lulla – Стражи: Кровные узы, цель белый шум (страница 5)

Вера резко остановилась. Она повернулась к нему, и в её глазах тлел уже не багрянец ярости, а холодное раздражение.

— Ты слишком много думаешь вслух. Или думаешь вообще. Сейчас это роскошь. Идём.

Она снова потянула его за собой. Они вышли с промзоны на пустынную дорогу, ведущую к спальным районам. В отдалении мерцали огни города.

— Моя машина, — сказала Вера и метнулась к тёмному внедорожнику, припаркованному в глубокой тени под сломанным фонарём. Она открыла заднюю дверь. — Садись.

— Сзади? — машинально спросил Марк.

— Ты весь в речной грязи. Мои сиденья кожанные. Садись сзади.

Он послушался, с трудом втискивая своё промокшее, дрожащее тело в салон. Вера села за руль, и двигатель завёлся с тихим, мощным урчанием. В салоне пахло кожей, холодным металлом и чем-то ещё — сладковатым, травяным, чуть тревожным ароматом.

Она вырулила на дорогу, не включив фары первые несколько секунд. Машина плавно скользила по асфальту. Вера вела её с пугающей скоростью, почти не глядя на дорогу. Её взгляд постоянно перемещался между зеркалами заднего вида и боковыми окнами.

Марк сидел, сгорбившись, и чувствовал, как холод проникает всё глубже, превращаясь в мелкую, неконтролируемую дрожь. Он смотрел на её профиль в свете приборной панели. Она казалась вырезанной изо льда. Ни тени усталости, растерянности или страха. Только концентрация. И всё то же раздражение.

— Вы… вампир, — произнёс он тихо, не как вопрос, а как констатацию факта.

— Браво, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги. — А ты наблюдательный. Ценное качество. Жаль, что бесполезное в данной ситуации.

— А как тогда вы ходите под солнцем?

Она молчала. Ответом было молчание, но после она стукнула пальцем правой руки по браслету. Его взгляд упал на её левое запястье, лежащее на руле. Серебряная полоска тускло светилась в зелёном свете приборов.

— А чеснок? Зеркала?

— Бред.

— Значит, вы не совсем… мертвы. Или это метафора.

— Это констатация состояния, — резко сказала она. — Я не дышу. Мое сердце не бьётся. Моя кровь не течет так, как твоя. Я — ходячий труп с сознанием и рефлексами. Удовлетворён? Можешь теперь с комфортом трястись от ужаса, желательно молча.

В её голосе прозвучала усталость. Марк замолчал. Он смотрел в окно на мелькающие огни, и его ум, вместо паники, начал выстраивать новую, пугающую логику. Если она — вампир, и это не бред, то существует целый мир, скрытый от таких, как он. Мир, где возможно, есть и другие существа, со своими законами. И он, Марк Соколов, только что влип во что-то опасное.

— Почему вы меня спасли? — спросил он, и его голос на удивление был ровным.

Вера на долю секунды замедлила ход. Её пальцы сильнее сжали руль.

— Я… последовательна. Если уж начала, надо доводить до конца. Ты теперь моя проблема. И я не люблю нерешённые проблемы.

— Значит, это вы. Семнадцать лет назад. Авария. - вначале озадаченный её ответом, а после будто сложив два и два, озвучил он свою догадку.

Она резко свернула в тёмный переулок и затормозила. Машина встала. Она обернулась, положив руку на подголовник пассажирского кресла. Её глаза в темноте горели двумя точками тлеющего угля.

— Слушай внимательно, Соколов. Ты хочешь выжить? Перестань копать. Каждое твоё воспоминание, каждый твой вопрос — это гвоздь в твой собственный гроб. Ты должен был забыть. Ты должен был жить своей жизнью. Но ты не забыл. И теперь ты здесь. Значит, кто-то не дал тебе забыть. Кто-то *подготовил* эту встречу. Понял?

Он понял. Ледяной ужас, чистый и рациональный, сковал его сильнее речного холода. Его жизнь, его карьера… всё это могло быть не случайностью, а тщательно спланированным маршрутом, чтобы привести его сюда, к ней.

— Виктор, — прошептал он.

— Бинго, — безрадостно кивнула Вера. - Но, я пока не понимаю зачем.

Она снова тронулась с места, выехала на освещённую улицу. Они двигались к центру города, к престижным районам с высотками и охраняемыми территориями.

— Куда мы едем? — снова спросил Марк.

— Домой, — сказала Вера. — Ко мне. Вернее, в дом, где я живу. Это единственное место, где тебя не достанут сразу. Пока что.

Она произнесла это так, словно везла его не в убежище, а на склад опасных отходов. Чувство унизительной обузы накрыло Марка с новой силой. Он был проблемой, нежеланным грузом. И от этого в нём, парадоксальным образом, начала просыпаться не покорность, а знакомое, цепкое упрямство. Если это игра, нужно понять правила. Если это война, нужно оценить ресурсы.

Он выпрямился на сиденье, перестал дрожать. Взгляд стал сосредоточенным. Он смотрел на дорогу, запоминая маршрут, оценивая тип района.

— У вас есть план? — спросил он деловым тоном, каким говорил на совещаниях.

Вера удивлённо мельком взглянула на него в зеркало заднего вида.

— План?

— Да. План действий. Оценка угроз. Понимание целей противника. Ресурсы. Ты сказала, я твоя проблема. Значит, у тебя должен быть план по её решению.

Она рассмеялась. Коротко, сухо, без единой нотки веселья.

— Мой план, милый ты мой, состоял в том, чтобы не высовываться из архива и никого не спасать. Ты его испортил. Сейчас мой план — дотащить тебя до дома, не свернув тебе шею по дороге от раздражения, и передать с рук на руки тем, кто, возможно, придумает что-то умнее.

— Значит, вы не одна, — заключил Марк.

— К сожалению для всех нас, нет.

Она свернула на частную дорогу, и вот, когда машина, миновав шлагбаум, выползла из-под смыкающихся крон, Марк замер, вперившись в здание, выросшее в конце аллеи.

Двухэтажный дом из тёплого дерева и холодного стекла чётко вырисовывался в ночи, будто вырастая прямо из земли. Его главной особенностью были гигантские панорамные окна, занимавшие почти всю лицевую часть. Сейчас они, подобно чёрному зеркалу, отражали звёзды, фары их машины и скелеты окружающих сосен, но по едва уловимым переливам на поверхности было очевидно — за ними скрывалась система «умного» затемнения. Плоская крыша, широкие карнизы и лаконичные геометрические формы создавали впечатление безупречного вкуса и уединённого покоя. Со стороны это выглядело просто как образцовая резиденция очень состоятельного человека, ценящего тишину и природу.

Машина остановилась. Мотор смолк, и тишина, охраняемая высоким забором и хвойной стеной, накрыла их плотным, звенящим покрывалом.

Вера заглушила двигатель во внутреннем дворике. Наступила тишина, нарушаемая только тихим шипением двигателя, остывающего на холодном воздухе.

— Ну что ж, — сказала она, не оборачиваясь. — Добро пожаловать в сумасшедший дом. Постарайся не сойти с ума окончательно, пока мы решаем, что с тобой делать.

Она вышла из машины и открыла ему дверь. Марк выбрался наружу. Его ноги подкосились, но он удержался, оперевшись на холодный бок автомобиля. Он поднял голову и увидел дом. Тёмные окна, массивная дубовая дверь. От него веяло не уютом, а молчаливой, древней силой. И страшной, нечеловеческой тишиной.

Вера уже шла к двери, её шаги не издавали звука на гравии. Она не ждала его. Она знала, что он последует. Он был её проблемой. И проблемы имеют свойство тащиться следом.

Марк сделал глубокий вдох, выпрямил спину и пошёл за ней. Дрожь уступила место холодной, ясной решимости. Он переступил порог, и тяжёлая дверь закрылась за ним с глухим, окончательным стуком, отрезав его от всего, что он знал как «нормальную жизнь».

Глава 6

Тёплый, насыщенный ароматами воздух ударил Марка в лицо, едва он переступил порог. Не просто запах дома — старого дерева, воска, кожи. Это была сложная смесь: дорогие духи, пыль, сладковатый дымок благовоний и… что-то металлическое, живое. Как медь.

Он стоял в просторном холле с высоким потолком. Паркет тёмного дуба, стены, обшитые панелями. Антикварная мебель соседствовала с современными минималистичными диванами. На стенах — картины, которые выглядели подлинниками. Но всё это скользнуло по сознанию, как фон. Главное — были они.

Из глубины дома, из-за полуоткрытой двери, донёсся громкий, яростный голос:

— …И надо было тебе его сюда тащить?!

Голос был мужским, низким, и в нём бушевала такая чистая, неконтролируемая ярость, что Марк невольно отшатнулся.

Вера, снимая мокрый пиджак и вешая его на вешалку, даже не вздрогнула.

— Начинается, — пробормотала она себе под нос и прошла дальше в дом.

Он последовал за ней, чувствуя себя незваным гостем на частной территории. Они вошли в большую гостиную. Здесь пахло ещё сильнее — кофе, сигарным дымом и тем самым медным оттенком.

На кожаном кресле-шале, качаясь из стороны в сторону, развалился мужчина. Длинные ноги в потёртых джинсах были закинуты на журнальный столик. В его длинных, тонких пальцах играл изящный стилет. Раз — и он с мягким *тхук* вонзался в дубовую панель стены. Марк узнал лицо: Лукас. Но это был не тот Лукас из офиса. Это был кто-то другой. Древний, опасный и безумно злой.

— И надо было тебе его тащить сюда, — повторил Лукас, не глядя на Веру. Голос был сладким, как сироп, и ядовитым.

На огромном диване, зарывшись в груду шёлковых подушек, сидела девушка. Розово-рыжие волосы, огромные зелёные глаза. Кая с любопытством наблюдала за происходящим.

У камина стоял гигант. В майке и джинсах, обнажавших руки в татуировках и старых шрамах. Он молча скрестил руки на груди, его взгляд на Веру был полон немого укора и беспокойства.