Луна Амрис – Книга Мёртвых (страница 15)

Аменирис, побледнев, откинула одеяло, закуталась в свою накидку и шагнула в переднюю.

– Капитан? – послышался ее дрожащий голос. – Вы тут?

За дверью раздался низкий, хриплый голос капитана:

– Госпожи наследницы, я здесь. Что-то происходит. Что бы вы ни услышали, не выходите из дома. Я проверю позиции.

Он удалился, его шаги стихли.

Через некоторое время послышался все тот же хрип, а затем шуршание песка. Слишком близко. Пахнуло чем-то зловонным.

Внезапно, издали донесся звук – сдавленный крик, полный ужаса, а затем глухой плеск воды, словно в нее упал человек.

Аменирис дернулась. Сосуд с вином, стоявший на столике, упал и разбился. Жидкость начала затекать в трещины между камней.

– Это просто ветер… – бубнила она, закрывая уши. Но ветер не умел кричать человеческим голосом.

Затем поселение оглушили звуки бьющейся стали и мужские крики. Снаружи раздался глухой удар. Потом еще один. Затем что-то тяжелое упало на песок. Шехсет вскочила.

К ней подкралась Анесет, вглядываясь в темноту за окном.

– Что происходит? – прошептала она, облизнув пересохшие губы.

Шехсет вытащила кинжал. Острие блеснуло в лунном свете – холодное, как лед. А кожа девушки, напротив, горела – от страха, от нетерпения, от чего-то древнего, зовущего.

– Не шумите, – шикнула она. – Чтобы вы не услышали… не кричите.

Страх в комнате стал густым, вязким. Он лип к коже, ползал по стенам, как живое существо. Аменирис дрожала от ужаса, с головой укутавшись в одеяло. Меритамон сидела неподвижно, белая, как свет луны. Губы ее подрагивали, но она не позволяла ужасу одурманить разум.

Шехсет приблизилась к окну.

Хрип. На этот раз он был ближе, прямо под окнами. Сначала один, потом другой. Каждый становился тяжелее, словно кто-то набирал воздуха в разорванные легкие.

– Шехсет, – Меритамон схватила ее за руку. – Не надо. Там кто-то есть.

Шехсет сжала пальцы сестры и взглянула в ее глаза. Их взгляды встретились – в это миг за стеной раздался крик.

Дикий. Хриплый. Мужской.

Сердце рухнуло в песок. Пальцы похолодели. Даже в Седьмом круге ей было не так страшно, как сейчас.

Шаги под окнами становились более отчетливыми, словно что-то волочили по сухому песку. Шехсет хотела отойти от окна, но было уже поздно. В лунной полоске света мелькнула фигура. Обугленное тело, обмотанное бинтами, череп, с клочьями черных волос и пустые глазницы, в которых пульсировала бездна.

– Мертвецы… – выдохнула Шехсет. Воздух обжег ей грудь.

Существо рванулось к окну. Разорванная голова втиснулась внутрь, клацнув зубами в дыхании девушки.

От крика сестер задрожали стены. И тогда Шехсет двинулась.

Рука взметнулась – и кинжал вошел в череп мертвеца. Сталь разрезала плоть мягко, как масло. Зубы клацнули в последний раз. Крови не было – лишь сухой песок, медленно осыпавшийся на пальцы седьмой наследницы.

Снаружи загремела входная дверь. Кто-то бился в дверь, а топот сапог, рев и удары о сталь заглушали тишину ночи. В переднюю ввалились трое наемников. Их лица были покрыты потом и пылью, глаза – полны немого ужаса, но пальцы не дрогнули. Они стояли прямо, мечи – уже обнажены, клинки ловили дрожащий свет луны.

– Что там снаружи? – рявкнула на них Анесет, хватая свою накидку.

Один из наемников провел по лицу ладонью, оставив на коже полосу из пепла и песка.

– Мертвецы, госпожа. Они… восстают из песка. Мы их бьем, а они снова поднимаются.

Анесет вскинула голову, а ее зрачки расширились от страха, но голос остался ледяной:

– Уходим.

Аменирис метнулась к сестре, глаза широко раскрылись, каял под ними расплылся, а губы дрожали:

– Анесет! Как же мы? Что делать нам?!

– Каждый сам за себя, – бросила первая наследница, даже не оборачиваясь.

Трое наемников переглянулись и молча последовали за Анесет. Через какое-то мгновение, чернота ночи поглотила их всех.

Аменирис стояла как вкопанная, провожая сестру взглядом. Сатия лишь усмехнулась – зло, разочарованно. Впрочем, Анесет всегда так делала: спасала лишь себя.

Снаружи шум усиливался. Казалось, поселение вновь ожило… но не так, как хотелось бы. Шехсет видела, как сестры дрожали от страха, даже Сатия. До этого мгновения, они думали, что ожившие мертвецы – легенда для запугивания детей и женщин. Но легенды ожили перед ними, намереваясь убить.

Дверь вновь распахнулась, и в дом ворвался ночной воздух – густой, как дым. На пороге стоял капитан. Броня на нем была изрезана, лицо в песке и пепле, а в глазах клубился безумный блеск. За ним в проеме мелькали силуэты стражей, таких же бледных, как и он сам.

– Капитан! – взмолилась Аменирис, хватая его за руку.

Мужчина оглядел сестер и непочтительно долго задержал взгляд на Шехсет и кинжале, зажатом в ее руке.

– Уходим! – рявкнул он, зажигая факел. – Их слишком много!

– Что с Анесет? – выкрикнула Меритамон.

– Уже на барке, – отрезал капитан, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Ушли северной улочкой, мы прикрыли. Идем!

Он метнулся к двери и перерезал мертвецу глотку коротким движением. Песок хлынул из плоти, а воздух наполнился запахом гнилого мяса. Меритамон прикусила губу до крови, лишь бы не закричать.

Снаружи раздались крики. Один из стражей рухнул на песок, другой успел перерубить мумию надвое. Но это особо не помогало – их было слишком много.

Сестры друг за другом выскочили из дома. Ночь обволокла их, запах паленой плоти ударил в ноздри. Шехсет шла впереди, держа кинжал наготове. Ее черное платье волочилось по песку, а ноги проваливались.

Из теней полезли мертвецы, обмотанные бинтами. Иссохшие черные тела тянули к ним свои тонкие руки, а бездонный рот угрожал проглотить каждую целиком.

– Быстрее! – рявкнул капитан, отражая атаки мертвецов, которые брали их в плотное кольцо. – К барке!

Один из воинов поджег факел и кинул его в мумий. Пламя охватило сухую плоть, но они продолжали идти, словно оживший костер. Огонь перекидывался на дома, лизал крыши, а ветер раздувал его, как крылья зверя.

Меритамон сжала руку Шехсет. Ее лицо освещалось ярким светом пламени, а тени сползали вниз. Все вокруг трещало, жар сковывал руки, словно кандалы.

– Боги… – прошептала она, зажимая рот рукой.

– Не смей молиться, – Шехсет сжала кинжал. Огонь отражался от зеркальной стали. – Боги тебя не услышат.

Капитан расчищал путь к барке, а его стражи прикрывали тыл. Некоторые отбивали удары мертвецов, некоторые – падали, а песок под ними окрашивался в красный. Одно из существ, словно скарабей, подползо к ногам Сатии и пыталось схватить ее за лодыжку. Шехсет рванула вперед, вонзив клинок в шею мертвеца. Песок посыпался из раны, словно из разбитой урны.

Сатия тяжело сглотнула, запах гари сдавливал легкие. На лице наследницы не было привычного презрения, либо хищной холодности. В мерцающих глазах вспыхнуло нечто похожее на благодарность.

Впереди показалась река. Барка медленно качалась на волнах, а едкий дым стелился по причалу. Несколько стражей уже были там, отстреливая мертвецов огненными стрелами.

– К барке! – прокричал капитан, оборачиваясь. – Быстрее!

Наследницы рванули к берегу. Трап хрустнул под их весом. Оранжевое пламя подсвечивало страх сестер. Воздух был густ, как гнилая кровь. Даже огонь не разгонял смрад, а лишь смешивал его с жаром.

– Где служанки? – Шехсет остановилась рядом с капитаном. Ее лицо было покрыто сажей.

– Госпожа! – рявкнул он. – Полезайте!

Шехсет взглянула на него, но вместо ответа – метнулась в сторону. Капитан выругался, но не успел схватить её – седьмая наследница уже бежала обратно, разрезая дым и песок. Горячий воздух жег горло, пламя кусало кожу.

– Госпожа! – крик капитана был таким далеким. Вокруг трещал огонь и ревели мертвецы.

Тела мертвецов шатались впереди, шурша бинтами, словно сухими листьями. Увидев Шехсет, они рванули к ней, вздымая под ногами песок. Девушка вскинула кинжал и резко вонзила его в первого, кто перегородил ей путь. Сталь прошла сквозь шею, но клинок будто застрял в песке. С усилием, Шехсет выдернула его, пнув мертвеца в грудь.

Кости задрожали. Рука, сжимающая клинок, ныла от напряжения. Но седьмая наследница продолжала прорываться сквозь ревущее пламя и мертвецов.

– Ри! – кричала Шехсет, прикрывая рот рукавом. – Ри!