Лус Габас – Сердце земли (страница 26)

– Что касается ограбления, на чьей вы стороне? Я имею в виду, почему решили молчать об этом?

– Я думаю, что рассказывать о семейных неурядицах излишне.

Эстэр снова нахмурилась. Что-то в горьком тоне, которым Элехия произнесла эту фразу, запало ей в душу. Она догадалась, что вопрос уже давно решен, но все же задала его:

– Было ли ошибкой сдавать комнаты в аренду?

– Это необходимость, хотя я бы хотела обойтись без подобных мер.

– Расскажите мне о новых обитателях Алкиларе. Были ли у вас близкие отношения с кем-нибудь из них?

Элехия выдержала паузу, прежде чем ответить, как будто взвешивала слова.

– Нас пригласили на праздник, чтобы познакомиться, но в тот день я плохо себя чувствовала и решила не идти. Позже я видела только ту девушку, Мальву. Она особенно интересовалась прошлым особняка, что-то записывала. Когда Мальва узнала, что горничная ушла, она предложила Алире помощь по хозяйству, чтобы немного заработать.

– Вас это беспокоило?

– Я бы, конечно, не стала брать ее на работу, но сейчас найти помощников непросто, а дочь не справляется со всем. Я была не против поговорить с ней. Просто все происходящее печалит меня. Счастливые времена для нас давно прошли. Я не понимаю, зачем они так упорно пытаются их вернуть. Пусть они ухаживают за садом, разжигают камины, но им не стать одними из нас. Алкиларе умер, когда любящие люди покинули его. Живущие здесь сейчас владеют камнями, но никогда им не познать его дух.

– Я имею в виду, вы все равно согласились поговорить с ней, несмотря ни на что. – Эстэр заметила, как Элехия при этом вскинула брови, и продолжила: – Я знаю об этом. Мы поговорили со многими, кто посещал этот дом или имел какие-то близкие отношения с живущими здесь. По-видимому, у вас был конфликт с отцом Дамера.

Пожилая женщина поджала губы. На ее лице читалось явное неудовольствие происходящим, и отвечать она не спешила:

– Да, меня раздражало, что он занимал одну из комнат в этом доме. Когда Алира сказала мне, что отец этого Дамера собирается остаться здесь на выходные, я не придала этому большого значения. Потом мы узнали, кто он на самом деле, и я его выгнала. Конечно, вы это записали, но, согласитесь, это не имеет отношения к делу.

Решимость Элехии дала понять, что она не скажет больше ни слова об этом человеке.

«Пока что цельной картины не складывается», – подумала она, пытаясь связать этот инцидент с убийством, и в итоге решила сменить тему.

– Это правда, что ваш сын Томас хорошо ладит с новыми обитателями Алкиларе?

– Он начал чувствовать себя полезным. Они просили его об услугах, в которых он был сведущ.

– Вас это беспокоило? Я имею в виду, что в особняке он не особо помогал, но готов был выполнить любую услугу в Алкиларе. И не только это. Вы же видели его, когда он шел на встречу…

– Я не дура и не слепая. Ясно как белый день, что эта девушка ему нравится.

– Мальва?

– Да, Мальва. Что за имя… – Она посмотрела куда-то в сторону. – Томас рос в одиночестве. Меня не удивило, что он вдруг ей увлекся. Не думаю, что это серьезно, но я была рада, по крайней мере, он наконец-то стал вылезать из своей раковины. В любом случае, чужаки вскоре покинут наш дом, у них просто не останется другого выбора.

– Вы считаете, что Томас может быть агрессивным?

– Вполне.

– Он всегда очень хорошо ладил с сестрой. Томас бы защитил ее от любого нападения, опасности или болезненной ситуации?

– Несомненно. Но все не совсем так.

– Может быть, наоборот?

Элехия, казалось, колебалась. Было ясно, что если она ответит «да», то признает, что у Алиры слишком твердый характер.

– Таких ситуаций никогда не было.

Постепенно Эстэр осознала, с каким рвением мать защищала свою дочь. Она поняла, что не стоит ждать большего, поэтому закончила допрос, попрощалась и вышла из библиотеки.

Эстэр бродила по холлу в поисках помощника, но его там не было, поэтому она открыла входную дверь дома и вышла на улицу. Сезар и Алира разговаривали рядом с полицейской машиной. Она заметила, как сержант гладил женщину по руке. Эстэр не могла не заметить полное доверие между ними… Доверие, за которым что-то скрывалось. Либо Алира скрыла от Сезара пропажу фамильных драгоценностей, либо рассказала, но сержант не отразил это в отчете. Когда они оба увидели ее, то отошли на несколько шагов друг от друга и быстро попрощались.

Уже сидя в машине, Эстэр распорядилась:

– Найдите Крину, горничную. Я хочу с ней поговорить. Сегодня.

Вернувшись в участок, Эстэр не могла избавиться от ощущения, что Элехия умолчала о чем-то очень важном. Несмотря на свой многолетний опыт, младший лейтенант все еще поражалась той силе, с которой люди защищают своих близких. Она прокрутила в голове идею о том, что кровные узы делают любого сообщником. Ее саму мучил вопрос: а не поддастся ли она сама, такая законопослушная, искушению в случае необходимости? Если бы она знала, что ее дочь совершила ужасный поступок, смогла бы заявить об этом?

Оставшись одна, Элехия глубоко вздохнула. Она встала и подошла к камину, мысленно повторяя разговор с младшим лейтенантом, и пришла к выводу, что все получилось так, как она задумала, – никаких деталей. Жизнь научила ее не болтать много и не давать больше, чем необходимо, никому, даже близким людям. Все может обернуться против нее же. Дружбу легко потерять из-за мелочи – шутки, сплетни, небольшого недоразумения или просто усталости. И тогда общие секреты всплывут на поверхность. Это может случиться в одночасье, и тогда былая привязанность превратится в ненависть. Из-за нее все хорошее сотрется из памяти, останется лишь пустота.

Женщина закрыла глаза и стиснула зубы. Ее подбородок дрожал от ярости, Элехии все было ненавистно: старение, разрушение любимого дома. Она проклинала прожитую жизнь за долгие годы, со всем накопленным опытом, социальным статусом, к которому она привыкла… Элехия бы все это изменила при возможности. Она осуждала своих родителей за то, что они воспитали ее, сделали жертвой обязательств, пленницей мира, обреченного на смерть и гниение. Жизнь была потрачена впустую, без учета ее желаний. Все могло быть по-другому, будь у нее старший брат или сестра, которые унаследовали бы все. Сколько раз Элехия задавалась вопросом: где бы она оказалась в таком случае? Возможно, получила бы образование и вышла замуж в городе, жила бы, как многие, в уютной, теплой квартире. Никаких страданий и вечного спасения старинного дома. Хозяйка особняка проклинала мужа за то, что тот не заставил ее продать все. Он должен был надавить на нее, освободить их от этого бремени. Проклинала дочь за то, что она смиренно приняла все это, за то, что стала копией ее самой в молодости.

Себя Элехия тоже проклинала за эти мысли и за то, что не смотрела правде в глаза и боялась признать последние четыре десятилетия серьезной ошибкой, последствия которой теперь преследовали ее семью. Прошлое превращалось в ком, который год за годом катился вниз по склону. Он копил грязь, набирал вес и скорость, оставляя глубокие следы на своем пути, предупреждая, что скоро он столкнется с настоящим и вызовет катастрофу. Прошлое отнюдь не безобидно. Они прежде думали, что худшее – это запятнать имя дома, что пусть лучше страдают они, но не репутация особняка. Их семье пришлось сдавать комнаты, чтобы выжить, но чужие здесь люди принесли с собой смерть. Спустя век все, конечно, забудется. Но сейчас они открыли дверь для всевозможных подозрений. Убийца среди них, и нет разницы между членами семьи и посторонними – он один из них.

Истинная ветхость дома открылась не в его плачевном состоянии, не в отваливающейся штукатурке, прогнивших деревянных балках, трещинах в каменной кладке, рассыпающейся мебели, мутных окнах, сквозь которые больше не проходил свет, и выцветших ставнях… Истинный упадок таился в безразличном отношении жителей особняка: усталости Алиры, апатии Томаса, в жадности Херардо и Тельмы, «мобильной» зависимости их сына Хана, постоянной скуке Адриана и Дунии, хаотичности Аманды. Элехия все еще чувствовала внутри себя решимость. Возможно, ей стоило использовать хоть немного той энергии, что еще теплилась внутри. Ее мало заботили имя убитого или мотивы убийцы. Вместо того чтобы стать свидетельницей гибели доброго имени родового гнезда, она лучше сожгла бы его дотла и сгорела сама вместе с ним и прошлым.

Вечером в комнате для допросов Эстэр нетерпеливо смотрела на часы. Было почти семь, и ей хотелось поскорее закончить работу. Пусть она и знала, что это почти невозможно. Как только заканчивалось одно дело, сразу появлялось другое. Но у младшего лейтенанта было правило: выделять немного времени каждый день, чтобы прогуляться и расслабиться, пройтись по магазинам, выпить с кем-нибудь кофе или посмотреть фильм, желательно комедию. В противном случае ее разум мог пересечь тонкую грань между чистым рассудком и безумием. Эстэр решила подождать еще десять минут и, если Крина не приедет, отложить допрос на следующий день. Затем дверь открылась, и вошел Сезар. Едва взглянув на него, она поняла, что что-то не так. Она мысленно выругалась еще до того, как он начал говорить:

– Ее сотовый телефон недоступен. Соседи в последнее время ее не видели. Семьи у нее нет. Мы нашли пару друзей, но они не слышали о ней уже несколько недель. Будто она…