Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 38)

Он прожил в Испании до 1960-го, а потом возвращался на остров еще на две вахты, по два года каждая, и планировал приехать в Пасолобино, в лучшем случае, в 1964-м, когда ему стукнет тридцать пять. Вероятно, дядя, как и ее отец, собирался к этому времени завершить работу в колониях, осесть на родине и завести семью. Так было в письмах. Однако что-то пошло не так. Писем приходило все меньше, и из них было понятно, что ему пришлось задержаться в Гвинее дольше, чем ожидалось. Что-то случилось в 1965-м, после смерти Каталины. А в другом письме упоминалось о случившихся между братьями разногласиях. Не потому ли отец покинул плантацию? Из-за ссоры с братом?

Кларенс задумчиво щелкнула языком. Не сходится!.. Отец и дядя сохраняли тесные отношения много лет, значит, причина не могла быть серьезной. Но что же произошло?

Девушка взглянула на часы. До ужина оставалось еще два часа, и она решила пройтись по Авенида Либертад. Нужно было подыскать подходящий для относительно долгого проживания отель. Сделать это было непросто, потому что лишь маленькая часть города была открыта. Она остановила выбор на центральных кварталах Лос-Анхелес и Ела-Нгема, чтобы не зависеть от автобусов. Больше всего ей приглянулся исторический четырехзвездочный отель «Баия» в районе порта, но она все же выбрала «Банту» – из-за высоких оценок и потому, что он располагался ближе всего к точкам, которые она намеревалась посетить.

Старый город выглядел обшарпанным в сравнении с Европой, но все же в лучшем состоянии, чем предместья, которые она наблюдала из окна такси по дороге из аэропорта. За ней стайками носились дети, но не только они вызвали у нее легкую улыбку. Было еще кое-что. С одной стороны, электрокабели, которые свешивались и переплетались, подобно искусственным лианам, создавая сложную паутину от улицы к улице. С другой – странное смешение видов транспорта, двигавшегося по мощеным мостовым. От отца ей передалась любовь к автомобилям, и она с легкостью узнавала российские «лады», «фольксвагены», «форды», «опели» «рено», BMW, джипы «лоредо» и пикапы «тойота» и «мерседес».

Малабо был немного похож на городки в Андалузии и на Антилах. Здесь было множество зданий колониальной эпохи – английского и испанского периодов. Бросалось в глаза архитектурное влияние Испании, Португалии, старой Англии и, конечно, Карибских островов. Среди невзрачных домишек тут и там попадались особняки с коваными балкончиками, напоминавшие испанские асьенды… и пальмы, тысячи пальм.

Кларенс остановилась, изнывая от жажды. Ее слуха коснулась музыка, доносившаяся из небольшого синего здания с рифленой крышей. Она заглянула внутрь и увидела бар – самый простой, каких много в других местах. Там стояли всего три или четыре столика, покрытых клеенками, и пластиковые стулья, над стойкой висели отрывные календари, листочки которых шевелил маленький вентилятор. Кондиционер шумел так громко, что музыка не могла перебить его.

Стоило ей зайти внутрь, как на нее удивленно уставились четверо посетителей. Кларенс смутилась и попросила бутылку воды. К ней подошла низенькая дородная женщина и высоким сопрано завела разговор. Кларенс что-то ответила под оценивающими взглядами двух парней в пропотевших рубашках у двери, спокойно допила воду и так же спокойно вышла.

На улице сердце у нее замерло. Как такое возможно – на улице уже была ночь! Откуда ей знать, что здесь так быстро темнеет.

Побрела по улице в одиночестве, стараясь найти дорогу в отель. Куда все исчезли? И почему так мало фонарей горит? По лбу скатились капли пота, ей показалось, что она слышит шаги за спиной.

Она ускорила шаг. Может, это и паранойя, но она готова была поклясться, что за ней кто-то следует. Парни из бара? Быстро обернулась и заметила двух полицейских. Черт! Она же оставила все документы в отеле!

Ее окликнули, но она продолжила идти, стараясь не сбиваться на бег, пока на углу не столкнулась с группой подростков. Воспользовавшись их секундным замешательством, свернула направо и бросилась бежать. Остановилась, лишь когда поняла, что еще немного – и у нее будет разрыв сердца. Закрыла глаза и прислонилась к стене.

Где-то рядом журчала вода. Кларенс открыла глаза и поняла, что вместо юга, скорее всего, свернула на северо-восток: прямо перед носом тянулась стена деревьев. Но как так случилось? С самолета планировка города казалась проще, как будто кто-то опытной рукой выводил параллели улиц от гавани к центру.

Кларенс проклинала путеводители, которые читала на борту, а потом подумала, что колонистам было еще хуже. Как бы она пережила пять месяцев морского путешествия, да еще с угрозой попасть в шторм, да еще зная, что в финале ее ждет остров, на котором если сразу не съедят дикари, то определенно настигнет смертельная лихорадка? Мысль о первых поселенцах, которые появились здесь задолго до Антона, Хакобо и Килиана, снова заставила девушку вздрогнуть. Она читала, что те вынуждены были спать не раздеваясь, с оружием под рукой; что командам на судах не всегда называли финальную точку, чтобы избежать мятежа; что многие из поселенцев были преступниками, которым обещали свободу, если те отправятся на Фернандо-По… Она представила миссионеров, кларетинцев и иезуитов, которым была дарована власть от Бога; представила отважных исследователей и их полоумных жен, потянувшихся вслед за мужьями неизвестно куда. Это у них был повод бояться, а у нее – нет! Но ведь она, как назло, читала о похищении в Гвинее белых женщин и об ужасном обращении полицейских…

Кларенс не знала, смеяться ей или плакать. Она еще раз осмотрелась и почувствовала укол тревоги, отдалившись от реки. Попыталась восстановить в голове карту, которую изучила сотню раз на борту самолета. Если она пойдет на запад, то уткнется в Авенида де ла Индепенденсия… Но не успела пройти и ста метров, как неожиданный сигнал клаксона заставил ее подпрыгнуть.

– Вас подвезти куда-нибудь? – спросил молодой человек в очках на синей «Волге» восьмидесятого года.

Этого еще не хватало! Кларенс молча ускорила шаг. Мужчина прибавил скорость и, перехватив обеспокоенный взгляд девушки, миролюбиво произнес:

– Сеньорита, я таксист. В Малабо такси не имеют табличек и не покрашены в один цвет.

Кларенс слабо улыбнулась: урок, который она усвоила в аэропорту в первый же день. Приятный голос внушал уверенность. Она остановилась и пригляделась. На вид незнакомцу было лет тридцать, коротко стриженый, с широким лбом крупным носом и выдающейся нижней челюстью. Но улыбался он искренне, и она рискнула сесть в машину.

Через несколько минут Кларенс успокоилась и поняла, что ей, кажется, повезло. Томас, так звали водителя, оказался школьным учителем, а «таксовал» в свободное время. У них завязалась оживленная беседа. Томас отлично говорил по-испански, но все равно она автоматически отмечала легкие запинки в его речи. Он не пропускал артикли и предлоги, не путал времена, как писали в книгах. Однако двойное «р» произносил как одинарное и чаще всего ставил ударение на последний слог. Лингвистический анализ взбодрил, и страхи окончательно отступили.

– Нравится вам Малабо? – спросил Томас.

– Я почти не видела города. Только сегодня приехала.

Про себя она подумала: «Кругом грязь, провода, а я еще и заплутала».

Парень взглянул на нее через зеркало заднего вида.

– Уверен, на ваш родной город совершенно не похоже. Приезжие часто удивляются, как такая богатая нефтью страна, как Гвинея, может быть настолько бедной. Новый богатый район – Маленькая Испания – построен вплотную к хибарам из Йандэ. Но мы привыкли к таким контрастам, – пожал он плечами. – Если хотите, я проведу для вас экскурсию.

Томас будто читал ее мысли. Он показал восхитительные места, которые она видела раньше лишь на открытках: дворец Ратушу, окруженный прекрасными садами, знаменитую гавань в форме подковы, площадь Свободы с ее красным Дворцом народов, президентский дворец над портом… Ни черно-белые фотографии из прошлого, ни цветные на ее компьютере не передавали всей красоты и величия, которые так внезапно открылись перед ее глазами. Не в силах унять сердцебиение, Кларенс будто перенеслась в иные времена и уже могла представить отца и дядю в белых костюмах, гуляющих по этим улицам. Но когда она вспомнила, что средняя продолжительность жизни в Гвинее – около пятидесяти лет, картинка смазалась. Те, кто жил в одно время с Килианом и Хакобо, наверняка уже умерли. А исторические здания сейчас принадлежали совсем другим людям.

Наконец такси вырулило на Авенида де ла Индепенденсия, повернуло на Авенида де Либертад и остановилось.

Томас выскочил и открыл пассажирке дверь. Кларенс расплатилась и одарила щедрыми чаевыми.

– Здесь отличное место, – улыбнулся Томас. – Чуть подальше есть три хороших ресторана и небольшой торговый центр. – Он задумался и добавил: – Можно дать вам совет? Лучше не выходите на улицу ночью. Белая женщина в полном одиночестве – это странно.

Кларенс вздрогнула, припомнив свою жуткую прогулку.

– Не беспокойтесь, Томас, – ответила она. – И спасибо вам большое. Знаете что… завтра я хотела бы съездить на плантацию Сампака. Вы меня не отвезете?

– Завтра?.. Да, завтра суббота, занятий у меня нет, так что с радостью. – Он сделал паузу, а потом с любопытством спросил: – А вы кого-то там знаете?