Луция Брунеллески – Вопреки всему и всем (страница 5)

– Мда – вздохнула она и отложила историю болезни. – Поскольку все люди уникальны, влияние ПТСР у разных людей проявляется по-разному, а следовательно лечение, эффективное для одного человека, может не принести результатов для другого, дорогой коллега! – весьма саркастичным голосом выложила свое умозаключение, как будто этот врач, который выписал рекомендации, находился напротив нее. Выйдя из-за стола, она не спеша прошлась вдоль стены, выпрямила плечи и посмотрев в окно задумалась:"Что чувствовала бы я, если бы со мной произошло подобное – так долго пытаться забеременеть, родить здорового ребенка и спустя три года из-за халатности медицинского персонала потерять самое ценное в жизни" – от подобных мыслей у нее по спине пробежала дрожь. Вернулась к столу, взяла фотографию сына и приложила к груди. Ей стало страшно, очень. Она поняла, что нет никаких шансов принять эту жестокую реальность и продолжать вести полноценную жизнь. Несмотря на то, что еще маленькой, она потеряла в один день родителей и бабушку, представление о том, что она может потерять сына вызвало в ее душе невыносимую боль, совершенно непохожую на ту, что испытывала все свою сознательную жизнь с момента смерти ее родных. Отложив фотографию, она открыла блокнот и сделав несколько пометок, набрала номер телефона генеральной прокуратуры. Спустя несколько секунд в трубке раздался раздраженный мужской голос.

– Савельев слушаю.

– Привет, Сашка, это я Лоренция. Не беспокою?

– Лорка, привет. Прошу прощения за свою раздражительность, день какой-то сегодня, ну совсем дурной.

– Не беспокойся, у меня подобный – рассмеявшись ответила она. – Мне бы с тобой встретиться, Сашка и очень срочно. Можешь сегодня принять мое приглашение на ужин, или хотя бы на кофе.

– Лорка, золотце, не обижайся, но сегодня никак не могу. Светланка моя где-то раздобыла билеты в театр, на Таганке, ну ты знаешь, если я не пойду, она меня убьёт. И сразу меня предупредила что в этот раз ты не можешь меня заменить – с тяжелым вздохом произнес он.

– Ничего страшного. Тогда может быть завтра с утра – после обеда у меня несколько частных приемов, а потом ночная смена в больнице. Так что утром только смогу если ты сможешь.

Савельев Александр, бывший сыщик с огромным стажем, теперешний полковник юстиции заместитель руководителя главного следственного управления, недолго думая ответил.

– Хорошо, если это не подождет, тогда я утром заеду за тобой.

– Поверь мне Саш, не подождет – грустно сообщила ему Лоренция и попрощавшись повесила трубку.

Головная боль увеличилась и пришлось принять таблетку, поняв что без этого ей станет совсем скоро невмоготу. Пересмотрев свой дневник и увидев что никого на сегодня уже не имеет, невольно улыбнулась. " Вот и хорошо что на сегодня конец рабочего времени. Будет возможность наконец пойти в гости к подружке" – в голос с радостными нотками сообщила она сама себе. За годы одиночества она так привыкла себе самой сообщать новости и разговаривать вслух сама с собой, что в один прекрасный день задумалась – а нормально ли такое поведение? Будучи студенткой Психфак МГУ, она даже обратилась с этим вопросом к профессору. И скованная страхом ожидала его ответа. -"Каждый в той или иной мере безумен. Как говориться – от гениальности до безумия всего лишь шаг. – Иронически, немного грустным голосом ответил он ей. И обняв за плечи добавил:-"Если живешь среди сумасшедших, надо и самому научиться быть безумным. И нам, психиатрам, моя дорогая без этого никак. Как сказал сам великий Шекспир – "Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия"

С тех пор Лоренция уже не беспокоилась над тем, что часто вслух размышляет или что сама себя ругает, когда что-то у нее не получается. Или сама себя успокаивает. За все годы одиночества привыкла к тому, что никто кроме нее не сказал ей одобряющего слова, не говоря уже о поддержке моральной.

Годы проведенные в детском доме очень многого ее научили, но самый главный урок который усвоила это то что кроме как на себя, не на кого надеяться. И кроме как самой себе некому пожаловаться.

Посмотрев в окно она заметила что на улице уже потемнело. Легкий страх промелькнул в ее душе. Времена та были смутные, криминал в самом расцвете. В стране происходили большие политические и экономические изменения, которые привели к росту преступности. В Москве, как и в других крупных городах России, уровень преступности достиг рекордных показателей. Тверская улица была одной из самых оживленных улиц Москвы. Здесь располагались многие офисы, магазины, рестораны и другие учреждения. Это делало ее привлекательной для преступников. В вечернее время на улице можно встретить большое количество неблагонадежных граждан: любителей алкоголя, наркоманов и т.д., – которые являются объектами повышенного внимания правоохранительных патрулей. А с тех пор как «гольяновские» обложили «данью» лоточников на Тверской улице, так вообще опасно стало прогуливаться в вечернее время – шальная пуля могла навсегда прервать жизнь. Гольяновская ОПГ отличалась особой жестокостью. С людьми, отказывавшимися платить им «дань», или с теми, кто пытался конфликтовать с их «подопечными», бандиты расправлялись на месте. И даже работники правоохранительных органов которые еще сохранили честь и достоинство не могли особо помочь. Так как среди своих коллег они имели так называемых "крыс" продажных. И эти продажные милиционеры снабжали участников ОПГ спецталонами, которые запрещали ГАИ досматривать автомобили, выдавали бандитам удостоверения сотрудников ФСБ и МВД, оснащали спецтехникой, помогали беспрепятственно проходить таможенный контроль в «Шереметьево», когда преступники вывозили на Запад крупные суммы денег, доставляли участникам ОПГ оружие (нередко прямо к месту преступления). И конечно же обеспечивали группировкам прикрытие, а также снабжали бандитов ценной информацией. После того как был убит бизнесмен Вадим Гусь, который отказался платить Гольяновским ОПГ за «крышу», эта преступная организация становилась не по дням, а по часам не просто бандой преступников, а настоящей угрозой для общества. Они были готовы использовать насилие для достижения своих целей, даже если это приводило к гибели людей. А работа МВД Москвы была очень сложной и непростой задачей. Как часто говорил Савельев – „мы, оставшиеся бойцы, что не продали себя и свою честь, как Дон Кихот – сражаемся с ветряными мельницами.“ И был прав.... Савельев был не только ее друг, но и бывший коллега с времен когда она работала психологом – криминалистом в Научно-исследовательском институте МВД России под руководством полковника, кандидата психологических наук Олега Бродского.

Закрыв глаза, она вновь вернулась в тот день, который навсегда отбил у нее охоту продолжать карьеру психолога – криминалиста. Мурашки пробежались по ее спине как только в памяти всплыли маленькие лица двух сестер, бледные с кровавыми подтеками и их отец у которого от когда-то чёрных как ночь волос ни осталось даже намёка. За эти несколько дней, что продолжались поиски детей, его черные волосы превратились в серебро. Он выглядел так, будто прожил целую жизнь, но ему было всего лишь 30 лет. Никогда в жизни Лоренция не видела на собственных глазах как быстро могут поседеть волосы от горя. Это был страшный случай. Несколько дней Лоренция вместе с коллегами составляли психологические портреты возможных похитителей сестер Ковальчук, консультировали работников следственных и судебных органов при расследовании этого преступления и все время надеялась что девочек найдут живыми. Но спустя две недели безжизненные тельца девочек были обнаружены в 40 километров от окружной в заброшенном дачном домике.

Маленькие детские бездыханные тельца изуродованы побоями со следами сексуального насилия лежали под кучей старых тряпок и мусора в заброшенном полуразваленном доме. И если бы не охотник который случайно забрел с собакой в эти места, вряд ли бы девочек нашли. Вся опергруппа, в том числе и она остались в немом ужасе по приезде на место указанное охотником. Никто не мог понять какой изверг способен, чтото такое сделать. Девочкам было всего лишь 3 и 5 лет. Лоренцию вырвало на месте несколько раз. Она подумала что лучше умереть, но не столкнуться с этим. Она не понимала как жить теперь с этим. Она не смогла их найти, не смогла спасти! Не помнит как потеряла сознание, очнулась в больнице, а возле ее постели склонив на грудь голову сидел Савельев.

– Привет – еле произнесла она – что случилось?

– Привет, Лорка. Ты отключилась почти сразу когда из того дома вынесли тела девочек. Упала и довольно сильно ударилась головой о кирпич, которых там было разбросано везде. Она пощупала свою голову и обнаружила повязку. Савельев взяв ее руку, нежно погладил и сообщил:

– Лорка, ты бы наверное лучше поменяла работу, потому как это не для тебя. Ты и так достаточно натерпелась в своей жизни. И ты не бесчувственная. Уничтожит тебя эта работа. Не надо тебе этого.

– Что ты такое говоришь Савельев! Пока вы этого изверга не найдете, что бы я могла ему посмотреть в глаза, когда поведут на расстрел, не буду менять работу.

– Эх ты. Ведь я тебе как лучше желаю. Ладненько выздоравливай и поскорее. Мы его поймали.