Lusy Westenra – Я хочу выбраться из этого мира (страница 25)
Онисама быстро читал формулу, отвечал коротко и точно.
Лука удовлетворённо улыбался:
– Хорошо. Ты становишься всё умнее. Так держать.
Сидя один вечером, Онисама смотрел на свои записи.
– Он стал… как я… почти, – думал он. – Но он не такой. Он слабее.
Он провёл пальцем по стеклу, на котором шёл дождь за окном.
Одним утром, Лука, с растрёпанными волосами, зевнул, лениво откинув назад голову.
В халате, с чашкой кофе в руке, он открыл дверь в свой кабинет…
И замер.
За столом, где обычно сидел он, аккуратно склонившись над микроскопом, уже сидел Онисама.
Почти 12 лет, чуть вытянувшееся лицо, длинные чёрные волосы с лёгкой волной, большие глаза, сосредоточенный взгляд.
Мальчик ловко подвинул стекло под объектив, шепча самому себе формулы.
Лука медленно подошёл:
– Можно я взгляну? – сказал он с лёгкой ухмылкой.
Онисама вздрогнул, но послушно отодвинулся.
Лука наклонился.
Под стеклом – частичка кожи.
Он удивлённо поднял брови:
– Ты где взял образец? Я не разрешал брать образцы.
Онисама опустил глаза, показал аккуратно перевязанный палец:
– Я… ничего не брал. Я сам.
Лука расхохотался, хлопнул его по плечу:
– Ну что ж, молодец! Учишься у лучших. Уже становишься на меня похожим.
Он зевнул, развернулся и пошёл к кофеварке.
Онисама остался сидеть. Он не улыбался.
Он смотрел в пустую точку, сжимая в руке бинт.
Мысль билась в голове:
«Я никогда не стану таким, как ты… но я должен узнать, кто я. Почему я такой. Почему я живу здесь.»
За спиной раздалось:
– Ну что, гений, идёмте, мы ещё сегодня не проверяли твои новые силы.
Лука помахал чашкой.
Онисама молча встал, пригладил волосы, взял свои записи и пошёл за ним.
На следующий же день..
Лука стоял у двери палаты, скрестив руки.
На койке, вспотевший, с ярким румянцем на щеках, Онисама.
Ему только исполнилось двенадцать.
Лука склонился над ним, чуть наклонив голову:
– Опять температура… интересно, в какую форму ты теперь превращаешься? —
Он провёл пальцами по его спине, аккуратно приподнял рубашку.
Под кожей, в районе лопаток, что-то странно выпирало.
Как будто плоть внутри собиралась прорвать себе дорогу.
Лука приложил ладонь – твёрдое, горячее.
– У тебя… что-то растёт… – пробормотал он.
– Я… я умру? – тихо спросил Онисама, почти доверчиво.
Лука вдруг улыбнулся и чуть хрипло рассмеялся:
– Не знаю. Может, приобретёшь какую-то… ещё форму.
Прошла неделя
Каждое утро Лука приходил, осматривал спину.
На третий день на коже появились трещинки, ранки.
На четвёртый – из этих ран проступили тонкие нити, напоминающие сухожилия, а потом – острые, как костяные шипы.
На пятый день Лука взял кровь и нахмурился, разглядывая показатели.
– Гемоглобин падает… Тело сжигает слишком много энергии…
Он вернулся в палату, посмотрел на мальчика и сказал:
– Будешь пить по шесть пробирок крови в день. Каждые четыре часа. Без разговоров.
Онисама послушно кивнул, хотя внутренне ему было страшно.
Он чувствовал, как тянет, жжёт спину, и иногда ночью он не мог сдержать крик.
Но каждый раз, когда Лука появлялся, он замолкал, зажимая зубы.
Конец недели
Два огромных, черных, как смола, крыла наконец полностью прорезались, развёртываясь за спиной.
Плотные, сильные, с почти кожистыми перепонками, они медленно раскрывались, чуть дрожали.
Лука смотрел, закинув ногу на ногу, с сияющими глазами.
– Ну что, маленький монстр… ты снова удивил меня.
Поль ничего об этом не знал. Лука тщательно следил, чтобы мальчик не покидал палату, пока он сам не решит, что пора.
Онисама сидел на кровати, аккуратно трогая новые крылья, чувствуя их как продолжение собственного тела.
Внутри него боролись страх и… странное ощущение силы.