Лунная Гостья – Сказки Феникса (страница 3)

– Верно молвишь! Волшебный кит – граница Духа, он спит, пока море во тьме. Собери три дара для ритуала: перо чайки, раковину с перламутром и корень водоросли. Да смотри, стражи ждут!

Морской Дед посохом махнул, и волны расступились, тропа морская открылась – из камней да ракушек, а вокруг рыбы светятся, путь указывают. Пошли мы с Серко по тропе, а он всё на рыб косится, слюни пускает.

– Не тронь, Серко, – говорю, – а то Дед нас в море утянет!

– Да я только понюхать! – отвечает, а сам хвост поджал.

Идём мы, а навстречу чайка летит – крылья белые, да глаз один, как уголь, сверкает.

– Я Чайка-Хранительница, – кричит она голосом резким. – Перо моё нужно? Убеди меня, Странница!

– Феникс меня послал, – говорю, – Духа Моря будить, да свет нести!

– Ладно, – говорит чайка, – спой мне песню, а то перо не дам!

Я запела, как в деревне на посиделках, а Серко подгавкивает, хвостом виляет. Чайка приосанилась, перо своё выдернула и бросила мне:

– Хороша песня! Иди дальше, да остерегайся Водоворота!

Идём мы с пером, а Серко всё на чайку косится.

– Умно поёшь, Странница, – говорит, – прям лесной дух во мне запел!

– Погоди, – отвечаю, – ещё не конец.

Вдруг тропа закрутилась, водоворот поднялся – вода бурлит, ракушки кружатся. Из центра голос кричит, а в нём женский плач:

– Я Водоворот-Хранитель! Раковина моя нужна? Спаси Морскую Деву, что я держу, не то утоплю!

Смотрю, а в центре водоворота дева – волосы серебряные, как звёзды, глаза заплаканные, в цепях из водорослей.

– Я Лунная Дева, – плачет она, – Водоворот меня украл, держит, пока звёзды тонут! Спаси меня, Странница!

Я жезлом махнула, искры полетели, водоворот дрогнул. Серко прыгнул, лапами воду хлещет, да цепи перегрыз! Я жезлом водоворот утихомирила, цепи разорвала, и Лунная Дева выплыла, раковину с перламутром мне дала.

– Спасибо, Странница, – говорит она, – теперь звёзды ярче сиять будут! Бери раковину, да дальше иди, Морской Дух ждёт!

Идём мы с Серко дальше, и вдруг вода вокруг замерцала, будто звёзды в глубине заплясали. Опустились мы на дно морское, и открылось подводное царство – диво дивное! Дворцы из кораллов сияют, будто солнце в них запуталось, а стены их жемчугом усыпаны, что переливается, как радуга после дождя. Рыбы диковинные плавают – чешуя у одних, как изумруды, у других – как сапфиры, а третьи светятся, будто фонарики. Водоросли высокие, точно лес, колышутся, а меж них тени морских духов мелькают – лица у них строгие, да глаза добрые. Над царством купол из воды сияющей, и через него звёзды видны, что тонут, да светят, словно зовут кого-то.

– Ох, Странница, – шепчет Серко, ушки прижав, – краше леса моего, а всё ж страшно!

– Не бойся, – отвечаю, – мы почти у цели.

Пришли мы с Серко к глубокой пещере в самом сердце царства, а там Дух Моря спит – тень огромная, звёзды вокруг него тонут, да свет тусклый.

– Я Дух Моря! – шепчет он во сне. – Разбуди меня дарами, не то тьма останется!

Я перо, раковину и корень водоросли сложила, жезл над ними подняла, и Очаг засиял! Свет разлился, Дух проснулся – глаза, как море в штиль, бездонные, а голос гудит:

– Спасибо, Странница! Тьма ушла, звёзды мои сияют. Путь твой открыт!

Лунная Дева рядом запела, и звёзды, что тонули, поднялись, загорелись ярче. А потом она вдруг засветилась, будто звезда сама, и говорит:

– Спасибо, Странница, за волю! Теперь место моё на небе, где я светить буду всем, кто в море плывёт!

И взмыла она кверху, через купол подводного царства, через волны морские, и стала полной луной, ясной да круглой, что небо озарила. Свет её звёзды вокруг обнял, и море под ней заиграло, будто серебром покрылось.

Жезл мой дрогнул, руны новые на нём появились, а клубок в подол прыгнул. Серко рядом сел, язык высунул и говорит:

– Ну что, Странница, море теперь поёт, как лес мой! А дева-то луной стала, вот чудо!

– Идём, Серко, – говорю, – ещё пути много впереди.

Тут и Феникс прилетел, крылья горят небесным факелом, и говорит:

– Ну что, Странница, Очаг у тебя, а нить новая ждёт – ступай к лесу, где птицы не поют!

С крыла его нить слетела, светлая, как утренняя заря, и указала на лес далёкий. Так пошла я дальше с Серко, путь мой – сказок полон, а что впереди – вскоре нам явится!

Сказки Феникса: Сказка о Лесе, Где Птицы Не Поют

Долго ли, мало ли, да иду я по тропам загадочным, через долы необъятные, клубок в руках держу, жезл впереди сияет, а нить светлая дорогу указывает, будто звёздный след в ночи. Серко рядом бежит, ушки торчком, носом воздух ловит, то ли траву чует, то ли опасность. Прошли мы поля широкие, где травы под ветром шепчутся, будто старухи на завалинке, и горы высокие, где камни древние легенды сказывают, если к ним прижаться ухом. А потом лес показался – тёмный, как ночь без луны, густой, будто кто-то плетнём его опутал. Тишина в нём такая, что страшно становится. Ни одной птичьей трели, ни шороха листвы, только тени меж деревьев скользят, словно живые, да шёпот странный слышен – то ли плач, то ли зов. Деревья стоят высокие, ветви их переплелись, как паутина, корни вылезли из земли, будто пальцы старца, что что-то ищут, а воздух тяжёлый, пахнет мхом и старой тайной.

– Ох, Странница, – говорит Серко, шерсть на загривке дыбом, – не по нраву мне этот лес! Птиц нет, а дух лесной во мне дрожит, будто холодом обдало!

– Не бойся, Серко, – отвечаю, сама чувствуя, как сердце колотится, – мы с тобой не раз такое проходили. Разберёмся, что к чему, как всегда.

Только я шаг ступила, как из-за старого дуба старичок выскочил – маленький, сгорбленный, борода у него мохнатая, как лишайник на камне, а глаза жёлтые, будто у совы в полнолуние. В руках посох кривой, из ветки выгнутой, а на плече ворон сидит, глазом косит, клювом щёлкает, будто нас меряет. Одежда на нём из листвы да мха, а сапоги – из коры, скрипят при каждом шаге, будто лес сам дышит.

– Я Лесной Хранитель, – говорит он голосом скрипучим, будто ветки в бурю трутся. – Зачем в мой лес пришла, да ещё с волчонком? Не любишь ты, видно, покоя, вечно в чужие дела лезешь!

– Феникс меня прислал, – отвечаю, жезл крепче сжимая, – нить к лесу привела, где птицы не поют. Очаг несу теням, да свет ищу, чтобы порядок вернуть!

– Птицы не поют, – вздыхает Хранитель, бороду гладя, – потому как Тёмный Певец их голоса украл, во тьме спрятал. Одинок он, злобен, да и сам страдает. Верни голоса, а я тебе путь открою! Отгадай загадку, не то в темноту уведу, там не выберешься, век будешь блуждать!

– Задавай, – говорю, а Серко рядом рычит, хвост поджал, шерсть топорщится, будто щётка.

– Что молчит, да всё знает? – спрашивает Хранитель, ворон его кивает, крыльями хлопает, будто одобряет.

Я призадумалась, глядя на лес, где тишина давит, как камень на груди, и я поняла. "Тишина!" – отвечаю. Хранитель ухмыльнулся, бороду почесал и говорит:

– Верно! Тишина в моём лесу правит, но голоса вернуть надо. Найди три волшебных слова, что Тёмного Певца успокоят: слово Смелости, слово Света и слово Милосердия. Скажи их ему, и лес оживёт. Да смотри, стражи ждут, не зевай!

Лесной Хранитель посохом стукнул о землю, и тропа открылась – узкая, мохом поросшая, будто зелёный ковёр расстелили. Вокруг деревья гудят, ветви дрожат, а светлячки в воздухе пляшут, как огоньки на празднике. Пошли мы с Серко по тропе, а он всё оглядывается, ушки прижал, носом воздух тянет.

– Странный лес, – шепчет, – пахнет тьмой да старыми тайнами, будто древние сундуки открыли!

– Не бойся, Серко, – отвечаю, – мы с тобой не раз из бед выходили. Всё разгадаем, как всегда.

Идём мы, а навстречу дерево высоченное – ствол чёрный, как уголь, листья серые, будто пеплом присыпаны, а ветви торчат, как когти. Стоит оно неподвижно, но голос у него низкий, как ветер в овраге.

– Я Древо Молчания, – гудит оно, ветвями шевеля. – Слово Смелости ищешь? Зачем оно тебе?

– Феникс меня послал, – говорю, – голоса птиц вернуть, да свет нести!

– Тогда перелезь через меня, – говорит Древо, – ветви мои колючие, шипы острые, не всякий осилит! Если упадёшь, под корни утяну!

Я жезл в землю воткнула, глубоко вдохнула и полезла. Ветки цепляются, шипы рвут одежду, царапают руки, одна даже щёку задела – боль резанула, но я стиснула зубы. Серко снизу гавкает, подпрыгивает, хвостом виляет:

– Давай, Странница, ты сильная! Не падай, я тут слежу!

Добралась до верхушки, сердце колотится, как барабан, вниз посмотрела, высоко-то как, передохнула, и спустилась, вся в царапинах, но с улыбкой. Древо зашумело, ветви оземь ударило, будто поклонилось:

– Смелая ты, Странница! Слово Смелости твоё – "Отвага". Бери его, да дальше иди, остерегайся Тени-Хваталки!

Идём мы, а Серко на дерево косится, хвостом виляет.

– Храбро лезла, Странница, – говорит, – прям лесной дух во мне гордится, будто я сам лез!

– Спасибо, Серко, – отвечаю, смеясь, – "Отвага" теперь с нами. Но впереди ещё испытания.

Вдруг из тени лапа чёрная вылезла – длинная, когтистая, пальцы шевелятся, будто живая паутина. Глаза в темноте горят, как угли в печи, а голос шипит, будто змея.

– Я Тень-Хваталка! – говорит она. – Слово Света ищешь? Спаси Светлячка, что я держу, не то в тьму утащу, там света не сыщешь!

Смотрю, а в лапах у Тени Светлячок – маленький, крылья золотые, дрожит, светит тускло, будто свеча на ветру.