Лунэль – Магия для двоих (СИ) (страница 92)

— И что потом? Ты вернешь ее и что дальше? Какой она будет, когда ты вернешь ее? Человек? Ты обратишь ее? — налетел на него Деймон. — Сделаешь ее одной из нас? Ведь твой эгоизм не остановится на воскрешении, ты сделаешь ее вампиром!

— Если она пожелает…

— Отлично, долбанная семейка фриков! Мама, папа и я — кровожадная семья. А там и внуки… Вот только она умерла и не может сообщить тебе, а нужно ли ей это твое воскрешение!

— Общение с моралисткой Гилберт плохо на тебя влияет.

— Мне было бы все равно, но это моя мама!

— Так радуйся, я дам тебе возможность познакомиться с ней.

— А оно мне нужно? — выпалил Деймон.

Эдмунд сжал зубы и замахнувшись, влепил вампиру пощечину, тот пошатнулся, не ожидая удара.

— Она твоя мать, — прошипел он.

— Так и пусть остается мертвой, — приложив руку к щеке, проговорил он, сверля Эдмунда гневным взглядом. Но Эдмунд там увидел еще кое-что, страх. Деймон боится. Напуган тем, что Велия может не принять сына, они хорошо усвоили то, что мертвые наблюдают за теми, кто жив. Вампир отнюдь не праведник, за сто сорок пять лет вампирской сущности на его совести много жизней и дел, ужасных дел. Без сожаления он играл чужими жизнями, причинял боль и страдания, упиваясь кровью и силой.

— Ты напуган, — проговорил он. — Думаешь, что ее отпугнет то, чем ты стал, боишься, что пропасть в сто семьдесят лет никогда не будет преодолена в виду твоей сущности. Этот страх есть и у меня, ведь я в разы чудовищней тебя. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. И потом все может и не выгореть, успешно провиденный ритуал был примерно две тысячи лет назад, я знаю лишь теорию. Но я готов выпить шампанское. И я не говорил тебе Деймон, но перед смертью она выбрала свободу, она выбрала меня, хоть и не знала мою истинную суть, не просто вампира, а первородного.

— Упрямый старик, — фыркнул Деймон. — Здравый смысл в любви всегда отключается. Только если у тебя все получится, не проси называть тебя папой.

Эдмунд рассмеялся, мальчишка пришел в себя, хороший знак.

Брат Елены колебался, по-хорошему фотографии, сохраненные на ноутбуке нужно удалить, но маленький ехидный голосок нашептывал ему этого не делать. Прислушавшись к чертику на своем плече, он закрыл папку и выключил компьютер. Фотографии остались.

— Я испугалась за тебя, — обняла его Анна.

— Я везунчик, — погладил он маленькую дочку Перл.

— Не следовало мне покидать тебя так на долго, — призрак действительно испугалась, когда почувствовала, что ее возлюбленному грозит опасность.

— Ты так и не нашла ее?

— Нет. Хотя та сторона для всех сверхъестественных существ.

— Ты найдешь ее.

— И когда я найду ее, я оставлю тебя…

— Что? — опешил парень. — Нет!

— Так нужно Джереми. Я мертва, я призрак… я не должна мешать тебе жить дальше, я была эгоисткой, потому что люблю тебя, я думала мы сможем быть вместе, но я должна уйти Джереми.

— Нет, Анна, нет. Я люблю тебя, я не хочу тебя терять.

— Ты и не потеряешь. Я всегда буду рядом и буду наблюдать за тобой.

— Но я не хочу.

— Не проси меня ломать тебе жизнь и дальше! — заплакал призрак.

— Ты не ломаешь ее, я жить без тебя не смогу, — сжал он ее ладошки.

— Сможешь.

— Я ничего не хочу слышать. С чего вообще у тебя такие идеи? Ведь все было хорошо, нам же хорошо?

— Джереми я призрак…

— Но я могу дотрагиваться до тебя, и ты можешь, тебя видят окружающие. Никто и не замечает, что ты…

— Но я не чувствую воздух, мне совершенно не нужно дышать, есть и пить. Я даже не существую.

— Существуешь. Ты существуешь.

— Ты и сам понимаешь, что это не правильно, что все это не правда.

— А мне все равно. И то, что я к тебе чувствую это правда.

Анна захотела уйти, но не смогла, он ее держит, не дает покинуть ее. На той стороне она встретила одну ведьму, та ей рассказала, что у Джереми за полученная способность, он не просто может видеть мертвых сверхъестественных существ, он может управлять ими. Пока он не умеет пользоваться полученными силами и не понимает, как ими управлять, но Джереми Гилберт имеет огромный потенциал, человека, что повелевает мертвыми. Призраки могут сражаться за него, Джереми Гилберт — один из тех, кто станет Великим охотником. Так ей сказала ведьма. Старая легенда или же пророчество гласила, что на свет появятся три Великих охотника, все в разное время. Первым из них был Майкл, второй Джереми, третий будет могущественней первых двух, так как сам будет оружием и связан с Майклом и Джереми родством. Анна не желала для Джереми судьбы охотника и спросила у ведьмы как можно избежать этого и ведьма ответила, что пока она рядом с ним судьба Джереми — Великий охотник. Анна — оружие Джереми.

— Прости, — обняла она его. Дочь Перл не хотела для него такой судьбы, но он ее не пускает, видимо ей не удастся обмануть ни свою судьбу не его.

Погода ухудшалась и обрушила на Венецию дождь, но уже промокшая брюнетка не хотела покидать сад дворца. Холодные капли отрезвляли, ее брат прав. Касательно ее прошлого, ее репутации. Она была жалкой, но тогда ей казалось, что нет ничего запретного, плохой пример заразителен. Татия слишком привязалась к брату, и он был для нее примером, она не слушала мать, вкушая запретные плоды греха. Ей нравилось быть в центре внимания. Элайджа, которого она любила и любит до сих пор, но была слишком ветрена, чтобы это осмыслить. Клаус, перед ним устоять не возможно. Кол, да и перед ним она не устояла, но об этом даже не знает ее брат. Индейцы-полукровки. Эдмунд прав — она шлюха. Он не пытался ее остановить, ей нужно было найти виновного в ее поведении, Эдмунд не утруждал себя одергиванием сестры от очередного ухажера, поэтому она винила брата. И отца, что так рано их покинул. Девочка-оторва. Она забеременела, а от кого даже знать не знала. До этого ей удавалось все контролировать, но ситуация вышла из-под контроля, когда два брата узнали, что претендуют на сердце одной и той же девушки. Она стала причиной их ссоры и решила, что хватит с нее всего этого. В племени индейцев был один мужчина, который ей нравился, и все отцовство она свалила на него, даже не будучи уверенной, что это правда. Посчитав это тем, что отвадит братьев от нее, но вопреки всему ни Клаус, ни Элайджа не отказались от нее. Три года и в конец Эстер не выдерживает. А дальше история ее потерь и становление вампиром. Дочь, ведьма все же посадила ее на корабль отплывающих викингов, она потеряла ее навсегда. Адель была похожа на нее, слишком похожа, по малышке нельзя было сказать кто отец. Злость на семью Эстер. Тысяча лет забвения, тысяча лет поиска себя. И лишь одно имя на устах — Элайджа. Она была дурой упустившей тогда свое счастье.

Нагулявшись в молодости, успокаиваешься к старости. Ищешь тихую гавань, чтобы пришвартовать там свой корабль, но упорно продолжаешь бороздить моря времени. Трусиха. И тут помогает брат, крутя руль в нужном направлении, так как знает, что тебе нужно. Но гавань открывает артиллерийский огонь, хозяин не хочет видеть тебя радом с собой. Любит, но не хочет, и она любит и должна убедить его в своей любви.

Тысяча лет вины. Она не достойна, чтобы ее любили, она плохая, очень плохая. Была плохим человеком, является плохим вампиром. Имеет ли она право на любовь?

— Я бы сказал, что ты заболеешь, но это же не важно для тебя уже, — над головой распростерся зонт.

— Ник, — грустно улыбнулась она Клаусу.

— И почему ты грустишь?

— Хочу и грущу, — не хотелось ей его сейчас видеть.

— Значит, будем грустить вместе.

— Вот, а тебе что грустить? У тебя все прекрасно.

— Прекрасно? — с удивлением посмотрел на нее гибрид.

— Ты снял проклятье, нашел двойника…

— Да я снял его. Но у меня ничего не прекрасно. Все равно все летит в тартарары. Майкл, мать… они же хотят убить меня. Эд сказал, что Эстер хочет убить всех первородных, думаешь, у меня все прекрасно? Я так не считаю. Мать лживо прощает, но при этом хочет твоей смерти, опять. А прощать то за что? За то, что родила меня такого? За то, что прокляла, сделала меня тем, кто я есть, — говорил Клаус о наболевшем. — Она прощает меня за то, что заслужила. Ее смерть была полностью оправдана. И убил я ее не за себя, а за тебя.

— А потом гонялся за моими двойниками…

— Ни в Кетрин, ни в Елене я не видел тебя, да похожи, но они не ты. Они средство, за пятьсот лет уже различаешь, что есть оригинал и что двойник. Всего лишь ингредиент.

— Почему я? Почему ты любил меня?

— Ты была особенной, — улыбнулся он. — Веселой, в тебе так и кипела жизнь, на всеобщее мнение тебе было наплевать, что хотела то и делала, но при этом ты была слишком доброй и отзывчивой. Хотела помочь всем, кто нуждался, даже если тебя ненавидели, ты любила в ответ. Ты была магнитом, самим солнцем, а я одной из планет, что крутилась возле тебя. Твои глаза заставляли меня улыбаться, одно касание и я на седьмом небе. Почему так, а черт его знает, — усмехнулся Клаус. — Но проходит время, и возможно я был слишком далекой планетой, чтобы сохранить то чувство.

— Ты ошибся, выбрав меня, — дотронулась она до его щеки. — Как и я ошиблась, держа тебя рядом с собой.

— Но ты все еще солнце, а я планета, — закрыл он глаза. — И не скрывайся ты, возможно бы мне было бы и не нужно снимать проклятие, гонясь за двойниками по всему свету. Почему вы с братом не искали нас?