Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 39)
– Управляющего. С ним был знаком мой отец, и у меня с ним встреча назначена, – немного слукавив, ответила девушка. На самом деле она отправила электронное письмо сеньору Ф. Гарусу с просьбой разрешить ей посетить плантацию в связи с ее научной работой, и тот с готовностью согласился. За исключением инициалов, имя совпадало с тем, что носил работодатель ее отца, поэтому она посчитала этот факт больше, чем просто совпадением. А что, если…
– С сеньором Гарусом? – уточнил Томас.
– Неужели вы знакомы?
– Это маленький остров, сеньорита. Здесь все друг друга знают!
Она бросила на молодого человека изумленный взгляд.
– Ну конечно! В десять вам будет удобно?
– Да, я приеду. Кого мне спросить?
Кларенс поняла, что так ему и не представилась.
– Спросите Кларенс.
– Да. Как город.
После всего того, что она прочитала о Гвинее, девушка поняла, что этот комментарий она услышит еще не раз.
– Спасибо большое и до завтра, Томас. – Она протянула руку на прощание.
Вернувшись в номер, она рухнула в кровать в полном изнеможении. Вот уж не думала, что первый день будет таким насыщенным! Ну, ничего, у нее еще куча времени на отдых перед визитом на плантацию…
Ровно в десять Томас притормозил возле входа в отель. Как и накануне, он был одет в шорты цвета хаки, белую рубашку и сандалии. Кларенс, которая в итоге решила сменить легкую юбку на брюки, посмотрела на него растеряно: снаружи лил дождь.
– Даже не знаю, как мы доедем, – сказал Томас. – Кругом вода! – И действительно, сквозь стекло ничего невозможно было разглядеть из-за множества тяжелых капель.
Вскоре машина затормозила у поста, где двое вооруженных охранников попросили предъявить документы. Все прошло гладко, потому что оба были знакомы с Томасом.
Как только молодой человек сообщил, что они свернули к плантации, Кларенс прижалась носом к стеклу.
– Если ливень не закончится, мы можем угодить в
– А что это такое? – осведомилась девушка, не отрывая взгляда от размытого пейзажа.
– Грязь. Тогда мы из Сампаки не выберемся.
Вскоре глазам Кларенс предстали королевские пальмы, устремившие кроны к небесам.
– Останови здесь, Томас, пожалуйста, – попросила она дрожащим голосом. – На минуточку.
Она спустила стекло, и лицо сразу стало мокрым. Нет, не от слез – от дождя, но слезы были близко. Она наконец оказалась в том месте, где столько времени провели Антон, Хакобо и Килиан. Кларенс вспомнила рассказы отца и дяди, и ее охватило странное чувство дежавю. Как такое может быть, если она ни разу здесь не была? Почему ее переполняет глубокое ощущение потери, которую она не пережила? Грудь сдавило.
– С вами все в порядке, Кларенс? – поинтересовался Томас. – Едем дальше?
– Конечно. – Она уже знала, что еще вернется сюда, когда закончится дождь, чтобы все как следует рассмотреть. – Едем дальше в Сампаку.
Совсем скоро они остановились на небольшой площади («двор», – вспомнила Кларенс), окруженной по периметру зданиями в колониальном стиле: белые колонны, покатые крыши, зеленые ставни на окнах, балкон-галерея над первым этажом.
Томас посигналил, и навстречу им вышел крупный сильный мужчина лет пятидесяти. Он был белый, но так как постоянно жил на острове, его кожа приобрела темнобронзовый загар, оттеняемый чуть вьющимися седыми волосами. Непослушная челка падала на слегка запавшие глаза. Одет он был в синюю рубашку и белые шорты.
– Кларенс, как я понимаю? Добро пожаловать в Сампаку. Меня зовут Фернандо Гарус.
Кларенс замерла при звуке его имени. Да, «Ф» значит «Фернандо». Не об этом ли
– А вы моложе, чем я предполагала, – улыбнулась она.
– Это комплимент? – рассмеялся он. – Ну, как вам здесь? Все так, как вы представляли?
– Более-менее. Знаете, больше всего поражают краски. Я-то видела лишь черно-белые фотографии. Но здесь так пусто…
– Ничего не поделаешь – погода. Боюсь, не смогу показать вам плантацию, все раскисло. Вы ведь не уезжаете прямо завтра? Тогда мы сможем выбрать более подходящий день для экскурсии. А сейчас предлагаю вам выпить кофе и поболтать.
– Я подожду здесь, – сказал Томас.
– Не нужно, – управляющий протянул ему деньги. – Я днем поеду в город и подвезу мою гостью. – Он повернулся к Кларенс. – Если, конечно, вы не против.
– Ну, если вам не сложно… – Она вытащила блокнот, ручку и попросила Томаса записать номер своего телефона. – Я вам позвоню из отеля, если вы мне понадобитесь, хорошо?
Молодой человек уехал, и Кларенс проследовала за хозяином в маленькую комнату, обставленную в колониальном стиле, где ее ждал вкуснейший кофе. Они устроились в плетеных креслах у окна, и Фернандо поинтересовался, что ее связывает с Сампакой. Рассказывая, Кларенс внимательно изучала его, пытаясь найти хоть какое-то семейное сходство, – почему бы и нет? Но сходства никакого не было, ни во внешности, ни в повадках. Однако Хулия намекнула, что Фернандо сможет помочь ей в поисках. И Кларенс решила начать издалека.
– Скажите, а вы не родственник Лоренцо Гаруса? Отец и дядя упоминал его имя…
– Конечно, да, – улыбнулся мужчина; щель между передними зубами делала его похожим на мальчишку. – Это мой отец. Он умер год назад.
– О, простите…
– Отец был очень стар, его смерть была неизбежна.
– А как вы оказались здесь? Всю жизнь прожили в Гвинее?
– Я родился в Санта-Исабель… – Кларенс разочарованно поджала губы; как она поняла, ей надо было искать Фернандо, родившегося в Сампаке. – А детство я провел в материковой Гвинее и в Испании. Сюда вернулся только в конце восьмидесятых.
– В Сампаку?
– Сперва я работал в городе, в другой компании.
– А как вы снова оказались на плантации? Разве правительство не выкупило ее после провозглашения независимости?
– Плантация осталась в руках доверенных людей. Они приложили все усилия, чтобы сохранить наработанное, хотя все было уже не так, как во времена моего и вашего отца. Не стоит забывать, что новая Гвинея могла выжить только благодаря зарубежным вливаниям. После того как переворот семьдесят девятого года сверг Масиаса, бывшие владельцы, в том числе и мой отец, потеряли права собственности – правительство передало их одному высокопоставленному офицеру[7]…
– И что же потом?
– В конце девяностых этот офицер умер, а я в это время был занят в одном сельскохозяйственном проекте, финансируемом испанскими кооперативными программами при поддержке Евросоюза. Планировалось восстановить плантации какао с целью перепрофилирования на выращивание мускатного ореха или перца. Наследники офицера согласились продать землю, и я смог вернуть то, что принадлежало моей семье с начала века.
Фернандо предложил еще кофе, и Кларенс с удовольствием кивнула. В Испании ничего подобного она не пила.
– Вас назвали Фернандо в честь острова?
– О, я думаю, в каждой испанской семье, как-то связанной с Гвинеей, хоть один Фернандо да есть! – засмеялся он.
Кларенс это не вдохновило.
– Как и в вашей? – осведомился он, неверно истолковав ее гримаску.
– Нет, что вы! У нас в семье одни женщины, и ни одной Фернанды. – Она сделала паузу, потом осторожно спросила: – Скажите, а у вас случайно не сохранилось архивов с пятидесятых годов?
– Кажется, что-то было. Прежде чем уехать, отец сложил все документы в шкаф. Когда я вернулся сюда, весь офис был перевернут, однако ничего не сожгли, как ни странно.
– Ваш отец больше не возвращался сюда?
– Как же, как же! – воскликнул Фернандо. – Он бы долго не протянул вдали от острова. Знаете, я пообещал похоронить его под сейбой и сдержал слово. Отец до самой смерти мечтал вернуть плантации былую славу… – Он повернулся к окну, взгляд его стал грустным. – В этих местах есть что-то заразительное. И я все еще верю, что можно возродить сбор какао в Сампаке в прежних объемах.
– Фернандо, раз уж я здесь… – решилась Кларенс, – не будет ли с моей стороны слишком бестактно попросить у вас разрешения заглянуть в архив? Глупо, конечно, но вдруг я там найду что-то об отце или деде?
– Без проблем. – Мужчина легко поднялся. – Вот только бумаги не сортировали, когда убирали в шкаф. – Он взял в углу зонт и направился к дверям. – Идемте, старый офис как раз напротив.
Они пересекли двор по скользкой красной глине и подошли к одноэтажному белому домику с маленьким крыльцом. В просторной комнате стоял большой стол, а у стены – шкаф с решетчатыми дверцами. Когда Фернандо распахнул их, Кларенс вздохнула: полки были завалены стопками бумаг. Придется потратить не один час, чтобы все это разобрать!
– Вот, пожалуйста, перед вами история Сампаки. В каком году, говорите, ваш отец тут был?
– Дедушка – еще в двадцатых, отец приехал в сороковых, а дядя – в начале пятидесятых.
Кларенс вытащила лист наугад. Это был список имен, датированный 1946-м напротив каждого имени стояли отпечатки пальце. Она взяла другой. Там было то же самое, но год – 1949-й.