Луций Сенека – Сенека. Собрание сочинений (страница 95)

Унылый гул прошел по преисподней.

Дрожит земля. «Услышали меня, —

Сказал пророк, – слова не тщетны были;

Слепой хаос разорван, и наверх

Пути открыты Дитовым народам».

Погнулся лес и кверху поднял листья,

Деревья дали трещины, всю рощу

Привел в смятенье ужас. И со стоном

Земля расселась; или Ахеронт

Не мог спокойно зреть, как посягают

На тайну бездны; иль сама земля,

Чтоб мертвым путь открыть, порвавши связи,

Издала гром; или трехглавый Цербер

Потряс своими тяжкими цепями.

Земля разверзлась, широко раскрыв

Огромный зев; я видел сам озера

Застывшие, богов я видел бледных

Среди теней и подлинную ночь.

Застыла в жилах кровь. Ужасный полк

На волю вырвался, во всеоружье

Предстало все дракона порожденье.

Посев зубов Диркейских. Загремела

Свирепая Эринния, и Ужас,

Слепая Ярость, и созданья все

Превечной тьмы: Печаль, власы терзая,

Болезнь с поникшей головою, Старость,

Самой себе тяжелая, и Страх,

И алчный бич фиванцев всех – Чума.

Покинуло нас мужество, и Манто,

Знакомая с искусством старика,

Остолбенела. Но отец бесстрашный

И смелый по причине слепоты,

Теней бескровных созывает. Тотчас

Слетаются они, как облака,

И жадно пьют дыхание небес.

Не столько листьев Эрик отряхает

Осеннею порой, не столько Гибла

Плодит цветов, когда в разгар весны

Кружится рой пчелиный, и не столько

Дробится волн на Ионийском море,

Не столько птиц от хладного Стримона

Летит на юг и, небо рассекая,

Спешит сменить снега на теплый Нил, —

Как много душ стеклось на зов волшебный.

Стремятся жадно в тайный сумрак рощи

Трепещущие души. Из земли

Выходит первым Зет и за рога

Свирепого быка десницей держит,

И Амфион со сладкозвучной лирой,

Что скалы двигала. Средь сыновей,

Горда, как встарь, Ниоба выступает,

Без страха за детей. Здесь налицо

Другая матерь, ярая Агава;

За ней отряд, что растерзал царя,

А за толпой вакханок сам Пенфей,

Растерзанный, но грозный и доныне.

И, наконец, на частые призванья

Подъемлет Лаий постыдное чело

И держится вдали от всех, скрываясь.

Настаивает жрец и удвояет

Стигийские заклятья, и Лаий

Предстал с лицом открытым. Молвить страшно!

Он встал окровавленный, в волосах —

Могильный прах, и яростно вещает:

«О Кадмов дом жестокий, вечно пьяный