Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 64)
– Папа… Дядя Килиан… – сказала она тихо. – Я… Я все слышала. Я знаю все.
Килиан поднял мачете с земли и осторожно очистил лезвие тряпкой. Он посмотрел на племянницу в упор, потом поднял руку и ласково погладил по щеке.
– Моя дорогая Кларенс, – произнес он твердо, – могу заверить тебя, что ты ничего не знаешь.
Кларенс похолодела.
– Ну скажи мне тогда! Я хочу знать!
Килиан обнял Кларенс за плечи и повел к выходу из сада.
– Я думаю, нужно собрать семью, – серьезно сказал он. – Мне есть что сказать вам всем. – Он остановился, чтобы дождаться брата. –
Хакобо опустил голову и пробормотал что-то неразборчивое.
– Что теперь имеет значение, Хакобо? – сказал Килиан, качая головой.
– Мы состарились. Какая разница?
Кларенс почувствовала тяжесть руки Килиана на своем плече, как будто он нуждался в помощи, чтобы не упасть.
– Боюсь, Хакобо, что ты тоже не все знаешь.
Он сунул правую руку в карман, вынул тонкую полоску кожи с двумя свисающими с нее ракушками и повязал себе на шею.
– Ожерелье всегда было при мне, – пробормотал он. – Прошло двадцать пять лет с тех пор, как я впервые его надел. И больше не сниму.
За тысячи километров от этого места Лаа искал мать и не мог найти. Предыдущая неделя была худшей в его жизни. Он рухнул из рая в ад за считаные секунды. Он не мог стереть образ Даниэлы. И даже в своих худших кошмарах не мог представить, что его белый отец одновременно будет отцом женщины, которую он любил больше всего на свете. Когда-то, разглядывая на старой фотокарточке человека, он думал, что это и есть его отец. Он не отвергал, что Килиан или Хакобо могли быть его биологическими отцами, и даже хотел этого. Но как только его душа и тело стали принадлежать Даниэле, он старался об этом не думать. И все закончилось трагедией.
Но… Уверенность в том, что он и Даниэла – брат и сестра, не заставили утихнуть страсть. Ему стоило большого труда не остановить машину, когда он уезжал. Ему хотелось вернуться, обнять Даниэлу и сказать, что они не настоящая родня, поскольку не росли вместе. В некоторых африканских племенах отношения между братьями и сестрами с общим отцом вполне возможны, в отличие от отношений между братьями и сестрами с общей матерью. Они с Даниэлой не делили материнскую грудь. Просто никто не должен был знать, что у них общий отец. Но сами они знали.
Лаа провел несколько дней в Мадриде; запертый, как лев в клетке, метался из угла в угол, думая о том, как быть, почти не ел и не спал. В конце концов он решил полететь в Малабо, разыскать мать и выплеснуть на нее свою ярость. Но матери не было дома. Тогда он отправился на кладбище. Навстречу вышел приветливый старик.
– Кого ищешь?
– Не знаю, можете ли вы мне помочь… Я ищу могилу человека по имени Антон, Антон из Пасолобино.
Глаза мужчины широко раскрылись от удивления.
– Эту могилу в последнее время часто посещают, – сказал он. – Иди за мной.
В старой части кладбища росли прекрасные сейбы. Неожиданно Лаа узнал фигуру матери, она стояла у каменного креста. Заслышав шаги, Бисила обернулась.
– Мама, – сказал Лаа. – Нам надо поговорить.
– Ты встречался с Килианом?
– Да, мам. Я познакомился со своим отцом.
Бисила подошла к нему и погладила его лицо. Ей ли не знать, какие ужасные отметины любовь оставляет на душе.
– Давай прогуляемся, Лаа. Я думаю, ты кое-что должен знать.
Они побрели между могил.
Бисила остановилась и внимательно посмотрела в глаза сына, и те вдруг стали глазами Килиана. Расстояние и время исчезли, подсказывая, что пора признать правду: их с Килианом души остались вместе.
Бисила улыбнулась:
– Лаа… Килиан не твой отец.
Глава 15
Ветры перемен
Килиан был рад, что взял билет на самолет. Сейчас путешествие из Пасолобино в Сампаку занимало меньше суток. Конечно, это было несколько дороже и четырехмоторный «Дуглас» делал несколько остановок на дозаправку, но дело того стоило.
Когда самолет попал в сильную турбулентность, все пятьдесят пассажиров подняли крик. Он тоже испугался. Всплыла в памяти история о том, как отец чуть не погиб во время шторма. Не судьба ли это?
Все закончилось благополучно, и в ожидании посадки на рейс из Ньямы в Нигерию он решил побаловать себя бокалом шампанского. Однако в Бате, поднимаясь на борт «Драгон-Рапид», двухмоторной летающей жестянки, которая должна была доставить его до финальной точки – на остров, – он уже не сомневался, что в следующий раз предпочтет самолету безмятежность морского путешествия на борту, например, «Сиуад де Севилья».
Когда Килиан прибыл в скромный аэропорт Санта-Исабель, его ожидал Симон, а не Хосе. Всего за год, который они не виделись, он превратился в статного красавца; едва заметные рубчики на лице придавали драматичность его облику.
– Симон! – воскликнул Килиан, скидывая пиджак. – Как я тебе рад! А ты изменился! – Он указал на шрамы.
– Я наконец решился нанести знаки моего племени, масса, – ответил Симон, подхватывая тяжеленные чемоданы. – Но отец Рафаэль этого не одобряет…
Они погрузились в светлый «Рено-Долфин», последнее приобретение Гаруса.
– А почему Йозе не приехал? – спросил Килиан.
– Сегодня как раз крещение его внука. Вы еще застанете праздник.
Килиан улыбнулся. Пару дней назад он был на августовском празднике в Пасолобино. В голове еще не отзвучали мелодии оркестра – и вот он снова окажется в веселом круговороте. Только здесь, в Сампаке, все будет другим. Какой же это по счету внук? Странно, что праздник устраивают на плантации, а не в Бисаппо. Но потом он припомнил, что дочь Хосе работает в Сампаке медсестрой.
– Не сына ли Моей крестят?
Симон кивнул.
– Его первенца. И он на седьмом небе! Они столько лет женаты, а детей все не было.
Килиан почувствовал укол ревности – такой же, как на свадьбе девушки. Ребенок еще сильнее привяжет пару друг к другу. Он живо представил стройную фигурку, вспомнил прикосновение ее нежных рук к коже, когда он болел после смерти отца. Он все еще ощущал ее свежее дыхание на лице…
Килиан вздохнул. Он как будто и не уезжал с острова, а в Пасолобино, чтобы снова привыкнуть к родному дому, ему потребовались недели! Правда, мало-помалу, когда он походил теми же тропками, что и его предки, душа примирилась и с прошлым, и с настоящим. Отца больше не было на свете, но это не означало, что он исчез совсем, а их дом стоял на том же месте вот уже пять веков.
Килиан глубоко вздохнул аромат какао, витавший в воздухе. Он уже был не тем дурошлепом, который не мог отличить хорошие какао-бобы от превосходных. И он точно знал, что увидит дальше: сперва – ворота с табличкой «Сампака», потом – королевские пальмы, сторож Иеремия с его курами, сушильня, друзья,
– Масса, вы рады возвращению? – выдернул его из размышлений Симон.
Сердце Килиана замерло, когда они свернули на пальмовую аллею. Ответ был ясен как день, и пробудил легкое чувство вины.
– Да, Симон, – произнес он мечтательно.
Юноша подготовил его старую комнату, и Килиан решил привести себя в порядок, прежде чем идти в часовню. Повесил пиджак и принялся за сумки. Но спустя пару минут кто-то постучал.
– Вижу, отпуск пошел тебе на пользу! – Хакобо бросился к брату и стиснул его в объятьях. – Ну, как дела дома? Как там наши женщины?
Хакобо был все таким же. Но он немного прибавил в весе, и теперь ремень едва сходился у него на талии.
– Неплохо, – Килиан не хотел рассказывать о том, что их сестра угасает. – Послушай, мама думает, что мы тут голодаем, и прислала кучу еды. – Он похлопал брата по животу, подошел к раковине и набрал немного воды, собираясь бриться. – А ты как? Все еще бегаешь по вечеринкам с друзьями?
– Ну, как сказать… Хорошо, что Дик и Пао довольно часто приезжают из Ваты, а Матео и Марсиал больше со своими девушками гуляют.
Килиан начал намыливать лицо, Хакобо сел.
– Как тебе Сампака? – спросил он.
– То немногое, что я успел увидеть, меня удивило. Такой порядок кругом.
– Неделю назад нас почтил визитом губернатор Экваториальной Гвинеи! Представляешь! Ты бы видел Гаруса!
Предупредили всего за пару дней, и он заставил нас чуть ли не языком драить плантацию! Вальдо целый день полировал «мерседес», на котором губернатор собирался проехаться по плантации.
Килиан улыбнулся, а Хакобо продолжал:
– Вместе с губернатором приехали журналисты из «Акутуалидад Эспаньола», которые собирались писать статью про какао.
Килиан припомнил, как ему не хватало ежедневных новостей «Оха-де-лунес». В Испании в одной из газет проскочило лишь четыре строчки о грядущем разделении Гвинеи на две провинции – Фернандо-По и Рио-Муни.