Лус Габас – Сердце земли (страница 41)

Сердце бешено колотилось, Тельма прислушивалась к любому шороху. Но тишина и темнота были с ней заодно. Она положила все пустые мешочки и футляры обратно в шкатулку и вернула ключ на место. Худшее было позади. Теперь нужно было вернуться в свою комнату, спрятать украденное и вести себя как ни в чем не бывало, когда о пропаже станет известно. Это могло случиться спустя несколько месяцев, так как свекровь не из тех женщин, которые каждый день проверяют свои тайники.

Тельма без проблем вернулась в свою спальню. Когда волнение утихло, пришло понимание, что скрыть доказательства преступления не так-то просто. Она не могла хранить украшения в комнате: полиция обыщет дом сверху донизу. Этот шаг Тельма не продумала. Она сперва хотела всегда носить их с собой в сумке, но это было слишком рискованно, там тоже будут искать. Можно было закопать их в саду и немного подождать, пока все уляжется. Но как осуществить задуманное в доме, где всегда полно свидетелей? И следователи, наверное, привезут с собой металлоискатели. Тельма смотрела слишком много детективов! Теперь, когда она сама была преступницей, идеи не шли ей в голову. Женщине стало страшно, но все же она ни о чем не жалела.

Она легла на кровать, закрыла глаза и мысленно обошла весь дом с крыши по подвал в поисках укромного места, чтобы спрятать краденое. Где никто не будет искать… Можно было бы снять одну из досок пола, но это наделало бы слишком много шума, да и не смогла бы она провернуть это аккуратно. В водосточной трубе? В горшок или вазу, которых десятки по всему дому? Слишком очевидно. Женщина перебрала все возможные варианты. Может, зашить в подушку? Они будут звенеть, и Херардо может услышать. Это должно быть место, куда она сможет вернуться, не вызывая подозрений. Ее охватила паника. Вдруг Тельму озарило, и она резко вскочила с кровати.

Понадобились очень тонкая веревка и маленький гвоздь. Женщина спустилась в кухню с ношей, спрятанной в штанах, отрезала кусок веревки, которой они связывали куски мяса, прежде чем запечь. После ей удалось найти крошечный гвоздь в одном из ящиков шкафа возле кабинета. Тельма направилась в подвал, решив не включать свет. Если кто-то спустится на кухню и увидит свет в подвале, то ее поймают с поличным. Пришлось снова воспользоваться фонариком на телефоне. Тельма сильно нервничала, опасливо спускаясь в сырую гробовую тишину сводчатой комнаты. Журчала вода, пахло гнилым деревом и крепким вином. Женщина пересчитала бочки, расположенные на длинном выступе из деревянных балок.

Тельма попыталась вспомнить, ведь Алира говорила, какая из них пустая. Последняя или предпоследняя (или это Херардо кому-то сказал? но сейчас это не имеет значения). Вот оно, идеальное место, чтобы спрятать драгоценности! Тельма поклялась себе, что такого не повторится. Она спустилась глубже в подвал и стала искать по углам палку, чтобы проверить, действительно ли выбранная бочка пустая. Слишком темно. Свет фонарика упал на углубление в каменной кладке. Она вспомнила, что этот проход ведет к колодцу. Тельма никогда не осмеливалась пройти через него, путь преграждали та сковывающая разум и тело пустота и тайна, которую хранят самые темные уголки мира и в которую не стоит проникать. Воображение рисовало страшные картины, но ей нужно было продолжать поиски.

Вот и последняя бочка, немного больше остальных. Ее длина должна была быть около метра, а диаметр – примерно полметра. Женщина потянулась к крышке, затянутой паутиной. Она чувствовала жуткое отвращение, но мысленно приказала себе не отступать. Пробка была обернута тонкой тканью со следами старого вина, чтобы плотнее прилегала. Тельма потянула за нее и с легкостью вытащила, после опустила веревку в отверстие и вытащила обратно. Внутри было сухо, значит, это та самая бочка, которой никогда не пользовались. Женщина взяла гвоздь и поняла, что забыла наверху молоток. Впрочем, она решила, что камень, найденный в углу, тоже подойдет. Она вспотела, а пластиковый пакет с драгоценностями прилип к ее животу. Воздуха не хватало.

Ей хотелось закончить все как можно скорее. Она забила гвоздь на сантиметр от края отверстия, потом вытащила пакет и привязала к нему один конец веревки, а другой – к гвоздю. Дальше нужно было аккуратно засунуть пакет в бочку и закрыть ее, а тканью, которой была обернута пробка, прикрыть крошечный гвоздик и видимые полсантиметра веревки. Никто и не заметит. Идеальное укрытие. Идеальное ограбление… Скоро все ее страдания закончатся.

Внезапно в подвале зажегся свет. Пакет упал на землю, украшения рассыпались по полу. Прежде чем она успела все спрятать и скрыться в единственном возможном месте, с лестницы донесся женский голос:

– Как ты испугала меня, Тельма!

Дуния приблизилась, поигрывая бутылкой вина. Она сразу увидела, что лежало на полу.

– Тельма, что ты здесь делаешь?

Тельма, парализованная страхом, не могла ответить. Она старалась собрать из слов сколько-нибудь осмысленную фразу, но тщетно. Впрочем, Дуния была явно пьяна – это ей на руку. Она решила отвлечь внимание.

– Я думаю, что мы здесь по одной причине. Я не могла уснуть, а наверху ничего не было. Я хотела выпить бокал вина.

Дуния посмотрела на свою бутылку. У Тельмы в руках ничего не было. И она была в латексных перчатках.

– Ты собиралась пить прямо из бочки, что ли? – хихикнула она.

– Я предполагала, что найду все необходимое здесь.

Тельма не хотела, чтобы Дуния смотрела на пол, где валялись украденные драгоценности. Ее нужно было отвлечь разговором. Пусть она забудет то, что видела. Тельма знала ее слабое место.

– С тобой тоже такое бывает?

– Что?

– Чувствуешь себя одинокой…

Женщина протянула руку, чтобы забрать у собеседницы бутылку. Тельма склонилась над соседней бочкой с вином и открыла краник. Когда бутылка заполнилась наполовину, Тельма сделала глоток. Она умело притворялась, что ждала этого момента целую ночь, прежде чем вернуть бутылку владелице.

– Иногда так прекрасно просто немного побыть наедине с собой, чуть-чуть выпить, забыть обо всем, понимаешь?

Дуния нахмурилась и посмотрела на бутылку в руках Тельмы. Наконец она приняла приглашение и тоже глотнула из горла.

– Да, такое бывает, – подтвердила она после паузы.

– Хочешь, поднимемся и поболтаем на кухне? – предложила Тельма.

Она молилась, чтобы та согласилась. Они бы поговорили, она уложила бы пьяную собеседницу в постель, чтобы потом спокойно вернуться и закончить начатое.

– Я не говорю о своих проблемах. Никогда. Меня мама научила.

– Почему же? – спросила Тельма, пытаясь скрыть раздражение за наигранной нежностью.

– Потому что тогда другие воспользуются твоими слабостями. Они говорят, что слушают, что им жаль тебя. Но на самом деле обсуждают, делают выводы и не видят тебя настоящую. – На ее глаза навернулись слезы. – Я не дура, Тельма, и никогда ей не была.

– Я так не думаю.

– Еще как думаешь! – Дуния сделала второй глоток. – И остальные тоже. Я же видела драгоценности. Ты нервничаешь, потому что украла их и сейчас пытаешься спрятать. Хочешь отвлечь меня, потому что я пьяна. Но я все вижу. Я все знаю. Это так утомляет.

Тельма удивленно моргнула, увидев резкость Дунии:

– Я могу все объяснить.

– Мне все равно.

– Значит, ты будешь молчать?

Дуния пожала плечами:

– Зависит от обстоятельств. Если меня никто не спросит, я ничего не скажу. Но если спросят, то я не буду врать. – У нее вырвался еще один горький смешок. – Этому меня тоже мама научила.

Тельму охватила ярость. Голова готова была взорваться. Прекрасный план чуть не пошел ко дну из-за какой-то пьяной дамочки. Возможно, она могла бы попытаться убедить ее, что сожалеет о своем проступке. Но Тельме хотелось иного. Она хотела излить на Дунию всю свою ярость. Проклятая идиотка. Тельма закрыла глаза и сделала глубокий вдох. У нее хватило сил отобрать бутылку у Дунии и поставить ее на пол, а потом она схватила собеседницу и прижала к стене:

– Поклянись, что не выдашь меня, слышишь?

Она трясла Дунию с такой силой, будто от успеха этого ограбления зависела вся ее жизнь. Никто не встанет на пути! Сквозь зубы она повторяла одно и то же снова и снова, обращаясь к своей жертве, все сильнее прижимая ее к стене. Она держала голову одной рукой и все сильнее вдавливала ее в кладку. Гнев пожирал ее, ненависть заполонила разум, Тельма потеряла контроль, пока наконец не увидела, что Дуния закрыла глаза и потеряла сознание. Она отстранилась, и обмякшее тело упало на пол.

Тельму охватили ужас, раскаяние и паника. Она не хотела никому причинять вред – только напугать. Тельма опустилась на колени, чтобы прощупать пульс. Сердце еще билось, хоть и слабо. Женщина была жива. Тельма встала и посветила на стену телефонным фонариком. На уровне головы Дунии было пятно крови и слипшиеся волосы. Но ей нужно собраться с силами и продолжить дело. Она закончила прятать украшения, как и планировала, вытерла кровь перчатками и спрятала бутылку на кухне. Наконец, она смогла скрыться в своей спальне, пока в доме все еще тихо, и никто ничего не узнал.

Она обошла комнату несколько десятков раз, думала, плакала, причитала. Женщина положила изорванные, окровавленные перчатки в пластиковый пакет, который спрятала в сумочку: выбросит их на следующий день в мусорный бак в Монгрейне. Время текло своим чередом: сначала полчаса, потом час и еще один. Женщина подумала о том, чтобы вызвать Дунии врача и сказать, что нашла ее такой. Дуния была пьяна. Она могла сама себе навредить. Но Дуния обвинила бы ее во всем. Какой ужас! Что она натворила? Придется забрать драгоценности и вернуть их на место – это единственный вариант отвести подозрения. Когда Дуния очнется, все будет казаться кошмаром, плодом ее воображения и опьянения. Нужно было действовать, но Тельму одолевал страх. Она прокляла все на свете. Ужасные сомнения охватили ее, а сердце екнуло.