Лунэль – Магия для двоих (СИ) (страница 105)

— Пойдемте, сеньорита, — взяла за руку девушку Байс, на которой лица не было от такой новости.

— Нет! Ты лжешь! Он не умер! Мой папа не мог умереть! — началась истерика у Велии. — Он не мог умереть!

— Замолчи девчонка! Он мертв!

— Отец! — возмутился, было Самуэле тону родителя.

— Она не имеет права упрекать меня во лжи!

— Ха-ха-ха! — неожиданно рассмеялась Велия, но слезы потоком текли из ее глаз. — Ты всегда этого хотел, да? Чтобы он не вернулся из своих путешествий!? Что бы он умер, чтобы получить его титул и деньги!? Ты жалкий… — пощечина от нового графа Де Сантиса заставила девушку замолчать.

— Увидите ее, — приказал он Байс.

Самуэле покачал головой проследовав за разбитой Велией. Которая после истерики устроенной в холе дома ушла в себя, смотря в одну точку, не обращая внимания ни на Саму, ни на Байс.

— Это удар для нее, ваш отец мог бы и по-другому преподнести новость, — сдерживая слезы, проговорила Байс, смотря на свою подопечную.

— Мог бы, я пойду, поговорю с ним.

Через месяц состоялись похороны почившего в мир иной графа Де Сантиса, тело как можно быстрее доставили с черного континента. Хоронили отца Велии в закрытом гробу, но девушку это не интересовало, ее вообще ничего не интересовало. Она была бледной тенью в черных одеяниях. Самуэле как мог, поддерживал свою кузину, пытался ее развеселить, чтобы она улыбнулась и, наконец, заговорила. Месяц она уже не говорит, ни слова. Молчит, практически не ест, живем, загоняет себя в могилу, она похудела. Байс сокрушалась, что такими темпами от красавицы останутся одни кожа да кости. Гувернантка не отходила от нее не на шаг, постоянно находясь рядом с сиротой.

— Не уезжайте сеньор, — попросила она Самуэле, через неделю после похорон.

— Я не хочу, но я должен, долг перед семьей теперь пуще прежнего меня обязывает.

— Но что будет с ней, ведь графу совершенно нет до нее дела.

— Было бы проще если бы она родилась мальчиком, — вздохнул Саму, — Взгляды моего отца и дяди расходились в этом вопросе, дядя любил ее, а отец считает, что Велия лишь нахлебница. Он только и ждет, чтобы она созрела, чтобы выдать ее замуж. Не удивлюсь если за первого встречного, не дай бог, конечно. Она Де Сантис и это не пустой звук.

— Вы должны были стать следующим графом, так хотел сеньор, но, увы, завещание он так и не написал, а по закону все отходит его брату, вашему отцу. Черные дни наступают, сеньор, помяните мое слово, ваш родитель погубит всех.

— Как это не прискорбно, но возможно ты права, — Самуэле подошел к Велии и поцеловал ее в макушку. — Бесенок, я так и не отдал тебе подарок из Турции, — он протянул сверток голубого шелка. — Все как ты любишь, — развернул он ткань, в которую был, завернут редкой красоты кинжал. — Дамасская сталь… — никакой реакции. — Надеюсь, когда я вернусь, ты очнешься, Лия, — еще раз он поцеловал ее и направился к выходу.

— Саму, — тихий голосок Велии заставил его остановиться, юноша обернулся. — Не уезжай Саму, пожалуйста, не уезжай! — кинулась она к нему. Самуэле прижал к себе ее хрупкое тельце. — Не уезжай, я буду говорить, только не уезжай. Я не хочу тебя терять, Саму!

— Не потеряешь, бесенок, — обнимал он ее, он не хотел уезжать но долг их семьи еще никто не отменял, возможно когда-нибудь ей расскажут тайны Де Сантисов, к которым ее готовили, делая из нее больше война, чем даму. — Я вернусь, обещаю.

— Саму! — всхлипнула она. — У меня больше никого нет, только ты и Байс, не покидай меня.

Наше время. Венеция.

Деймон откинулся на спинку кресла, в руках неизменный стакан виски в глазах печаль, слова Велии о том, что он Исчадье ада задели его. Но упрекнуть мать не знающую о сыне в том, что она боится его, он не мог. После этих слов он все больше и больше верил в то, что она не сможет его принять. Они не знают друг друга, они чужие друг другу. Он просто ребенок, которого она выносила, скажи за это спасибо и проваливай, точка.

— Я слышала о сегодняшнем случае с девушкой, говорят она ваша мать? — рядом с ним оказалась Ава. Вот только оборотня-защитника ему не хватало.

— Всего лишь женщина, которая родила меня. Которую вампир, которого я считал хорошим другом любит на столько, что воскресил, — и зачем он ей это все говорит?

— Мне не понять всех премудростей вашего мира, но она ваша мать, почему вы так о ней отзываетесь?

— Девочка ты, что в психологи записалась? — посмотрел на нее Деймон. — Из тебя психоаналитик, отстойный. В себе разберись для начала, чтобы в души к другим лезть.

— Извините, конечно, я может и никчемный оборотень и обуза для вас, но мать это святое, а вы говорите о ней «всего лишь».

— А так и есть, глупый котенок. Она всего лишь меня носила у себя под сердцем и умерла даже раньше, чем я родился.

— Как такое возможно? — захлопала девушка глазами.

— Возможно, уж поверь, — усмехнулся он. — Я и не должен был родиться, но Эдмунд все решил иначе.

— Это, который был хорошим другом?

— Глупая что ли?

— Вы сказали, что считали его хорошим другом, отсюда вывод, что был. Но вы продолжаете с ним общаться.

— Теперь он просто друг. Приставка хороший убежала после того, как я узнал правду и все его замыслы. Господи, что я еще тебе шею не свернул, доставучий, обрастающий в полнолуние комок шерсти?

— Может вам просто нужно поговорить с кем-то, кто не вник в суть проблемы.

— Покажи мне лицензию психолога и я тогда подумаю. А так отстань от меня. И почему ты такая умная? Родилась, черт знает где, с непонятными условиями жизни, а мозги на месте, даже по-английски разговариваешь.

— А я гений, — улыбнулась она.

— Гений, — прыснул Деймон. — Который боится собственного отражения.

— Что выросло, то выросло.

— Но при этом кидается в кучу тигров и бесстрашно бьет их лапой, — задумчиво проговорил он. — Может из тебя выйдет толк, когда подрастешь, если конечно Клаус раньше времени тебя не обратит в гибрида, пока его голова забита другим, во основном опилками, но ему об этом знать не желательно. Надеюсь, ты хранишь секреты, а то если желтоглазик узнает, что я его с Винни-Пухом сравнил, в миг окажусь по соседству с костями прабабушки.

Ава рассмеялась, а Деймон с удивлением отметил, что девчонки удалось выловить его из печальных мыслей. Поговаривают, кошки лечат различные болезни, Ава оборотень-тигр, не кошка конечно, но душу, она ему немного подлатала, не вечно же Елене этим заниматься. Кстати о будущей матери их общего чада, что-то подозрительно они долго с Керолайн беседуют. Блондинка снизошла до разговора с подружкой и девочки, поедая шоколад, заперлись в хозяйской спальне. Ладно, пусть секретничают, Елене тоже не легко, обзавелась клыками, бабушка ребенка их с Деймоном застукала, с подружкой произошел раскол на почве лжи, может, помирятся? Барби добрая, простит.

А тем временем девушки и вправду померились, Керолайн простила и поняла, признаваясь, что, возможно, расскажи они правду Валары бы их с Клаусом за это убили, а так сами можно сказать прокололись. Вид этих магических существ до сих пор держит Керолайн под впечатлением. А Елена в свою очередь рассказала ей всю подноготную природы беременности, а главное как ей это удалось.

— Господи ты была Деймоном? — не поверила вампирша.

— Ага, а он мной, кстати, когда ты потащила «меня» в салон, в моем теле уже сидел клыкастик.

— То-то ты орала и грозилась убить всех, — вспомнила блонди странное поведение подруги. — И постой ты Деймона назвала клыкастик?

— Он не против, — улыбнулась Елена. — Ну, может чуточку, но я мать его ребенка, он мне и слово поперек не скажет, если конечно не в приступе бешенства, там его язык вперед мозгов летит.

— Обалдеть, клыкастик. Что же мне теперь Тайлера блохастиком называть?

— Ха-ха-ха! — покатилась со смеху Елена. — А так же Клауса, он можно сказать этими блошками и заражает всех оборотней.

— Думаю, Клаус не оценит прозвище, — смутилась Керолайн.

— Кстати ты случаем не влюбилась в него? — серьезно спросила Елена. — Он вроде как все еще наш враг.

— Нет, что ты, у меня Тайлер есть, — махнула рукой Керолайн.

— Ну, смотри, — зыркнула на нее Елена.

— Но Клаус милый, когда не хочет кого-то замучить до смерти, убить или использовать в грязных целях.

— Возможно, не обращала внимание. Но сегодняшняя его выходка была отвратительной.

— Но он всего лишь рассказал правду.

— Керолайн — это Клаус! Ау! Не защищай его. Правда глаза режет, в конце концов.

— Ты права, это Клаус. Но и Деймон был не подарком в первую встречу.

— Так подруга, я что-то не поняла, у тебя есть Тайлер и ты ничего не испытываешь к Клаусу, ведь так? — спросила Елена.

Керолайн открыла рот, чтобы ответить и замялась, отводя глаза.

— Господи, только не это! — стукнула себя по лбу Елена.

— Елена признаюсь, о Тайлере я думаю все меньше и меньше, — пискнула Барби-вампир.

— А о Клаусе?

Молчание — вот, что было ответом для Елены. Двойник вздохнула, но упрекнуть подругу в чувствах, над которыми в большинстве случаев не властны она не могла. По сути дела Керолайн очутилась в той же ситуации, что и она. Только Тайлер конечно не идеал, каким раньше казался Елене Стефан, но и не плохишь как Клаус, да что там, Локвуд и в подметки не годится первородному. Молва права, поговаривая, что девочкам нравятся плохие мальчики. Но вот окажется ли Клаус надежным?