёрдо знаю, что моя жизнь начинается с меня самой, и поэтому естественно, что я сама должна браться за то, что мне предстоит сделать в жизни.

Знание языка стрессов важнее знания любого иностранного языка, ибо НА ЯЗЫКЕ СТРЕССОВ С ЧЕЛОВЕКОМ ГОВОРИТ ЕГО СОБСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ.

Многие спрашивают: «Действительно ли такое мышление помогает всем людям?» – «Помогает, – отвечаю я, – если они люди. Но если они – хорошие люди, которые желают лишь добра и не отказываются от своего мнения, то не помогает». Труднее всего для человека – отказаться от устаревших, отживших свой век представлений, однако такой отказ является ключом к счастью.

О предупреждающей медицине

У каждого своя дорога судьбы. У кого узкая, у кого широкая, у большинства же в самый раз, так, чтобы были видны обе обочины. Как человек по этой дороге шагает, зависит от него самого: быстро или медленно, ровно или криво, размеренно или прыжками, в полный рост или на четвереньках, с достоинством или пресмыкаясь, вольным человеком или узником, оставаясь самим собой или становясь рабом. За многие годы жизни, скорее всего, бывало и так и эдак, поскольку человеку необходимо познание всех сторон жизни. Времена бывают разные, однако всегда есть возможность сделать выбор. Кто не способен сделать выбор самостоятельно, тот обращает взор к Небесам, надеясь получить оттуда спасительный ответ. Так испуганный человек норовит переложить свои дела на Бога.

Нынешнее время заставляет людей обратить взор в себя и увидеть в себе отражение Небес с тем, чтобы перестать искать Бога вне себя. Чтобы они поняли, что повсюду, в том числе и в Небесах, люди видят лишь самих себя. Если жизнь складывается так, что всё как будто хорошо, но душа болит, то и самый завзятый материалист будет вынужден признать, что материальное благополучие не является залогом душевного спокойствия. У человека, живущего в эпоху агонии материализма, неизбежно возникает ощущение агонии, и если он считает себя человеком, то начинает думать, пытаясь найти решение.

Сейчас времена совсем другие. Но так говорят испокон веков. Всё новое кажется нам незнакомым и неизведанным, а на самом деле это не так. Слова всегда старые, но значение у них всегда новое. Причём меняется не само значение, а глубина его содержания.

Житейские истины можно выражать по-разному. В стихах это получается задушевно и возвышенно, я же, как и положено врачу, выражаюсь прозой. Об одной и той же вещи я говорю по-разному – всё зависит от того, что люди недопоняли из моих предыдущих объяснений. При этом сама я становлюсь умнее. Меня это не раздражает. А если Вас раздражает, то следует насторожиться. Раздражительность говорит о том, что Вы не уловили сути дела. Это протест против обнаружения того, что скрывается в подсознании, он же – нежелание признаться в своей глупости.

У жизни две грани – видимая и невидимая. Первичность невидимого мира я осознала и признала благодаря незнанию, которое уготовило мне страдания. Неверие, происходящее от образованности, уменьшается по мере того, как я уясняю для себя всё новые грани прочувствованного мною незримого мира. Всякое понимание означает освобождение от некоей проблемы, связанной с жизнью и здоровьем. Это есть правило, которое относится как ко мне, так и к Вам.

Изменение отношения означает изменение самого человека. Поскольку обычно человек, вместо того чтобы изменить своё отношение, принимается обращать зло в добро, то и результат получается противоположным ожидаемому. Ведь что хорошо для одного, отнюдь не является таковым для другого. Но об этом как-то не принято задумываться. Мы привыкли жить по мудрым указам и запретам, выдуманным хорошими и умными людьми. Сила инерции привычки столь велика, что нам и в голову не пришло бы подвергать сомнению мудрость этих указов, если наша жизнь, следуя им, складывалась бы счастливо. Человек, мечтающий о хорошем, не верит, что сперва следует изменить умонастроение, а вслед за этим изменятся образ мыслей и поступки. Он будет ещё много раз больно расшибать лоб о стену, прежде чем усомнится в истинном благе своих добрых побуждений.

Я нисколько не стесняюсь говорить о том, что постоянно учусь на чужом опыте, а потому много говорю также и о собственном опыте – вдруг кому-нибудь пригодится. Испокон веков люди учатся у тех, кто сумел наладить свою жизнь. Через признание своих моральных ошибок человек мало-помалу возвышается духом – через тернии к звёздам. Зарубежные авторы, чья душа ищет правду, не стесняются рассказывать читателям о своих заблуждениях, после того как уясняют для себя извлечённый из ошибки урок.

Эстонец тоже умеет читать и извлекать для себя урок, но стоит кому-то из эстонцев публично признать свои ошибки, как на него обрушиваются соотечественники. Кто усматривает в этом проявление личного превосходства, кто бахвальство, а кто рвёт и мечет, так как ему кажется, что его вынуждают жить по этой же мерке. Ведь каждый мыслит в меру своей испорченности. В другом каждый видит себя и, не умея себя исправить, принимается его поносить. Как водится, из благих побуждений.

Нас считают людьми суровыми, нелюдимыми, и мы на самом деле такие. Страдаем из-за собственной замкнутости, но меняться не желаем. По существу, это значит, что не осмеливаемся. Для эстонца изменение себя является показателем слабости, ибо он желает показать, какой он сильный. Мы не умеем быть в меру серьёзными – мы смертельно серьёзны. Нынче для разрушения этого стереотипа стало модно разглагольствовать с медоточивым пафосом о Боге, полагая себя при этом духовной личностью. Но воодушевление духовностью есть истребление духовности! С людьми, восторгающимися духовностью, вообще труднее всего иметь дело.

Всё больше растёт число тех, кто считает, будто на них снизошёл дух, что им явил себя Бог, даровав особую, небывалую духовную способность. Кто берётся за перо, кто за кисть, кто начинает писать стихи, кто – музицировать. Хорошо то, что человек искал и наконец обрёл ранее молчавший духовный дар, но плохо, если от первых же проб человек впадает в азарт. Считает себя избранным.