Луна Амрис – Книга Мёртвых (страница 8)

Служанка торопливо кивнула, положила ткани на ложе и исчезла в прилегающей комнате, где скрывалась купальня. Из другой двери скользнули три фигуры – молчаливые, как тени. В руках они несли по два медных ведра. Когда кипящая вода хлынула в каменный бассейн, зал наполнило глухое шипение, а белый пар поднялся к своду, медленно превращая пространство в призрачную дымку.

Запах жасмина смешался с миррой и сыростью камня. Тени колыхались на стенах, и казалось, будто черные полумесяцы и серебряные звезды, вырезанные в мозаике пола, ожили и зашевелились.

Шехсет сжала пальцы – сердце тикало, а новая плоть ощущалась неловкой, будто не до конца ей принадлежала.

Горячая и ароматная вода – была одним из лучших, что случалось с Шехсет после ее смерти. Девушка вышла из купальни, укутавшись в тонкую ткань. Капли воды блестели на коже, а длинные черные волосы прядями струились по спине, оставляя на ткани мокрые следы.

Служанки тут же подбежали к своей госпоже и усадили ее на резное кресло напротив большого медного зеркала. На столе уже разложены украшения, ткани, баночки с маслами и пудрами. Одна расчесывала волосы гребнем из слоновой кости, другая закрепляла на голове черную вуаль, расшитую серебряными нитями и звёздами. Третья осторожно подвела глаза черным каялом и припудрила лицо.

В отражении девушка впервые увидела чужое лицо. Шехсет была ее ровесницей, лет восемнадцати. Седьмая наследница выглядела не как смертная женщина, а как дочь самого Анубиса – прекрасная и опасная, сияющая в лунном серебре и тени. Длинные черные волосы с пепельным отливом ниспадали на спину, а челка слегка закрывала ее брови. Фарфоровая кожа мерцала, а на лице и скулах рассыпались белые веснушки, словно пыль луны.

Но глаза Шехсет… Были чем-то неземным, словно сам Анубис смотрел через них за миром смертных. Серо-зеленые глаза горели холодным светом. Девушка смотрела на свое отражение и не могла отвести взгляд: в зеркале больше не было той, кем она раньше была и той, кем ее считали в Доме Черной луны.

– Ваши глаза после пробуждения сияют сильнее, чем прежде, – сказала служанка, втирая масляные духи в кожу госпожи.

Она закусила губу и посмотрела на Шехсет сквозь отражение.

– Повелитель редко собирает всех детей за одним столом, – голос ее стал тише. – Думаю, это неспроста.

Вторая служанка открыла шкатулку с драгоценностями и поднесла госпоже. Шехсет уставилась на обилие драгоценных камней, что сияли в лунном свете. Она протянула руку и взяла первое попавшееся украшение. Тяжесть ожерелья из серебра и лунного камня напоминали тугую веревку на шее.

– Отец что-то задумал, – сказала наследница, беря из шкатулки серебряные браслеты с гравировкой лун во все ее фазах. – И это «что-то», явно мне не понравится.

Служанка надела госпоже серьги в форме анха и робко произнесла:

– Последние полгода не только в Мероэ, но и за пределами города творится какая-то чертовщина.

Шехсет повернула голову в сторону служанки. Драгоценности звенели от каждого ее движения.

– Я лично не видела… но кое-что слышала. Живые мертвецы. Они восстают из своих могил и бродят по нашим землям.

Серебряное ожерелье сдавило горло. От слов служанки, по спине Шехсет прошла холодная волна страха. Это могло значить лишь одно: некому сопровождать души умерших до Дуата. У этих бедняг не было ни карты, ни пути, ни имени. Девушку ждало бы точно такой же конец, не будь она такой упрямой. Ее душа скиталась бы по землям Дома и убивала живых.

От этих мыслей ее передернуло.

– Не бойтесь, госпожа Шехсет, – служанка увидела ее округленные глаза и поспешила успокоить. – Это лишь слухи. Во дворце безопасно.

– А что говорит Храм Черной луны? – холодно спросила Шехсет, не вызывая подозрений. – Неупокоенные души – это их ответственность.

Служанка замерла, держа в руках платье. Лицо ее побледнело:

– Чуть больше полугода назад в Храме кое-что случилось. Я не могу об этом говорить. Простите, госпожа.

Шехсет больше не расспрашивала. Служанки натянули на ее тело черное платье из тончайшего льна, шитое серебряной нитью. Ткань струилась по коже, словно сама ночь окутывала девушку в свою тень. На плечи легла прозрачная вуаль, что стекала по рукам и платью, словно дым.

Одна из служанок восторженно прошептала:

– Госпожа, вы прекрасна, как сама луна.

Шехсет посмотрела в зеркало. На нее смотрела дочь повелителя, которая уже давно была мертва. Настоящая наследница покинула этот мир, а ее тело заняла та, чье сердце превратилось в песочные часы, отсчитывая время до чего-то неизбежного.

Она отвернулась от зеркала. Пусть остальные видят в ней избалованную седьмую наследницу. На самом деле Шехсет вернулась из ада не ради роскоши, а ради поиска Книги Мертвых – и мести. Нужно найти Книгу Мертвых раньше, чем ее сердце превратится в прах. Тиканье в груди напоминало о том, насколько скоротечно отведенная ею жизнь.

С завтрашнего дня она займется охотой. Но сегодня ее ждало одно из самых сложных испытаний: семейная трапеза с повелителем и наследниками, которые ненавидели друг друга.

Либо она вытерпит, либо перережет им глотки.

Пока Шехсет шла по садам до Лунного дворца, она пыталась вспомнить свое настоящее имя, но все время натыкалась на пустоту в своем сердце.

ГЛАВА 6. Семейный обед

Дворец Дома Черной луны был просто огромен. У каждого члена семьи были отдельные покои, личные сады с бассейнами и толпы слуг. Но все это меркло рядом с Лунным дворцом самого повелителя.

Его стены, сложенные из пепельного песчаника, мерцали в лунном свете. Башни украшали серебряные полумесяцы, а из высоких арочных окон струился белый свет.

Шехсет в сопровождении служанки Ри шла по внутреннему саду Лунного дворца. Поверхность бассейнов напоминала жидкую ртуть, в которой отражалось небо и звезды. На воде плавали черные лотосы. Их фиолетовое свечение притягивало насекомых и отпугивало тьму. Вдоль тропы росли кусты с ночными лилиями, которые распускались лишь с восходом луны.

Шехсет шла медленно, впитывая каждый звук и запах: флейта звучала где-то далеко, шаги слуг тонули в траве, в воздухе смешивались ароматы цветов, сырости и песка.

Внутренние залы дворца поражали роскошью: мозаики из обсидиана и перламутра переливались, как ночное небо, колонны из черного стекла поднимались к своду, теряясь в дымке благовоний. Здесь не было привычной жизни – только холодное величие и напряженное ожидание.

Но девушка не всматривалась в богатое убранство дворца. В голове крутился целый водоворот мыслей. Как ей вести себя за столом? Что отвечать своими сестрам? Как смотреть в глаза повелителю, зная, что его настоящая дочь мертва?

– Пришли, – прошептала Ри, останавливаясь у резных врат.

Рядом с дверями стояли стражи повелителя. Острие их копий ловило отблеск ламп, а легкие доспехи будто втянули в себя саму ночь. Стоило Шехсет приблизиться к вратам, как стражи распахнули двери, пропуская ее внутрь.

Главный зал, где трапезничал сам повелитель, был просторным и непривычно пустым. За длинным стеклянным столом в центре никого не было. Резные стулья с подлокотниками в виде серпа были аккуратно задвинуты, словно терпеливо ждали своих гостей. Над столом висел светильник в виде полумесяцев, отбрасывая на стены серебристый свет. Пол сиял, как зеркало, а мозаика на стенах переливалась разными цветами.

Шехсет думала, что ошиблась местом проведения обеда, но сделав шаг вглубь зала, она услышала голоса, лившиеся из террасы. Двери туда были распахнуты, а легкие серые занавеси трепетали под ночным ветром, словно тени душ, о которых говорила Ри.

Каждый шаг в сторону террасы отдавался глухими, пустыми ударами в груди. Голоса становились все громче, но слова, что произносили братья и сестры напоминали клинки, втыкающиеся в плоть.

Лунный свет стекал по стенам и мозаике, и Шехсет вдруг послышался смех Ша-тепа, а красные глаза вспыхнули где-то в небе.

– Я помню, что должна сделать, – прошептала она, и смех исчез также неожиданно, как и появился.

Она сжала кулаки и вышла на террасу. Голоса стихли. Все наследники повернулись к ней.

За длинным серебристым столом сидели сыновья и дочери повелителя Дома Черной луны. Всего их было одиннадцать: три сына и восемь дочерей. Каждый из них сиял красотой, словно ожившие статуи богов. Но их объединяло не это. У всех были глаза – серо-зеленые, с холодным мерцанием, словно в них глядел сам Анубис. Этот взгляд нельзя было спутать: тяжелый, безжалостный, приговоренный к вечности.

Все наследники смотрели на нее внимательным, изучающим взглядом, словно стая хищников, собиравшихся накинуться на добычу. Шехсет выдержала тяжелые взгляды. Подняв подбородок, она зашагала вдоль стола к своему месту, где по правилам дворца, должна была сидеть. Каждый шаг был как по вязкой тине, каждый стук сердце отзывался в ушах.

Тик-так.

– А вот и наша седьмая сестра, – первой нарушила молчание старшая дочь. Ее голос был подобен шелку, но в каждом слове слышались острые шипы. – Ты спала так долго, отчего я уже выбрала канопу для твоего сердца.

За столом прошла волна насмешек, но лица наследников не улыбались. Некоторые смотрели на Шехсет с презрением, некоторые – потупив взгляд уставились на город, что утопал в огнях, и лишь младшая, восьмая сестра, лучезарно ей улыбнулась.