Лусинда Гюльгезян – Ловушка для ворона (страница 4)

Сейчас мы стояли на балконе, куда я купила (на деньги Дэна, разумеется) кресло-качалку. Скорее из эгоистических целей, ведь Дэну плевать на уют. Он даже поселился на работе, потому что, по его мнению, это более рационально. От моих замечаний, что можно работать из любой точки мира, когда рядом есть ноутбук, мужчина отмахнулся.

Нет, я тоже люблю работу. Здесь, выполняя набор простейших дел, с которыми справилась бы и школьница, я получаю какое-то подобие признания и ощущения себя нужной. За полгода в добровольном заточении я изголодалась по этому чувству. Чувству, что влияю хоть на что-то, пусть и в своём маленьком мирке.

Дэн принял меня, когда мой предыдущий — огромный, красочный, волшебный, полный мечтаний и уверенности — мир исчез. Испарился, как падающая звезда. Опоздал? Всё, желания не сбудутся.

Я приехала к мужчине через двое суток после того, как попрощалась с прошлым. Ни о чём не просила, он сам узнал о моей беде и предложил помощь. Взял меня в помощницы, силком вытаскивал на прогулки по летней набережной. Ничего не просил взамен. И не просит.

Почему Дэн так добр к девушке, с которой всего лишь проводил несколько (а точнее восемь) каникул подряд, до сих пор для меня загадка. Он приезжал каждое лето к бабушке Моа. Вся его семья — ведьмы, и только он родился без дара. Обычно первые проявления сил видны к семи годам и, когда родители Дэна поняли, что их сынне такой, решили уехать в место, где он будет считать себя своим. И им это удалось.

У не-ведьмака выработался мощный стержень, который помогал давать отпор каждому, кто посмел намекнуть, что с ним что-то не так. А когда ты девятилетним мальчишкой приезжаешь в город ведьмаков, доказать тебе это пытается каждый первый на детской площадке.

Можно бы было подумать, что я защищала его, и всё, что происходит сейчас — последствие моих добрых дел, но нет. Дэн из тех, кто всегда мог постоять за себя. Только десять лет назад это проявлялось фокусами, которые распугали детвору и ещё долго поддерживали легенду, что он — сильный ведьмак. А сейчас в его махинациях с продажей драгоценных камней из Матто.

Я плюхнулась на кресло-качалку и за воспоминаниями не заметила, как Дэн вышел. Вернулся он с хитрой улыбкой и спрятанными руками за спину.

— В какой руке?

— В двух, — воодушевилась я, зная правильный ответ. Мужчина проделывал этот трюк со своими младшими братом и сестрой и всегда готовил два подарка — для каждого из близнецов.

— Я не вижу тут второй красотки-Марлы, так что выбирай один вариант, — притворно возмутился он.

— Но подарка-то всё равно два?

Дэн вздохнул, поднял руки и голову к небу с видом «за что мне это?» и разжал первый кулак. Внутри оказался кусочек неба. По крайней мере мне так показалось, когда я взглянула на камень глубокого синего цвета, где-то темнее, где-то прозрачнее.

— Похож на маленький кусочек неба. Спасибо, — прошептала я.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, как в самых глупых романтических фильмах. А сейчас нас должен кто-то прервать, чтобы всё не закончилось «долго и счастливо» в начале комедии, а я осталась в своём любимом жанре драмы.

Каким бы Дэн ни был заботливым, я не могла воспринимать его слова на 100 процентов серьёзно. Всё, что говорил друг, нужно было перепроверять и делить на десять — всё, кроме важных тем, в них он оставался предельно честен. Или мне так казалось.

— А что во второй руке?

Мужчина улыбнулся и нерешительно разжал ладонь.

— Тебе это не понравится, но…

Я закатила глаза.

Глава 2

Гражданочка, пройдёмте

Звон в голове заглушал противную мелодию, но она всё равно потихоньку проникала в моё сознание. Я бы с радостью повиновалась будильнику и открыла глаза, если бы могла хоть на секунду остановить вертолёты. Голова начала кружиться ещё во сне, и дело точно не в алкоголе.

Комната поплыла от неосторожного движения, и я легла обратно и зажмурилась, надеясь остановить полёт. Безуспешно. Кажется, тьма в глазах закружилась только быстрее.

Где-то под рукой завибрировал телефон. Дэн, наверное. Скорее всего я проспала все десять будильников и опоздала на работу. Я прищурилась, стараясь полностью не открывать глаза в надежде, что мир перестанет вертеться. Хотя бы настолько, чтобы ответить на звонок.

— Привет. Я позвонил, чтобы извиниться и попрощаться… Марла? — забеспокоился знакомый хрипловатый голос.

— Д… да, — хотела бы сказать больше, но в этот момент я поднялась с кровати, и комната вокруг меня завертелась ещё быстрее. В глазах потемнело, хотя казалось, что чернее уже некуда.

— Марла? Всё в порядке?

Стук. Кажется, упал телефон. Следом за ним и я.

Первое, что я почувствовала, когда очнулась — ледяную руку на лице. Я невольно прижалась к ладони и вдохнула запах голубики и холода.

Открывать глаза было страшно, вдруг мир опять поплывёт? Поэтому я продолжила лежать и вдыхать аромат, слишком приятный для того, кто хотел бы причинить мне зло.

— Марла?

Позабыв о своих планах притворяться спящей, я распахнула глаза и окинула взглядом своё тело. Вчера я устала настолько, что не переоделась в свой привычный ночной наряд. Тот, в котором меня родила мать.

Я не голая, это хорошо. Морган в моей квартире, это… не хорошо и не плохо. Скорее непонятно. Доктор хмурился, под глазами пролегли тени. Он уже одёрнул руку от моей щеки и наблюдал за каждым моим вздохом.

— Что у тебя с глазами? — я зажмурилась, думая, что у меня галлюцинации. Но нет, когда я открыла глаза, ярко-белая радужка доктора осталась на месте. Она блестела так, как переливаются только бриллианты — гордо, богато, зная себе цену. А обрамляли её иссиня-черные кольца в цвет бровям, зрачку и густым ресницам.

— Отдача. Если неприятно, можешь перестать смотреть, — Морган отвёл взгляд и дёрнул головой — его волосы упали на глаза. Потянулся к моей руке, чтобы проверить пульс.

— Что, не бьётся? — я попыталась шуткой свернуть тему. Не признаваться же, что мне понравились его глаза?

— Ещё чуть-чуть и мог бы перестать.

— Что со мной было? И как ты тут вообще оказался?

— Когда я пришёл, ты лежала на полу и выглядела обескровленной. Пульс почти не прощупывался. Я попытался исцелить тебя, но моя магия будто перетекала в кого-то другого. Думаю, кто-то пытался выкачать твою силу. Когда я понял, что это не просто обморок, поставил защиту. Но хватит её скорее всего на ненадолго.

Наверно этот факт должен был испугать меня, но я ничего не чувствовала. Кроме опустошения и желания уснуть, проснувшись года два назад, когда я была не так слаба и могла сама исцелить кого угодно, поставить защиту, при этом часто не говоря ни слова, что считается максимальным мастерством. Мало кто из опытных ведьмаков мог похвастаться такой способностью. А я — 17-летняя девушка — могла. Могла. В прошедшем времени.

Морган заметил перемену моего настроения и, видимо, приняв её за страх, нахмурился.

— К тому времени я найду способ исправить ситуацию, — пообещал он и невзначай, скорее машинально, погладил моё запястье там, где только что проверял пульс.

Потом мужчина отстранился и оглядел комнату, будто что-то вспомнив. И подскочил к моему алтарю с камнями, амулетами и таро — единственное, что я забрала с собой при переезде из Матто, не считая комплекта одежды на два дня. Морган схватил вчерашний подарок Дэна и протянул мне с вопросами:

— Что это за камень? Оракул?

Оракулы для ведьм не редкость. Они нужны, чтобы распознать любое воздействие на волю или здоровье человека. Любовное зелье в малых дозах камень не заметит, но при чём-то серьёзном поменяет цвет.

Заворожить камень может почти каждая ведьма. Но я больше не она. А этот докторишка постоянно напоминает мне об этом, ещё и заставляя повторять вслух.

— Для врача у тебя слишком короткая память. Я тебе говорила, что не ведьма. У меня не может быть оракулов.

— Оракул может защищать любого человека, не только ведьму, — опять этот занудный голос учителя старших классов.

— Я в курсе, Морган. Его мне подарил человек, который не может колдовать.

— Как это отменяет то, что это оракул?

— Ты невыносим! Сколько можно спорить и…

— Марла. Просто. Посмотри. На. Камень.

И я посмотрела. Он треснул, почти развалился на две части. Признак того, что меня пытались убить.

Я всё ещё ощущала слабость, поэтому Морган настоял на том, чтобы присмотреть за мной. Так что я изволила выйти на свежий воздух, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься от навязчивых мыслей.

Мир небезопасен. Впервые я осознала это, когда меня бросили родители. Уехали на месяц, вручив дочь дяде, и просто не вернулись. Затем, когда из-за оплошности, которую позволяла себе почти каждая девушка на курсе, именно я потеряла силы.

Но никогда, никогда ещё мир не угрожал моей жизни. Ещё и так нагло, бестактно, как будто это сделал бестолковый ребенок, не задумываясь о последствиях.

Эти мысли не пугали меня, нет. Но я чувствовала, что после удара головой о пол что-то изменилось. Не знаю, что именно, но как раньше уже не будет.

Доктор открыл дверь квартиры и пропустил меня в коридор.

— Осторожно, не наступи на осколки, — предупредил мужчина и, придерживая меня за локоть (так полицейские провожают преступника, а не женщину, которой полчаса назад спасли жизнь), повёл обходным путём к лифту.

Я успела заметить разбитое окно — ещё одну причину для беспокойства. Запишу её в длинный список, пусть ждёт своей очереди.