Лунэль – Магия для двоих (СИ) (страница 93)

— Мы были злы и решили больше ни иметь с вами дело. Общение с твоей семьей не принесло ни одной из сторон спокойствия. Оно разрушило наши жизни, сделав нас монстрами. Эдмунд ненавидит меня за то, что я с ним сделала, я просто хотела, чтобы он жил, как и сама, хотела жить. Когда Эстер убила его, я уже знала, что сама живой не выберусь. Моя смерть была эпична и трагична, в нее поверили все, мой брат даже не знал, что я выпила остатки собственной крови, которую заколдовала Эстер, а когда я ожила, он наложил на меня заклятие, которые скрывает меня, чтобы не живая ни мертвая душа не обнаружила мое присутствие в этом мире. Забавно в каждой семье первородных получилось по гибриду. Ты оборотень, Эд шаман, — говорила Татия. — Моим уделом стало забвение, отшельник, не ищущий ни с кем встречи.

— Но ты всегда любила общество.

— Смерть меняет.

— Но ты вышла из своей раковины.

— Ради Элайджи, — вздохнула она.

— Не бойся, я не встану между вами, — улыбнулся он. — Хотя думаю я все же ревную. Ужасно, меня не выбрали.

— А я и не боюсь тебя, Ник, — с вызовом проговорила Татия. — И за Элайджу, если что будет не так, я и тебя могу на тот свет отправить, а уж способ я найду. Но ты не безразличен мне, поэтому надеюсь до этого не дойдет.

— Хм, ты заинтриговала, а может, стоит…

— Не стоит.

— Я более не тот Ник, которого ты знала, могу и не послушать.

— Ник…

— Заманчиво, ты будешь бегать за мной по всему свету…

— Молчи Никлаус, — стукнула она его легонько в бок. — И ты не прав, тот Ник все еще там, но вот когда настоящий ты вылезет из своей раковины?

Гибрид нахмурился, а ведь раковина приоткрывается, скрывающаяся под толстым слоем злобы и агрессии человечность вырывается наружу.

— Вот добряком мне еще не хватало стать, — фыркнул он.

Татия пожала плечами и направилась к дому, на крыльце она остановилась и, глядя на него, проговорила:

— А ведь я тоже была ингредиентом. Всего лишь средством.

Как ведет себя кошка, попав в незнакомую обстановку? Нужно все обнюхать и облазить, изучить, но делать это аккуратно, ведь кошачьему клубку страшно, новое место, а комок шерсти привык к другому, а новое совершенно не знакомо. Стресс у кошки.

Но Ава не кошка, хоть и много в ней от кошачьего, ей страшно, этот дом, слишком роскошный она к такому не привыкла. Светлые краски, солнце, ей проще забиться в угол, чем изучить новое место обитания, но лучший вариант быть рядом с тем, кого охраняешь. Поэтому она пробралась к вампиру, только тогда она смогла заснуть. Но было странно видеть его на полу, Ава привыкла спать на жестком, но по вампиру не скажешь, что он любитель полов. И ей было странно осознавать, что он живет с человеком, обычным человеком. Собратья хорошо вдолбили в ее голову, что вампиры пьют кровь, кровь людей. Получалось, что Деймон живет с едой. И как она поняла, любит ее, эту Елену. Разве можно любить еду? Или же оборотни утаивали нечто важное о вампирах?

Когда она услышала что привели вампира и его дружков людей, Ава была поражена, люди и вампир общаются. Немыслимо. Но сострадание белых тигров не могло удержать ее на месте, она решила помочь, даже вампиру. О собственной свободе она и не мечтала, но получилось, так что она освободилась. Тигров просто больше нет, она последняя из оставшихся в живых в Венеции, а есть ли еще, такие как она, на родине предков, в Индии, Ава не знала.

Забившись в угол красивой комнаты дворца, похоже на гостиную, большой камин много кресел, ковры, столики, Ава боялась выйти. Вдруг она сделает что-то не так, ведь тот злой вампир, Эдмунд кажется, хочет ее убить. Хороший защитник, который боится собственной тени. Да и Деймон ей не рад, но он спас Аве жизнь, теперь он ее хозяин, а она должна его защищать.

Кошка гуляет сама по себе, а тигр — хозяин природы. Но не оборотень с нерушимым законом предков и боязни мира. Ребенок не знает нормальной жизни, ее держали как рабыню, как вещь, все из-за окраски шкуры и сострадания к людям. Ее редко выпускали из тех катакомб, издевались над ней, глумились и причиняли боль. А теперь этого нет. Ава дышит свободно. И кто бы мог подумать среди вампиров, существ, которых считают совершенными машинами для убийства, с которыми тигры могут тягаться лишь в полнолуние.

— Ты что тут сидишь? — перед ней возникла Елена, она и не заметила ее появления, ушла в себя вернусь не скоро, что называется. Ава вздрогнула. — Я тебя напугала?

Елена какая-то грустная.

— Немного.

— Хочешь? — протянула девушка Деймона ей открытую коробку с печеньем. Оборотень облизнулась и кивнула.

— Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась Елена. — Странно ты итальянка, а бегло говоришь по-английски, хоть и с акцентом.

— Бабушка научила.

— А твоя бабушка, ее же там не было? — имея ввиду ночную резню Эдмунда, спросила Елена.

— Она умерла, когда мне было двенадцать, ее загрызли во время полнолуния, то была ее последняя жизнь.

— Прости. Я не знала, а родственники у тебя есть?

— Нет.

— Извини. Значит тебе не куда идти, — со вздохом сказала Елена.

— Я вам мешаю?

— Нет что ты, — улыбнулась она. — Скорее я переживаю за тебя. Тут много злобных вампиров. Один, из которых Клаус, он гибрид, помесь оборотня и вампира, нет гарантии того, что он не захочет тебя в свою коллекцию маленькой армии гибридов.

— Не сможет, у меня еще семь жизней.

— Поверь для Клауса это пустяк.

— А я другой вид оборотней, даже если лишить меня резерва жизней, вряд ли получится.

— Поверь, если Клаус чего-то хочет, он может этого добиться и ему наплевать, что страдают другие.

— Он вам не нравится.

— Я его ненавижу. И давай на ты, я еще слишком молода, чтобы ко мне на вы обращались. Всего лишь восемнадцать, а уже по уши в дерьме. Ой, прости за сквернословие.

— Похлещи словечки слышала, — рассмеялась Ава.

— А твоя жизнь не была проста, как я посмотрю. И не сиди на полу, тут столько свободных кресел, — улыбнулась Елена.

Ава приподнялась с пола, все еще чувствуя себя не уверенно рядом с Еленой и во всей этой обстановке, но тут же вжалась в стену, когда в гостиную ворвался взволнованный и немного в бешенстве Деймон. Вампир буквально на ходу снес стоящее на его пути кресло, одним взмахом и мебель уничтожена. Сальваторе бросился к бару, наливая стакан виски, осушая его залпом и наливая еще, а графин летит в камин.

— Деймон? — Елене удается привлечь его внимание.

— Не сейчас, — сквозь зубы говорит он, содержимое стола летит на пол.

— Что опять за не контролируемое бешенство? — подходит она к нему и берет его лицо в свои ладони.

— Раз видишь это, то почему еще тут? — он сдерживается, чтобы не нагрубить ей.

— Что бы ты разнес весь дом?

— Я вампир Елена, я не могу держать себя вечно под контролем иногда нужно разнести все в пух и прах, так и хочется вгрызться кому-то в горло, но я же теперь на консервах! — кулак врезается в стену, разнос по-полной. — Типа хороший. Только это не так, я вампир и это не изменить. Я убийца!

— Да что с тобой?

— Ты же понимаешь что я плохой, — говорит ей Деймон.

— Ты не…

— Это не так! — отрезал он. — Ты многое не видела, многое не знаешь. Думаешь, что знаешь, видела меня в худшие мои годы? Цветочки! Разврат, похоть, жажда — вот что я есть. Играть, внушать, убивать — это весело. Зло в чистом виде, ничего хорошего во мне нет. Уже давно нет!

— Ты врешь сам себе.

— Я вру? — горько усмехнулся он. — Тогда взгляни в глаза ему! — глаза налились кровью, под ними проступила сеточка из вен. — Зло Елена, ты видишь зло!

— И такого тебя я тоже люблю, — прижалась девушка к его лбу, смотря в глаза хищнику.

— Меня никогда не любили даже, когда я был человеком, — отстранил он ее от себя. — А ты что тут делаешь? — уставился он на Аву.

— Извините, — оборотень стала не вольной свидетельницей его очередного кризиса бытия. Первый был без свидетелей и ее кажется, звали Джессика, девушка на дороге, которой он душу изливал, а потом убил.

— А ну брысь! — зашвырнул он в нее стаканом, иногда полезно иметь супер скорость. Лишь упавшая на пол коробка из-под печенья, которое было разбросанно, напоминало о присутствии тут Авы.

— Как ты мне надоел! — взорвалась Елена. — Ведешь себя как дитя малое и убери клыки, не страшно! Взглянул в зеркало и решил, что давно не брыкался как дикий конь?

— Дикий конь? — опешил вампир.

— Ага, мустанг которого загнали в загон и хотят объездить, только он уже объезженный — мной. Но дикость так и прет. Обязательно нужно лягнуть всех кто видит в тебе покладистого жеребца.

— Что за мир дикой природы?