Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 74)
Димас увидел, как брат сжал кулаки, и быстро схватил его за руку.
Эмилио саркастически усмехнулся.
– Что я тебе говорил, Димас? – сказал он. – Все превратилось в драку в курятнике.
«В курятнике, где слишком много петухов», – подумала Хулия.
– Значит, вот какую судьбу вы принимаете? – продолжил Эмилио.
– Папа, хватит! – вмешалась Хулия. – Иди домой. – И обратилась к Густаво: – Поступай, как считаешь нужным. Только оставь отца в покое. Оставь нас всех в покое.
– Это вам всем нужно сделать! – заорал молодой фанг. – Убирайтесь! Возвращайтесь в свою страну, пока целы!
Раздались многочисленные крики одобрения. Эмилио скрипнул зубами, и Хулия потянула его за руку в сторону магазина. Оба открыла дверь, и они прошли внутрь. А несколько секунд спустя в стекло влетел камень. Мужчина застыл, потом шагнул в сторону разбитого окна.
– Попомните еще! – проревел молодой фанг. – Спокойной жизни вам больше не будет!
Эмилио взглянул на Димаса, тот в ответ – на него, потом покачал головой, развернулся и пошел прочь.
Хулия стояла рядом с отцом, по ее лицу катились слезы разочарования. Густаво пробормотал: «Извини» – и тоже ушел. Оба принесла щетку и стала заметать осколки.
Потрясенный Эмилио молчал. Хулия отвела его в магазин, усадила на стул, принесла стакан воды, убедилась, что он немного успокоился, и отправилась помогать Обе.
– А ты на чьей стороне, Оба? – спросила она спустя некоторое время.
– Я все равно не могу голосовать, сеньорита, – ответила девушка. – Только мужчины и только главы семей.
– Да, но если б могла, то за что бы голосовала? Только честно.
– Мои родственники – фанг. Моих предков силой увезли с континента, из родных мест, и заставили работать на плантациях на острове. В моей семье еще живы воспоминания о том, как белые охотились на нас, как на зверей… – Оба вздернула подбородок. – Не обижайтесь, сеньорита, но я бы голосовала за самоуправление.
Хулия обернулась и посмотрела на удрученного отца; его плечи опустились, руки лежали на коленях. Сколько ее родители прожили на Фернандо-По? Целую жизнь, полную не только грез, но и тяжелого труда. Куда им деваться? Уж точно не в Пасолобино! После Санта-Исабель они зачахнут в месте, застрявшем в прошлом. Смогут ли они поселиться в Мадриде, рядом с ней и Мануэлем, чтобы начать все заново? Нет, не в их годы. Они будут нянчиться с Исмаэлем и другими возможными внуками, вздыхая от тоски по острову.
«Да, папа, – подумала она, и ее глаза наполнились слезами. – Все кончено».
Нельсон с трудом пробивался сквозь толпу с джин-тоником и бутылкой «пепси» в руках. Еще ни разу в «Анита Гуау» не было такого аншлага. Нигерийский оркестр играл одну мелодию за другой без остановки, танцпол был забит парами, наслаждавшимися сочетанием ритмов латины и йорубы. Новая владелица клуба поменяла обстановку: появились высокие барные табуреты, темно-красные дерматиновые диваны под круглыми лампами, стильные затемненные зеркала на стенах, да еще и большой духовой орган в углу. Старые и новые клиенты приходили сюда в поисках незабываемого вечера.
Из-за столика в глубине зала привстала Оба. Ее маленькая ручка, украшенная разноцветными пластмассовыми браслетами, взмыла в воздух. Нельсон просиял. Они как будто несколько месяцев не виделись, хотя на самом деле лишь несколько минут. Рядом сидели Икон и Лиала, взявшись за руки и покачиваясь в такт музыке.
Нельсон поставил напитки на стол и сел.
– В баре столько народу, что состаришься, пока обслужат! – сказал он. Когда с ними была Оба, он говорил по-испански, потому что она не понимала пиджин.
– Насколько я вижу, здесь все нигерийцы собрались, – сообщил Икон. – Как будто заранее договорились!
– Но ведь событие стоит того, не так ли? – произнес Нельсон. На прошлой неделе Гвинея подписала новый четырехгодичный рабочий контракт с Нигерией, и несмотря на политическую нестабильность, работа для нигерийцев была гарантирована.
– Значит, вот здесь вы, мужчины, прогуливаете свою зарплату? – спросила Лиала, обводя зал горящими глазами.
– О, мне надо идти! – шутливо закричал Икон. – Мне детей нужно кормить!
– А я перестал сюда ходить, когда встретил Обу, – признался Нельсон, и та улыбнулась. – Но вообще, верите или нет, многие браки начались со знакомства здесь.
– Так чего же вы с Обой тянете? – поддела Лиала.
– Копим, чтобы открыть свое дело. Так, Нельсон?
– Да, у нас есть планы, но они подождут. Просто мы еще слишком молоды!
– Оба молода, – согласился Икон, – а вот ты в самом расцвете. Смотри не перезрей.
Нельсон расхохотался, залпом опрокинул в себя коктейль и тут же пожалел об этом: придется опять пробиваться к бару через плотную толпу. Оба предложила ему свою газировку, и он поблагодарил ее поцелуем.
– Смотрите! – девушка указала пальцем. – Масса с плантации. Что он тут делает? – Оба вскочила. – Сад!
Она побежала к танцполу, за ней – остальные. Девушке с трудом удалось протолкаться в первый ряд. Белый мужчина наставил на Сад оружие.
– Что случилось? – спросила Оба соседа.
– Белый что-то попросил, но она отказала. Тогда он схватил ее за запястье и вывернул руку. Несколько человек поднялись на ее защиту, и он достал пистолет.
– Первому, кто сделает шаг, я башку снесу! – орал мужчина, прикрываясь Сад, как щитом. В глазах плескался алкоголь пополам со страхом.
– Хватит, масса Грегор! – выступил вперед Нельсон. – Опустите оружие.
– Нельсон? – фыркнул Грегорио. – Ты такое видел? С каких это пор тут нельзя выбрать себе девочку?
– Здесь выбираю я, – яростно отозвалась Сад. – И я давно уже решила избавиться от тебя. – Она обвела взглядом толпу, словно искала поддержку. – Неужели тебе трудно понять, что вы за нас больше не решаете? Вот оно – настоящее лицо белых! Если делаешь так, как они скажут, тебя хвалят. Если же нет – достают хлыст или пистолет!
Грегорио сильнее сдавил ее руку, и Сад вскрикнула от боли. Несколько мужчин шагнули вперед.
– Нас тут много, а вы – один, – спокойно продолжил Нельсон. – Можете стрелять, масса, но когда пули закончатся, мы до вас доберемся. Видите здесь других белых? Не думаю, что вы выбрали удачный вечер, чтобы прийти в клуб.
Крупные капли пота выступили на лбу Грегорио. Нельсон, привыкший руководить десятками рабочих в своей бригаде, заметил проявление слабости и твердо произнес:
– Предлагаю сделку: вы отдаете оружие, и мы вас отпускаем.
Поднялся недовольный гул. Достаточно было малейшей искры, чтобы прогремел взрыв. Но Грегорио медлил.
– Сегодня у нас праздник, – вмешался Икон. – Многие пришли сюда потанцевать с женами. Никому не нужно, чтобы все закончилось плохо. Мы с Нельсоном отвезем вас назад в Сампаку.
Нельсон согласился, и толпа снова загудела.
– Даешь слово, Нельсон? – спросил Грегорио в отчаянии.
Мужчина улыбнулся. Какая ирония: этот спесивый человек собирается доверить свою жизнь слову чернокожего. Надо же, как страх меняет людей!
– Я всегда держу слово, масса Грегор.
Грегорио сдался. Отпустил Сад, швырнул пистолет на пол и спокойно ждал, пока Нельсон подберет оружие.
– Икон, побудь с женщинами, пока я не вернусь.
Нельсон взял Грегорио под локоть и быстро повел к дверям. Постепенно толпа рассосалась, и Сад согласилась выпить с друзьями.
– Он заслуживает хорошей трепки, – пробормотала она.
– Нельсон поступил правильно, – твердо заявила Лиала. – Не стоило накалять обстановку. Они могут сколько угодно рассуждать о равенстве, но в итоге все равно накажут нас.
Икон принес еще напитков. Оркестр заиграл зажигательную мелодию, и Лиала протянула мужу руку, приглашая подвигаться.
Когда они ушли, Оба спросила:
– Чего он хотел?
Сад надменно дернула плечом.
– Любой мужчина, когда-либо бывший со мной, мечтает о втором шансе.
Она поморщилась и пригубила свой напиток.
В декабре 1963-го большинство поддержало самоуправление на референдуме, хотя голоса разделились так, что семьдесят процентов «за» было отдано в Рио-Муни, а семьдесят процентов «против» – на Фернандо-По. Как и предполагал Густаво, все истолковали результаты в своих интересах – как желание в конце концов обрести независимость от Испании и как желание обрести независимость от Рио-Муни.
Испания вынуждена была издать декрет о передачи страны под самоуправление. С этого момента гвинейские политики, ратовавшие за независимость, назначались испанскими властями на руководящие должности. И вскоре автономное правительство было сформировано. Все, кого назначали, были конечно же лояльны Испании, а те, кого прежде преследовали за пропаганду независимости, теперь хорошо зарабатывали. Среди чиновников был и фанг Франсиско Масиас Нгема Бийого Ньеге Ндонг, родившийся 1 января 1924 года в Монгомо, в Рио-Муни. В 1960 году Масиас пробился в мэры родного Монгомо, а 1961-м был избран в члены Ассамблеи Испанской Гвинеи, ему оставалось полшага до кресла диктатора, занимая которое, он истребит две трети населения Гвинея.
– Такова жизнь, Хулия, – заявил Килиан. – Я все еще убираю какао, а Густаво стал министром в автономном правительстве. Кто бы мог подумать? А я все еще помню, как он спорил с твоим отцом. Когда это было?
Хулия, одетая в платье без рукавов, сложила руки на раздувшемся животе. День был чудесный. Приятный бриз унес полуденный зной. Как и раньше по воскресеньям, они договорились встретиться всей компанией в казино, но кое-кто опаздывал. Мануэля с каждым разом становилось все труднее и труднее отвлечь от исследований, особенно после того, как вышла его первая книга о растениях острова. Мерседес и Асенсьон погрузились в хлопоты по подготовке к собственным свадьбам: они решили провести церемонию в один день в соборе Санта-Исабель. Обе невесты родились и выросли на острове, так что перед ними не стояло вопроса выбора. До события еще оставались месяцы, но девушки сочли, что дел предостаточно – успеть бы. Их женихи, со своей стороны, работали без выходных, чтобы скопить денег на достойный медовый месяц.