lulla – Стражи: Кровные узы, цель белый шум (страница 6)

— А куда ещё ей его вести? — с лёгким раздражением в голосе спросила блондинка, стоявшая, скрестив руки, у буфета. Высокая, безупречно одетая, с каменным лицом. Её взгляд сначала скользнул по мокрому Марку, а потом на лужу на паркете; она едва заметно поморщилась.

— Дарина права. И Лукас, перестань портить стены, — лениво сказала Кая. — Дмитрий тебя прибьёт этим же стилетом.

Лукас проигнорировал её. Он медленно повернул голову к Вере.

— Я констатирую. Ты — живой пример того, почему у нас есть правила. «Не создавай новых. Не оставляй следов». Ты нарушила оба. И привела этот след прямо к нам.

Вера стояла посреди комнаты, сжав кулаки. Марк замер на пороге, чувствуя себя выставленным на всеобщее обозрение. Его мозг лихорадочно работал: «Не создавай новых». Он понимал, что даже при большом желании ему от них не сбежать.

Ещё один стилет вонзился в стену. Марк вздрогнул.

В дверном проёме возник ещё один мужчина. Безупречный костюм, ледяное лицо. Он смотрел на Лукаса, а не на Марка.

— «Не создавай новых», — тихо, с холодной точностью повторил Севастьян. Его слова висели в воздухе, обращённые к брату. — Удобная позиция. Но это ведь ты был тем, кто нарушил его первым, Лукас. Не забывай. У меня, когда ты пришёл, был выбор. А у неё его не было. Так что по поводу правил — давай без лицемерия.

Лукас на мгновение замер, стилет застыл в его пальцах. Затем его лицо исказила не злоба, а что-то вроде едкого, болезненного веселья.

— О, — протянул он с преувеличенным сарказмом. — Младший братец напоминает мне о моих грехах. Я тронут. По-твоему, надо было дать тебе умереть, учту. И всё же, раз я совершил ошибку, то теперь мы должны коллективно наступать на те же грабли? Гениально. Кстати, о лицемерии, напомни, кто обратил Веру?

— Перестаньте доводить всё до абсурда, нам это сейчас не к чему, — спокойно вступила Кая, её голос был ровным. — Речь об одной конкретной ситуации, которую нужно решить здесь и сейчас. Без перехода на личности столетней давности.

Дарина, не отрываясь от своего бокала, произнесла ровным, бесстрастным тоном:

— Личности — личности, но факт остаётся фактом. Вера привела проблему. И теперь эту проблему будем разбирать мы все.

Кая пожала плечами, бросая взгляд на Марка.

— Скажем так, проблема эта возникла не сегодня. Ей примерно лет семнадцать.

Лукас мрачно фыркнул, наконец вытащив стилет из стены.

— Ага, — сказал он с кривой усмешкой, указывая лезвием в сторону Марка. — Так это его ты спасла тогда. Очень мило. Целеустремлённость заслуживает уважения, я считаю.

Артём лишь тяжело вздохнул, но так и не проронил ни слова.

Севастьян молча отошёл в тень, его холодный взгляд скользнул по Марку, оценивая, но уже без прежней отстранённости. Было ясно: его упрёк был не о Марке, а о старых, семейных проблемах.

Тишину разрезал спокойный голос Каи.

— Он уже здесь. Факт. Вера его вытащила тогда и вытащила сейчас. Вопрос не в том, правильно ли это было. Вопрос в том, что теперь со всем этим делать.

Она поднялась с дивана и подошла к Марку. Её глаза внимательно изучили его лицо.

— Ты весь синий и трясёшься, — констатировала она. — Артём или Лукас, дайте ему что-нибудь из своего. Ты, — она ткнула пальцем в грудь Марка, — иди за мной. Прими душ, переоденься. Потом поговорим. — Её тон не допускал возражений.

— Кая, — предупредительно сказал Лукас, не поднимая головы.

— Что? — она обернулась, и в её взгляде вдруг вспыхнуло раздражение. — Хочешь, чтобы он умер здесь на полу от шока?

Лукас ничего не ответил. Просто снова взял стилет.

Фыркнув, она махнула рукой, чтобы Марк шёл за ней. Артём молча исчез в коридоре и вернулся с огромной чёрной футболкой и штанами. Он протянул их Марку, кивнув в сторону, куда ушла Кая.

Марк пошёл, чувствуя на себе взгляды. Взгляд Севастьяна — ледяной и оценивающий. Взгляд Дарины — отстранённый и неодобрительный. Взгляд Веры… он не посмел на неё посмотреть. Её тишина была громче всех криков.

Кая привела его в небольшую, но роскошную ванную комнату.

— Всё есть. Полотенца чистые. Мойся. Не пытайся сбежать через окно — убьёшься. Не звони никому — связь глушится. Просто… приведи себя в порядок. — Она уже повернулась, чтобы уйти, но остановилась на пороге. — И, Марк? Не обращай внимания на них. Лукас… он всегда так. Севастьян… он просто переживает за Веру. А Вера… — Кая на секунду запнулась. — Вера сделала то, что считала нужным. Вопреки всему. Запомни это.

Она вышла, закрыв дверь. Марк остался один. Зеркало показало ему его отражение — бледное, испачканное грязью лицо, дикие глаза, мокрые волосы. Он выглядел как призрак, будто он уже умер там, в ледяной воде, и теперь его дух бродит по этому странному дому мёртвых.

Он повернул кран. Горячая вода, пар, знакомые действия — всё это было якорем в реальности. Он скинул грязную, промокшую одежду и встал почти под кипяток, пытаясь согреться, смыть с себя грязь, холод и ужас.

Когда он вышел, завернувшись в мягкое полотенце, на табурете уже лежала одежда от Артёма. Футболка была огромной, на ней был принт какой-то метал-группы. Штаны тоже велики, пришлось подворачивать. Он почувствовал себя подростком, одолжившим одежду у старшего брата. Унизительно. Но чисто и сухо.

Он вышел в коридор. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Спор стих, перешёл в напряжённое обсуждение. Он не хотел возвращаться туда. Но и оставаться здесь одному в коридоре было нелепо.

Вдруг дверь рядом скрипнула. Из неё выглянула Кая. В руках у неё была кружка, от которой валил пар.

— Готов? На, — она протянула кружку. — Чай. С мёдом и лимоном. И кое-чем ещё для успокоения нервов. Выпей. Всё.

Марк взял кружку. Тепло приятно обожгло ладони. Он сделал глоток. Сладкий, кислый, травяной… и под этим — лёгкий, горьковатый привкус чего-то лекарственного.

— Спасибо, — хрипло сказал он.

— Не за что. Идём. Совет продолжается. Теперь твоя очередь отвечать на вопросы.

Она повела его обратно в гостиную. Все были на своих местах. Только теперь в центре комнаты, в кресле, сидел ещё один человек. Дмитрий.

Он был невысок, аккуратно одет, с седыми висками и лицом, в котором читались и интеллект, и невероятная, спокойная сила. Он не был самым внушительным в комнате, но его присутствие доминировало. Все смотрели на него. Даже Лукас перестал бросать стилеты.

Дмитрий внимательно посмотрел на Марка, затем на Веру, стоящую у камина.

— Итак, — произнёс он тихим, чётким голосом. — Расскажите мне всё. С самого начала. Не упуская деталей. Вера?

Вера вздохнула. Глубоко, как бы делая над собой усилие. И начала. Про утро. Про спасение мальчика семнадцать лет назад. Про досье. Про слежку. Про мост. Про ведьму и имя «Виктор». Она говорила ровно, словно отчитывалась о миссии. Но когда она упомянула, что ведьма назвала имя, в комнате стало тихо настолько, что можно было услышать, как в камине потрескивают угли.

Дмитрий слушал, не перебивая. Когда Вера закончила, он перевёл взгляд на Марка.

— А вы, молодой человек? Что вы можете добавить? Что вы помните о своём спасении семнадцать лет назад?

Все взгляды устремились на него. Марк почувствовал, как чай с успокоительным начинает делать своё дело — дрожь ушла, паника отступила, оставив после себя странную, пустую ясность. Он поставил кружку на стол.

— Почти ничего, — сказал он. Его голос звучал удивительно твёрдо. — Обрывки. Холод. Свет фар. Боль. И… кто-то вытаскивает. Девушка. Сильная. Холодная. Потом — больница. Потом — годы терапии, чтобы стереть «фантазии» о том случае и девушке с горящими глазами. Считалось, что это посттравматический бред.

— Но ты не стёр, — заметил Севастьян.

— Просто решил не вспоминать.

— И ваше появление в корпорации? — спросил Дмитрий.

— Мне предложили работу. Хорошую. Очень хорошую. Я был бы идиотом, если бы отказался.

— Кто предложил? — вставил Лукас.

— Агентство. Я проверял — оно существует, легально. Я прошёл все собеседования. Ничего подозрительного.

— Кроме того, что ты оказался именно там, где нужно, — мрачно пробурчал Лукас.

Дмитрий поднял руку, требуя тишины.

— Виктор, — произнёс он имя, и оно прозвучало как приговор. — Он делает ход. Старый, изощрённый. Твоё прошлое. Нам бы понять, какая у всего этого связь... Он вытащил этого человека из небытия и подложил тебе, зная, что ты не сможешь пройти мимо во второй раз.

— Зачем? — спросила Вера. — Почему сейчас? Он мог попробовать и раньше.

— Нет, — покачал головой Дмитрий. Его глаза стали проницательными, как скальпель. — Виктор не из тех, кто поступает необдуманно, следовательно, у всего этого есть какая-то связь. Случай семнадцатилетней давности, — Дмитрий посмотрел на него, — нужно узнать подробности.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Марк смотрел на Веру. Она стояла, отвернувшись к камину, её плечи были напряжены. Он видел, как её пальцы впиваются в её собственные предплечья. Она знала. Она понимала это с самого начала, с момента, когда увидела его дату рождения. Это было бы слишком большим совпадением.

— Он свидетель. Неоспоримый. Статья 4. Протокол Изоляции должен быть исполнен, — продолжил Дмитрий.

— Дмитрий...

— Тишина. Мы — Стражи. Наш дом держится на Уставе. Для этого нужна ведьма, либо… — он перевёл взгляд на Дарину, его взгляд вопросителен.

— Ненавижу это делать. Это… грубо, — вздохнув, она направилась к Марку.