Lusy Westenra – Я хочу выбраться из этого мира (страница 21)
– Пора сблизиться. Пусть привяжется. Пусть начнёт думать, что я его понимаю… что он мне нужен не только как образец.…
Лука медленно провёл пальцем по губам, хищно прищурившись.
– И ты будешь навсегда моим, Чистый.
20 февраля.
В палату впервые за восемь лет принесли… торт.
Лука вошёл сам.
В руках он нёс коробку с бантом и небольшой круглый торт с тонкими свечами.
Он поставил коробку на столик возле кровати.
– Сегодня твой день рождения, – сказал он ровно. – Ты появился на свет восемь лет назад. Я подумал… может, стоит как-то это отметить.
Онисама сидел на кровати, молча, с прямой спиной.
Он не шевелился, только глаза внимательно смотрели.
Лука слегка наклонился вперёд, сложив руки:
– Давай попробуем… общаться. Не только молчанием. Всё-таки мы живём вместе…
Он выдохнул и тихо добавил:
– Я ведь забочусь о тебе, знаешь ли.
Мальчик не ответил. Не моргнул даже.
Лука чуть прищурился, пожал плечами, выпрямился.
– Ну что ж, подумай об этом, – сказал он и вышел.
Минут через десять в палату влетел Поль.
На голове у него красовался криво надетый праздничный колпак, в руках он дудел в пёструю свистульку.
– Эй! Праздник! – воскликнул он, подмигивая мальчику. – Знаешь, что такое день рождения? Это когда ты появился на свет! Твой личный праздник!
Он с грохотом плюхнулся за столик, разрезал торт.
– Давай, малыш, попробуем… хоть кусочек?
Онисама всё так же молчал. Его взгляд медленно скользил с торта на коробку с бантом.
Он смотрел на неё долго, будто пытаясь решить: если я открою – что будет? а если нет – что будет?
Поль заметил это, ухмыльнулся и протянул ему коробку.
– Ну же, открой. Может, там что-то клёвое?
Мальчик медленно потянулся, развязал ленту, открыл крышку.
Внутри – книги. Красочные, детские, с яркими картинками.
Про растения. Про животных. Про человеческое тело.
Поль захихикал:
– Ну, малец, видишь? Лука тоже умеет делать подарки. Только не жадничай, делись потом интересным!
В это время Лука сидел в своём кабинете, глядя на экраны видеонаблюдения.
Он смотрел, как мальчик аккуратно перелистывает страницы, как впервые за долгое время брови мальчика чуть дрогнули – смесь удивления и осторожности.
Лука тихо усмехнулся.
– Вот и начнём, – пробормотал он. – Начнём выращивать твою гениальность.
Днем позже, Онисама сидел на операционном столе, молча, с прямой спиной, глядя куда-то в бок.
Лука, привычным движением, взял шприц, наклонился.
– Ну что, мой чистый, давай-ка посмотрим сегодня, как твои показатели, – пробормотал он, поглаживая пальцами вену на худом запястье мальчика.
И тут мальчик вдруг заговорил.
– А… можно ещё?
Лука замер.
– Что – ещё?
Мальчик чуть нахмурился, будто смущаясь:
– Ну… книги…
Лука поднял брови, удивлённо усмехнулся.
– Ты что, уже те… прочитал?
ОниСама кивнул. Его лицо оставалось каменным, глаза – холодными, но внутри что-то дрогнуло.
Лука смотрел несколько секунд, потом рассмеялся.
– Конечно, конечно, я тебе принесу ещё.
С тех пор каждый день, ровно в полдень, на столике в его палате появлялась новая книга.
Сначала – чуть сложнее: о строении человеческого тела, о базовой анатомии.
Потом – о микробиологии, о вирусах, бактериях, иммунной системе.
Мальчик читал запоем, без остатка, с жадностью, которую сам даже не понимал.
Он начинал делать заметки, чертить схемы – карандаши, которые он тайком прятал под матрасом, снова появились.
Поль по-прежнему приходил, приносил сладости, шутил, играл.
Но всё чаще, когда Поль садился рядом, Онисама уже не хотел прыгать по шкафам или играть в настольные игры – он показывал Поль свои записи, рассказывал, как устроен организм.
Поль делал вид, что слушает, но вечером всё пересказывал Луке.
Лука с интересом изучал все записи мальчика, когда Поль тайком приносил их.
– Гений… – шептал он с тихим восхищением. – Ты точно – сын Канамэ.
Он ходил по кабинету кругами, скрестив руки на груди.
– Значит, пора начинать. Пора сближаться ещё сильнее.
Он усмехнулся, глядя на экраны с мальчиком.
– Ты, малыш, можешь быть моим… не только телом, но и разумом. Я выращу из тебя идеального помощника. И ты даже будешь думать, что сам этого захотел.
Мальчику было уже чуть больше девяти.