Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 63)
– Настоящий отец Лаа – Килиан. Твой дядя регулярно передавал деньги, чтобы они не нуждались. Сначала через моего мужа или через врачей от гуманитарных организаций. Потом, когда Мануэль перестал ездить, деньги передавал Лоренцо Гарус. Но через посредника, потому что Бисила не имела контактов ни с одним белым… Я должна была тебе сказать… Никогда себе не прощу.
– Но я всегда думала, что это папа! В тот день, когда ты была в нашем доме с Асенсьон, вы говорили, что папа тоже страдал…
– Я имела в виду то, что случилось с Моей! Боже, боже мой! – Хулия схватилась за щеки и быстро ушла.
Кларенс продолжала сидеть, закрыв лицо руками. Потом поднялась в номер и позвонила сестре, но ни домашний, ни сотовый не отвечали. Она легла на кровать и разрыдалась.
Даже возвращение из Малабо не было таким мучительно долгим, как возвращение из Мадрида в Пасолобино в пасхальное воскресенье. Пока остальные разгружали машину, она побежала в комнату Даниэлы. Сестра сидела среди десятков скомканных одноразовых салфеток, сжимая в левой руке обрывок фотографии.
– Он ушел, – повторяла она между всхлипами.
Кларенс села рядом и нежно обняла ее за плечи.
– Как он мог его бросить? О чем он думал? Знаешь, у Лаа такой же
Она потерла виски, по щекам снова покатились слезы.
– Не знаю, смогу ли я смотреть папе в глаза… Нет, лучше ты… Поговори со своим отцом, Кларенс. Сегодня. Сейчас.
– Я попробую.
Какой вопрос она должна задать Хакобо? Сказать: «Папа, я знаю, что Лаа сын Килиана и Бисилы. Папа, а ты заметил, что Даниэла и Лаа полюбили друг друга? Папа, ты хоть представляешь, насколько это ужасно?»
Даниэла покачала головой, она больше не плакала.
– Непростительно! – пробормотала она сквозь зубы. – Нет им оправдания, никому!
– Тогда было другое время, Даниэла, – мягко сказала Кларенс, вспоминая сына Мамы Сад. – Белые мужчины жили с черными женщинами. От таких союзов рождены многие дети…
Но Даниэла не слушала.
– Ты знаешь, что я подумала? Я могу продолжать встречаться с Лаа! Мои чувства к нему не могут измениться в одночасье. Считай, что я сошла с ума.
Кларенс встала и подошла к окну. На улице моросил мелкий дождь. Если бы она не открыла шкаф, в котором хранились письма, если бы не нашла записку и не стала расспрашивать Хулию, ничего бы не произошло! Жизнь в горах Пасолобино так и шла бы своим чередом. Со смертью родителей никто бы не узнал, что где-то еще в мире течет та же кровь, что и в их с Даниэлой венах.
Но так не случилось. Своими поисками, сама того не сознавая, она раздула угасающее пламя. И пройдет еще много времени, прежде чем оно снова спадет. Поиски подошли к концу, Грааль содержал отравленное вино…
Кларенс нашла отца в гараже. Она глубоко вздохнула.
– Ты пойдешь на прогулку? Такой прекрасный день!
Хакобо приподнял брови, удивленный тем фактом, что «день прекрасный», но согласился.
– Хорошо, это пойдет мне на пользу, разомну ноги после долгой поездки.
Кларенс взяла отца под руку, и они двинулись по тропинке в сторону террасы с прекрасным панорамным видом на долину. Собрав все свое мужество, девушка рассказала ему все. В своем рассказе она то забегала вперед, то возвращалась во времени. Звучали имена Антона, Килиана, самого Хакобо, Хосе, Симона, Бисилы, Моей… Инико, Даниэлы и Лаа. Закончив, Кларенс осмелилась задать вопрос:
– Это все правда, папа?
Хакобо тяжело дышал.
– Пожалуйста, папа, я тебя умоляю! Это все так и было?
Хакобо несколько долгих секунд не сводил глаз с дочери, потом повернулся и начал спускаться по склону.
– Черт бы тебя побрал, Кларенс! – услышала девушка.
Хакобо молчал уже два дня. Кармен ходила по дому с блокнотом и записывала то, что нужно сделать, когда наступит хорошая погода, от стирки штор до покраски стен в комнатах. И все время думала о том, что случилось с мужем, ведь он был так счастлив в Мадриде…
– Это все деревня виновата, – покачала она головой. – Понятия не имею, что происходит, но его настроение здесь всегда меняется.
Даниэла закрылась в комнате, отчаянно надеясь, что ее электронная почта либо телефон предупредят ее о новом сообщении, но оно все не приходило. А терпение Кларенс было на исходе. Сказал ли Хакобо Килиану или еще нет?
Она решила поискать дядю в саду. В это время года он обычно обрезал ветки и сгребал листья, чтобы подготовиться к лету. Сад был окружен высокой каменной стеной. Она шла по узкой тропинке, которая привела ее к арке.
Войдя в сад, Кларенс услышала голоса Килиана и Хакобо. Казалось, братья ссорились. Она спряталась за деревом и прислушалась. Килиан держал мачете в правой руке, а в левой – толстую ветку ясеня, конец которой он заострял резкими ударами. Хакобо стоял рядом. Они спорили на диалекте Пасолобино. Сердце отчаянно заколотилось, братья говорили быстро, и отдельные слова она не понимала. В их доме говорили на испанском, потому что ни Пилар, мать Даниэлы, ни Кармен, диалекта не знали, а они с сестрой освоили пасолобинский в детстве, но не специально, а общаясь с соседями. Тем не менее она догадалась, что разговор идет о Лаа и Даниэле. Через некоторое она немного успокоилась, и разбирать стало легче.
– Ты должен что-то сделать, Килиан!
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? Если я поговорю с ней, мне придется рассказать ей все, а я не думаю, что ты этого хочешь! – свистнул мачете.
– Не надо ей все рассказывать! Только о тебе и о той женщине!
– Это мое дело.
– Больше нет, Килиан. Даниэла и этот парень… Кажется, ты даже не волнуешься?
Снова удар мачете.
– Это было неизбежно. Я наконец понял это.
– Килиан, ты меня тревожишь. Ради бога! Они брат и сестра! Как ты мог потерять голову с этой черной женщиной?
Снова удар мачете. Повисла пауза.
– Ее звали
Удар мачете.
– Молчи!
– Секунду назад ты хотел, чтобы я говорил.
– Чтобы подтвердить, что ты отец Лаа, – и на этом все! Отношениям конец, и мы забудем об этом.
– Да, как мы это делали почти сорок лет… Я отдалился однажды, Хакобо, и я не собираюсь делать это снова. Если я хорошо понимаю свою дочь, она так легко не забудет Лаа. А также, если Лаа хоть немного похож на свою мать, он тоже не позволит Даниэле уйти из его жизни.
– И ты совсем не волнуешься?!
Удар мачете.
– Да, я рад, что дожил до этого. Тебе не понять, как я сейчас счастлив!
Кларенс выглянула, чтобы получше их рассмотреть. Килиан положил мачете на землю. Он поднял правую руку к левой подмышке… наверное, чтобы коснуться небольшого шрама, который, как сказала Даниэла, скрывался именно там. Он что,
– Ты сведешь меня с ума! Будь ты проклят, Килиан! Я знаю тебя! Твоя голова и твое сердце не благословят такой союз! Ладно-ладно! Если ты не хочешь с ней разговаривать, я сам сделаю это!
Он повернулся и пошел в ту сторону, где пряталась Кларенс. Сейчас он ее обнаружит!
– Хакобо! – крикнул Килиан. – А ты расскажешь ей о Моей?
Хакобо замер и в ярости обернулся.
– Это к делу не относится!
– Просишь меня вспомнить мое прошлое и даже не упомянешь свое?
– Тогда мне придется поговорить с ней о Сад, да? Одумайся, Килиан! К чему все усложнять? Почему ты не можешь понять: нужно все сделать, чтобы Даниэла не страдала?
– Я знаю, что такое
Несмотря на расстояние, Кларенс услышала глубокое смирение в его голосе.
– Ну так что? Хочешь, чтобы она страдала так же? Это же твоя дочь!
– Нет, Хакобо. Даниэла не будет страдать, как я.
О чем говорит Килиан? Есть ли что-то еще, чего она не знает? Внезапно Кларенс почувствовала, как что-то ползет по ее ноге, и вскрикнула. Братья замолчали и подняли глаза. Девушке ничего не оставалось, кроме как показаться им на глаза. Когда она приблизилась, ее лицо горело от стыда за то, что она шпионила.