Луна Амрис – Книга Мёртвых (страница 14)

– Госпожа, – тихо сказала Ри, появившись в дверях. – Капитан говорит, что впереди долгое безлюдье, поэтому останавливаемся на ночь тут.

Шехсет медленно кивнула и, накинув на плечи черную накидку, поднялась на палубу. Воздух, несмотря на подступающий вечер, был сухим, в нем чувствовался запах жженого песка и речной тины.

Остальные наследницы уже стояли на палубе и всматривались в приближающийся берег. На горизонте показалось крошечное поселение: десяток глиняных домов тонули в сумерках. Пальмы, обугленные от солнца, напоминали столбы из теней, а барханы на горизонте сливались с темнеющим небом. Но самое странное – в окнах не было света, на улицах не слышны были голоса. Будто мир вокруг застыл в этом моменте.

– Что это за место? – поморщилась Аменирис, закрывая лицо платком. – И запах какой-то… странный.

– Рыбацкое селение, – ответила Сатия, всматриваясь в пустые окна. – Или должно было быть им.

Все вокруг напряглись. Возле Анесет стояли трое высокий наемников, которых Шехсет видела вместе с ней на рынке. Их пальцы, обтянутые перчатками, медленно потянулись к мечам на поясе.

С мостика спустился капитан. Черные волосы были коротко стрижены, а карамельная кожа покрывалась морщинами. Доспехи ловили последние всполохи солнца, а кинжалы на поясе отражали темные воды Нила.

– Госпожи наследницы, – капитан поклонился. – Мы вынуждены причалить тут. Следующее селение будет к утру. Ночь в пути – не время для женщин.

– Странное место, капитан, – Сатия сложила руки у груди, всматриваясь в его темные глаза. – Тут точно безопасно?

Капитан преодолел последнюю ступень и подошел к борту, вглядываясь в то, что осталось от поселения.

– Не переживайте, госпожа, – он повернулся к Сатии и положил руки на рукояти своих кинжалов. – По прибытию, я самолично все проверю.

Барка причалила к берегу. Тишина окутала все вокруг. Не было ни криков, ни лая собак, ни треска огня. Ночь опустилась на поселение и казалась вязкой, липкой, зловещей. Даже звезд на небе не было видно.

Капитан, вместе со своими вооруженными людьми ступили на берег и исчезли в сумерках. А наследницы остались стоять на палубе, вздрагивая от каждого шума.

Масляные лампы на стойках раскачивались в такт волнам. Мягкий свет стелился по доскам барки и касался темной, мутной воды, в которой что-то плавало – ветви, клочья травы и… будто обрывки ткани. Ри сжала руку Шехсет и побледнела.

– Госпожа… вы видите это?

Шехсет склонилась ближе к воде. Там, почти у самой кромки берега бултыхалось что-то иссохшееся, цвета пепла, будто выгоревшее на солнце. Глаза Шехсет вспыхнули от ужаса. Там была оторванная человеческая рука.

Ри вскрикнула, но девушка вовремя зажала ей рот рукой, приказывая молчать. Она не отводила взгляд от мертвой ладони в воде. Согнутые пальцы указывали на поселение, будто пытались предупредить Шехсет об опасности.

– Кажется, – прошептала она, тяжело сглатывая. – Ночь будет долгой.

ГЛАВА 10. Тишина под кожей

Сумерки опустились окончательно, окутывая все вокруг тенями ночи. Доски жалобно заскрипели, когда по трапу начал сходить капитан, а за ним – пять его вооруженных воинов. Факелы в их руках тревожно изгибались, отбрасывая неровный свет на темный песок.

Еще пятеро воинов остались с наследницами, вслушиваясь в звуки и держа руки на эфесах мечей. К Шехсет подошла Меритамон и слегка коснулась ее руки. Седьмая наследница почувствовала, как дрожит все тело сестры, но лицо оставалось прекрасным, наивным, а взгляд – два сверкающих кристалла.

– Не бойся, – прошептала ей Шехсет. – Это всего лишь заброшенное поселение.

Меритамон кивнула. Однако Шехсет соврала сестре. Оторванная рука в воде, пустые дома и мертвая тишина… все это казалось неестественным и зловещим. Внутри у нее зарождался страх, который начал пульсировать в висках. Даже плеск воды стал громче, а ветер напоминал чье-то шипение. Шехсет спрятала руку под накидку и нащупала кинжал на поясе.

Капитан вместе со стражами медленно шел вперед, касаясь дверей, заглядывая в окна. Свет от их факелов лизал разбитые глиняные сосуды, перевернутые корзины, обломки какой-то утвари. Поселение казалось мертвым.

Наконец, он вернулся на борт и спрятал меч в ножны.

– Все чисто, госпожи наследницы, – сказал он, а его голос глухо отразился от воды. – Здесь никого.

– Где же все? – тревожно прошептала Аменирис, но ее вопрос растворился в ночном небе.

Капитан выпрямился, глянул вверх – луна поднималась, бледная и немая.

– Я нашел просторный дом. Отдохните до рассвета. Я выставлю стражу.

Анесет покосилась на капитана, а затем двинулась к трапу.

– За мной, – через плечо она взглянула на своих наемников, и те, бесшумно двинулись за ней.

– Сатия, – Аменирис дрожала, как осиновый лист. – Мы и впрямь останемся тут?

Сатия, разглядывающая свои острые ногти, покосилась на сестру. Ее темные волосы развевались на ветру и растворялись в ночи.

– Перестань ныть, – сказала она, направившись к трапу. – Всего лишь ночь. Или ты веришь в призраков?

Аменирис вздрогнула, но поспешила за сестрой. Шехсет усмехнулась. Сегодняшняя ночь покажет, кто во что верит и кто чего боится. Эта мысль грела девушку, словно полуденное солнце касалось ее кожи. С каких пор Шехсет стала такой злобной? Неужели смерть так сильно ее изменила?

Стражи расставили факелы по улицам, и слабое, дрожащее пламя хоть как-то разогнало тьму.

Наследницы сошли с барки. Песок хрустел под их ногами. Каждая шла молча, стараясь не смотреть по сторонам и не вглядываться в горизонт, где барханы поглотила непроглядная тьма. Запах пепла осел в легких, а в углах домов, казалось, шевелились тени.

Они прошли небольшую площадь, где у колодца виднелись чьи-то следы. Меритамон первая заметила их и подбежала к Шехсет.

– Мне кажется, или тут кто-то был?

– Или все еще есть, – тихо выдохнула Шехсет.

Анесет повернулась к ним и хищно усмехнулась. Ее короткие волосы качнулись от движения, а глаза пылали холодом.

– Шехсет, дорогая, мне казалось, что после Дуата тебя ничем не испугать.

Шехсет двигалась легко и изящно. Ее черное платье струилось по песку, словно воды Нила. Она усмехнулась, но внутри что-то холодело – если бы она показала страх, Анесет бы это почувствовала.

– Кое-что меня пугает, сестра, – бросила она ей, засовывая руки в карманы накидки.

– И что же?

– Твое злобное лицо.

Анесет зашипела, как змея, а лицо исказилось гримасой презрения:

– Ну погоди у меня, Шехсет! – резким движением, она оттолкнула полы своей накидки и нахмурилась. – Впереди испытание Луны, и я посмотрю, как ты усмехаешься!

Вскоре они вошли в просторный дом, еще сохранивший прохладу и запах сушеных трав. Слуги разложили циновки, принесли с барки одеяла и подушки. Посреди комнаты поставили складной столик, зажгли свечи. Но несмотря на созданный уют, Шехсет казалось, что дыхание прежних хозяев продолжает гулять по коридорам, касается ее кожи.

В переднюю зашел капитан. Его голос пронзил тишину дома:

– Располагайтесь, госпожи наследницы. Мои воины расставлены вокруг дома. Если что-то случится – кричите.

Аменирис плюхнулась на циновку и укуталась в теплое одеяло. Она долго крутилась и вздыхала, но потом успокоилась и затихла. Сатия, допив вино, последовала примеру младшей и тоже легла спать. Анесет сняла свою накидку, бросила на одеяло и вышла в коридор, исследовать другие комнаты.

Шехсет села у столика и с наслаждением вытянула ноги. Она всматривалась в окно. Пламя факелов пульсировало снаружи, отбрасывая на пустые постройки глубокие тени. Было тихо, но Шехсет не покидало тревожное чувство – такое же, как в Храме, когда смерть витала над покойными, пока жрицы вырезали их сердца.

– Странное место, – Меритамон подсела рядом, кутаясь в одеяло. – Мне страшно.

– Успокойся, – с трудом, но Шехсет отвела взгляд от факелов в окне. – Снаружи слуги и вооруженные стражи. Бояться нечего. Ложись спать.

Сестра вздохнула, но отползла на подушки и закрыла глаза. Ее тихое посапывание рядом успокаивало Шехсет. На мгновение девушка задумалась, что Меритамон будет единственной сестрой, которую, при необходимости, она спасет. Ее и больше никого.

Прошел, может быть, еще час.

Тишина становилась гуще. Снаружи не было слышно ни шагов стражи, ни голосов слуг, ни плеска воды. Даже цикады в траве умолкли. Только редкий треск где-то вдали, словно кто-то наступил на сухую ветку.

Шехсет не спала, а дремала, прислонившись к стене. Она распахнула глаза и подняла голову. В окне только черное небо без звезд и полоска лунного света, словно кто-то резанул ее бритвой.

По телу девушки прошлись мурашки, а чувство беспокойства липло к коже. Шехсет прислушалась. Издали донесся странный, рваный звук, словно что-то тащили по песку. Затем хрип. Глухой, громкий, будто из чужого горла.

– Слышите? – Сатия подняла голову и резко села. Вино в чаше дрогнуло.

Шехсет слегка кивнула и потянулась к кинжалу на поясе. От страха пальцы подрагивали, но она лишь крепче обхватила сталь.

Анесет, что спала в тени, подскочила и задула свечи. Комната погрузилась во тьму.

– Зачем? – прошипела Сатия, вглядываясь в мерцающие глаза сестры.

Анесет ничего не ответила, лишь кивком указала на окно. Снаружи послышался тихий шорох, потом – тяжелые шаги, будто босые ноги месили песок. Пламя в факелах колыхнулось, задрожало и одно за другим погасло, окутывая поселение в липкий мрак.