Луций Сенека – Сенека. Собрание сочинений (страница 108)

От ног твоих. Ты видишь, как ручей

Вдруг оскудел, замолкли берега

И облака редеющие мчит

Воспламененный ветер? Все деревья

Поблекли, ветви, жаждущие влаги,

Роняют плод, и Истм, что с двух сторон

Был оглашаем шумными волнами,

Внезапно смолк, чуть слышно издали

Журчанье струй. Лернейские болота

Далеко отошли, и Форонид

Сокрыл ключи своих бурливых вод.

Белевшие вершины Киферона

От снега вечного обнажены,

И Аргос в страхе ждет засухи древней.

И сам Титан колеблется – вожжами

По небу гнать завечеревший день.

Хор

Если кто из богов любит Ахейский край,

Любит Аргос святой, славный ристаньями,

Царство Истма и две гавани двух морей,

Если мил для богов вечный Тайгета снег

На высоких хребтах в зиму холодную,

Что сгущает Борей, ветер Сарматских стран

И Зефиры весны парусоносные

Расплавляют в ручьи, рядом с которыми

Светлоструйный Алфей хладные волны мчит,

Олимпийским везде славный ристалищем, —

Оком милостивым да обратится к нам

И преступной семьи предотвратим вражду.

Деда внук своего хуже не будет пусть,

Преступленья отцов пусть не прельстят детей.

Пусть, устав от грехов, сдержит порывы зла

Вечно жаждущего Тантала грешный род.

Много было грехов. Был ни во что закон.

В роде этом ничто стал обыденный грех.

Спит в пучине морской Пелопса от руки

Царский конюх Миртил, спит, обманув царя,

Имя давши свое морю, в котором спит.

Ионийским судам памятна эта быль.

Потянувшись к отцу для лобызания,

Нечестивым мечом встречен ребенок был.

Мертвый нам к очагу – жертва незрелая, —

И десницей твоей, Тантал, разрублен был

В угощенье богам на роковом пиру.

Вечный голод отцу – плата за этот пир,

Жажда вечная. Нет кары достойнейшей

За трапезу твою, Тантал неистовый!

В бездне Тантал стоит, с глоткой алкающей,

Над преступной главой много свисает яств,

Не поймаешь скорей быстрых Финея птиц.

От плодов золотых отяжелела ветвь,

И под грузом ее гнется древесный ствол,

С лаской древо к нему тянет объятия,

Но, обманут не раз, хоть нетерпенья полн,

Он не трогает яств, голод смиряет он,

Отвращает глаза, жадные сжав уста,

Голод свой он щемит крепким кольцом зубов.

Но сокровища все роща тогда к нему

Приближает свои. Сладостные плоды

Томно дразнят его шелестом лиственным,

Голод воспламеня. Но лишь протянет он

Руки к сочным плодам в тщетном стремлении,

Вновь польстясь на обман, – весь ускользает вверх,

Полный зрелых плодов, быстроподвижный лес.

Но не легче тогда жажда сменяет глад,