Лука Каримова – Кружева от госпожи Феи (СИ) (страница 34)

Метью вжал голову в плечики, ему было страшно, он не хотел обжечься и от того, его руки вспотели. Но Азалия осторожно разжала его пальчики и подула на ладошку:

— Не бойся, все будет хорошо, обещаю, — она незаметно для остальных ему подмигнула.

— Будь таким же смелым, как и твоя мама…

И он начал говорить все что думал, немного картавя и запинаясь.

Книга под его ладошкой, засветилась сильнее, чем у Игрэм, и на ее глаза навернулись слезы радости.

— За Метью Даловером признается единственная мать и опекун — леди Игрэм, которая хоть и не родила его, но вынянчила и выкормила, как настоящая! — Азалия спустила мальчика с колен, и он побежал к леди Ингрэм.

— Дело о родительских правах закрыто! — оповестил всех присутствующих советник.

Не решившись затеять скандал, леди Френсис бросила злобный взгляд на того, кого родила в муках, и кем планировала воспользоваться, чтобы вытянуть у Игрэм побольше денег.

— Вы проявили себя, как настоящая королева, — похвалил Азалию советник, и девушка устало поднялась с кресла.

— Это долг любого порядочного гражданина.

Кто бы знал, как сильно она нервничала. Нет, к толпе она привыкла еще с выступлений в балете. Ее волновала судьба мальчика и только. Если бы не кропотливые занятия магией с Беатрис, изучение законов магического мира, Азалия бы не справилась.

Дрожащие пальцы она спрятала в складках юбки и, поклонившись советнику, покинула зал.

«Сейчас бы вернуться к Титании, сидеть у нее в кухне, гладить кота и смотреть в окошко на Волгу, а не торчать здесь», — корсет снова сдавливал ей грудь и Азалия поскорее хотела дойти до своих апартаментов, чтобы избавиться от него «Ходили бы все придворные в джинсах с кроссовками и не знали печали», — думала она, пока не уткнулась в чью-то широкую грудь.

— Какого… — буркнула она и, подняв взгляд, встретилась с яркими синими глазами.

Черная прядь волос упала ему на глаза, и Азалия убрала ее за ухо, проведя по острой скуле и мужскому подбородку.

— В такой момент мне стоило бы упасть в обморок, а потом сделать вид, что я к тебе не прикасалась… — прошептала она, и резко закрыла рот рукой. «Черт бы побрал это заклинание кружев! Настоящая сыворотка правды, что в голове, то и на языке».

Но лицо Арнкела озарилось улыбкой:

— Вот вы значит какая, леди Азалия… — он склонил голову набок и хитро прищурился. — На суде вы были неподражаемы. Я и подумать не мог, что из молчаливой и нелюдимой девушки вы превратитесь в столь властную и сильную особу.

— Про таких как я говорят — в тихом омуте черти водятся, — она сделала запоздалый реверанс. Прошу прощения за свою дерзость, я была несколько взволнованна испытанием.

— Понимаю, и ничуть на вас не сержусь… — он оглядел ее миниатюрную в строгом платье фигурку, залюбовавшись тонкой шеей. — Вы могли принять и другое решение. Например, могли приказать оставить мальчика с леди Ингрэм.

— Могла, но в первую очередь — неопровержимым доказательством стало подтверждение книги истины, — согласилась Азалия. — В противном случае, суд закончился бы быстрее, и мадам Френсис задумала бы украсть ребенка и вывезти в неизвестном направлении, считая суд — балаганом, на котором абсолютно посторонняя дамочка вроде меня раздает приказы налево и направо только по собственному желанию. Королева или нет, титул не так важен, когда решается чужая судьба. Судья должен быть непредвзятым.

Арнкел смотрел на эту миниатюрную, но суровую девушку с холодными серыми глазами и чувствовал восхищение. Она не боялась его, не лебезила и не пыталась соблазнить, а вела себя так… открыто.

Азалия стала для него глотком свежего воздуха. С ней было так же легко общаться, как и с леди Летой. Но в пышногрудой любительнице верховой езды не было той особенности, которую он только сейчас смог разглядеть в Азалии. Лии…

«Она не похожа ни на одну из тех девушек, которых я встречал. Всем им нужно от меня лишь одно, а эта… она даже не стремится завоевать мое расположение — делает только то, что считает нужным».

— Ваше величество, если вы не возражаете, я хотела бы поскорее вернуться в свою спальню, — вывела она его из размышлений.

— Зачем же так спешить? — он коснулся ее запястья, нежно сжал его, неторопливо притянув ее к себе, но Азалия успокаивающе коснулась его груди ладонью.

— Затем, что если я немедленно не избавлюсь от столь неудобной детали женского гардероба как корсЭт, боюсь вам придется потратиться на мои похороны… — прошептала она, и ловко вывернувшись, отбежала от него на несколько шагов. — Удачи со следующей конкурсанткой, — с улыбкой пожелала Азалия и поспешила по коридору вперед.

Арнкел ощущал покалывание на кончиках пальцев, в воздухе пахло свежестью и цветами. Он долго смотрел на ладонь, в которой еще несколько секунд назад держал руку девушки.

Дэмона

На сегодняшний конкурс Дэмона принарядилась так, как ни на одно другое мероприятие. Она убрала волосы в высокую, но строгую прическу и надела диадему из черненого серебра с изумрудами в цвет атласного платья.

Ее очередь была после леди Азалии и когда Дэмона опустилась в кресло, она обвела строгим взглядом стоящих перед ней и остановила его на советнике.

— Дело по разрешению ситуации с подделкой документов! Предъявите бумаги!

Девушке поднесли две тонкие папки. В ней лежали исписанные аккуратным подчерком листы на гербовой королевской бумаге с синей печатью… принца Ириана.

«Вот так-так… ваше высочество, не верю своим глазам», — сдерживая усмешку, подумала она.

Дэмона хорошо знала, как выглядит бумага и печать, потому что не единожды находила подобные письма на столе отца. «Папочка мечтал породниться с соседним королевством, но дочурка спутала все планы и отправилась на конкурс невест. К чему мне размениваться на принца, когда есть такой лакомый кусочек, как Арнкел», — наловчившись вскрывать магический замок в кабинете отца, она тайно изучала всю его корреспонденцию — «Старый дуралей хранил их в таком легкодоступном для меня месте! А если бы это была не я, а тот, кто хотел бы навредить нашему королевству или наоборот, подставить в глазах Арнкела?»

Она пробежала по строкам письма, и закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. «Дело о подделке документов. Некто от якобы лица принца Ириана решил послать фривольное письмо. Какая пошлость! Будь я невинной девушкой, покинувшей стены монастыря — оскорбилась до глубины души, а так… всего лишь бумагомарательство. Какой глупец решит, что принц мог написать подобное благородной девушке. Да еще позвать ее замуж…», — она закрыла первую папку, и прочла ответ «оскорбленной стороны».

Вперед, на ковровую дорожку вышел пузатый аристократ в богатой одежде, его куртка была обита мехом, на груди висели сверкающие ордена, толстые пальцы украшали многочисленные перстни и рядом с ним… безликой тенью, сжимая подол светлого платья, стояла…

«Ах… леди Уортен! Вашему отцу все неймется? Сначала впихнул дочь-девственницу в конкурс, а теперь хочет поиметь что-нибудь с этих писем? Якобы честь его дочери была попрана», — у Дэмоны дернулся глаз, ей захотелось рассмеяться этому «пузану» в лицо и провести по нему веером из пышных, павлиньих перьев.

— Я требую, чтобы мою дочь, чья честь была попрана, его высочество взял в законные жены или же… — начал барон Садерли.

— Денежную компенсацию, — закончила за него Дэмона, постукивая черными ноготками по подлокотнику. При упоминании денег, бледное лицо Уортен еще сильнее побледнело, и она в который раз нервно приложила платочек к носу.

«Как она испугалась…», — внезапно Дэмона получше присмотрелась к бывшей сопернице. Оглядела ее фигуру, пышное платье, впалые щеки, темные круги под глазами, дрожащие и искусанные губки. «Что с тобой, моя милая?».

Ее осенила догадка и она не преминула ею воспользоваться, шепнув кое-что советнику. Мужчина в свою очередь удивленно вскинул брови и подозвал слугу.

Дэмона выудила из складок платья крохотную записную книжку и еще раз пробежалась по письму: «Очень удачная подделка, если бы не характер повествования. Ириан никогда не писал ничего подобного, если вообще писал что-то длиннее записки. Бумага подлинная, и ее могли украсть, как и проникнуть в апартаменты безалаберного принца, чтобы поставить личную печать. Ириан не страдает подозрительностью лорда Мертена. Тот навесил на свою спальню сильную защиту, и даже если проникнуть внутрь, живым не уйдешь. К тому же… что за чушь здесь написана? Принц хоть и числится героем-любовником местного разлива, но не романтик и не поэт. И уж тем более не с леди Уортен, она не в его вкусе, а папенькиными дочками он не интересуется, потому что пылает любовью к леди Елении. Даже попросил Арнкела вручить ей их старое обручальное кольцо в виде подарка от короля».

К Дэмоне и советнику подошел лекарь, и девушка отдала приказ, да так, словно перед ней стояли не отец с дочерью из богатого и достойного семейства, а двое жалких интриганов.

Леди Уортен заметалась на месте, она сдавленно всхлипнула и едва не осела на пол, но вовремя подошедший лекарь усадил ее на поднесенный стульчик.

— Господин лекарь, будьте добры, осмотрите леди Уортен, — спокойно проговорила вставшая рядом с ним Дэмона и заложила руки за спину.

— Эм… леди Дэмона, вы подозреваете что-то конкретное?

— Да, иначе стала бы я тревожить вас понапрасну? В лекарском крыле есть куда более тяжело больные и несчастные, например, леди Лета, — с искренней заботой ответила она. — В случае леди Уортен, мне необходимо узнать срок, — и ткнула в собственный живот.