Лука Каримова – Кружева от госпожи Феи (СИ) (страница 30)

Король со звоном поставил кубок на стол и потер виски, на его лбу запульсировала напряженная жилка:

— Знаю, подумываю вернуть ее Беатрис, у нее не дом, а настоящий тайник.

— Это не лучшая идея.

Арнкел быстро заморгал:

— Ты так считаешь? — в голосе звучали нотки раздражения.

— Да, — твердо ответил Мертен не боясь встретиться с ним взглядом. — Тот, кто искал флейту, вероятнее всего может знать, что она принадлежит госпоже и попытается пробраться к ней в дом… — он резко встал и выбежал из кабинета.

Арнкел поймал его мысль и бросился следом. В дом Беатрис они вбежали одновременно, и король ни на минуту не выпускал флейту из руки.

Пройдясь по всем комнатам и стараясь не шуметь, дабы не разбудить хозяйку, они вернулись на закрытую террасу и сели за столик.

— Вот тебе и спокойная ночь, — пожаловался Арнкел и подавил зевок.

— Вряд ли преступник или преступница вздумают за одну ночь проникнуть и в кабинет, и в дом Беатрис.

— Где по-твоему, лучше спрятать флейту? — король протянул ее лорду.

— Не где, а у кого? И просто так никто не сможет к ней попасть к госпоже Фее.

Арнкел сжал артефакт и отвел руку в сторону:

— Надеюсь, ты сейчас не серьезно… отдать единственное, что нам поможет ее найти?

— Лучше так, чем кто-нибудь найдет ее раньше и убьет. Насколько я помню курс истории — заклинание феи развеется только с ее смертью.

— Жаль, что это не касается проклятья.

Мертен равнодушно пожал плечами. С появлением Титании в его жизни, ему стало все равно — проклят он или нет. Встреч с феей, даже коротких, ему хватало, чтобы хоть и ненадолго, но ощутить бесценный вкус жизни, и он довольствовался тем, что есть, не смея мечтать о большем.

Перед глазами возникло обнаженное тело Титании, ее жадные поцелуи, ласки, и Мертен вздрогнул. «Это больше, чем я мог мечтать…».

— Ты не заболел? — Арнкел озадаченно смотрел на странное выражение на лице друга, такого он у него никогда не видел. Мертен выглядел… замечтавшимся и взбудораженным.

«Возможно, знакомство с феей действительно в нем что-то изменило, как и говорила когда-то Беатрис».

Его собственные подозрения о конкурсантках появились в начале мероприятия.

Кто-то постоянно создавал соперницам помехи: то одна лишилась голоса на конкурсе пения, то вторая зрения и прочее. Из этой череды, якобы несчастных, никак не связанных между собой происшествий, у Арнкела сложилось четкое понимание того, что враг хитер, расчетлив и осторожен. Он безнаказанно колдует, не оставляя магических следов. Король подозревал не просто сильную магию, а нечто большее…

Он перечитал множество старинных книг, превратив личную библиотеку в склад и переворошив старые записи. Благодаря им и своей интуиции, он сделал невероятный, но единственный вывод — среди участниц есть фея.

Каким-то образом, она попала в королевство или была здесь с самого начала. Жила среди его народа или даже в его ближайшем окружении. Но доказательств не было, лишь ощущения, догадки.

Ими Арнкел поделился с Беатрис, и она надолго задумалась над словами внука, а потом вручила ему флейту.

Он искал не столько швею, сколько помощницу, которая сможет открыть ему лицо преступницы.

Именно поэтому король применил флейту, но в своем королевстве никого не нашел — это его разочаровало, однако он не оставил мысль о преступнице. «Клин клином вышибают», — думал Арнкел и поручил Мертену с Ирианом найти фею в другом мире.

«Чистая душа…», — он невесело усмехнулся. — «Есть ли она, или это нечто фантастическое», — подумал король, прежде чем уснул на диванчике.

Разбудил его запах мятного чая, малинового варенья и оладушек.

В детстве, когда они с Ирианом и бабушкой уезжали в загородное поместье, королева собственноручно готовила им завтраки, она говорила: «То, что на моей голове корона — не говорит о том, что я не должна уметь того, что умеют женщины королевства. Я такая же мать и бабушка, которая хочет позаботиться и побаловать своих внуков домашней стряпней».

Его, как и в детстве, погладили по голове, поцеловали между бровей и проговорили:

— Вставай, мой мальчик, завтрак подан.

С годами, Арнкел позабыл, как выглядит родная мать, не помнил ее запаха, звука голоса и ему казалось, что если бы она была жива, то выглядела и говорила, как бабушка. От нее бы так же пахло чем-то цитрусовым.

Но он давно был не маленьким мальчиком. С дивана поднялся взрослый статный мужчина с редкой, умело скрытой сединой в густых волосах. В уголках его глаз появились тонкие морщинки, и чем чаще он улыбался, тем сильнее, как ему казалось, они врезаются в его кожу.

Перед ним, в синем шелковом пеньюаре до пола, с кружевным чепцом на голове, сидела свежая, как роза поутру — бабушка. Она разливала по фарфоровым чашкам чай и лучилась хорошим настроением.

Из-за угла, промокая лицо полотенцем, вышел Мертен в расстегнутой рубашке и жилете.

— Доброе утро, — поздоровался он, и прежде чем сел на стул, поцеловал руку Беатрис. — Госпожа, еще раз прошу прощения, что мы потревожили вас среди ночи. Представляю, как вы, должно быть, удивились, застав нас с его величеством здесь — спящими.

Старая королева улыбнулась и потрепала его по щеке:

— Должны же и вы когда-нибудь отдыхать, — а затем посерьезнела. — Что произошло? Должна была быть веская причина, чтобы вы вдвоем ворвались ко мне с флейтой наготове посреди ночи.

Арнкел переглянулся с Мертеном и потер сонные глаза:

— Расскажи ей, а мне необходимо освежиться, — и ушел в гостевые апартаменты на первом этаже, не забыв положить на стол между сахарницей и корзинкой со свежими булочками флейту.

— В кабинет короля было совершено проникновение. Защиту умело развеяли, никаких следов чужой магии не осталось. Попытались взломать стол, в ящике которого и хранился артефакт, — коротко рассказал лорд.

Беатрис коснулась флейты и погладила ее пальцами:

— Вот значит как… Оставлять ее у меня нельзя, злоумышленник может прийти сюда, зная или догадываясь, что я…

— Да, так и есть, — договорил за нее Мертен. — Я предложил его величеству отнести ее в техно-мир и отдать на сохранение госпоже фее.

Беатрис подняла на него удивленный взгляд:

— Скажи мне… ты ведь почувствовал что-то, находясь рядом с ней?

Он ответил ей кивком головы.

— Тогда смело отдай артефакт, он здесь лишний. Пусть лучше флейта хранится у той, которая будет с ним в безопасности, и ее не смогут найти.

Мертен послушно спрятал предмет во внутренний карман жилета и отпил чай.

— Меня волнует безопасность конкурсанток… — вдруг сказала Беатрис, и взгляд ее был устремлен в одну точку. — Вам, и особенно тебе… стоит смотреть в оба. Наблюдай, анализируй, как ты и умеешь. Поскорее проведи следующий конкурс, чтобы избавиться от лишних участниц, возможно… это обезопасит их от нападений.

Чуть погодя, к ним на завтрак присоединился гладко выбритый, с влажными после душа волосами, Арнкел.

Титания проснулась посреди ночи от громкого стука в дверь.

— Черт возьми, это, похоже, входит у него в привычку, — прорычала она, встав с кровати, и спустилась вниз.

— Ты не мог оставить дела до утра, когда я высплюсь? — спросила она, открыв дверь.

Но перед ней вместо Мертена стоял некто в плаще с капюшоном, и Титания не успела отреагировать, когда ее толкнули в плечо, и с хлопком закрыли дверь, отрезав от холода морозной ночи.

— Прошу прощения за поздний визит, — капюшон отбросили, и Титания увидела знакомое по фотографиям участниц конкурса лицо…

— Если ты пришла меня убить, то не на ту напала! — Титания схватила длинную, железную ложечку для обуви. «Лучшая защита — нападение!»

— Косишь под Дартаньяна? — усмехнулась гостья, сняв плащ и повесив на крючок. — Есть что покушать? — она без стеснения прошла в кухню и пошарила рукой по стене, нащупав выключатель. Загорелся свет, и гостья двинулась к холодильнику.

— Кофе будешь? — беззаботно спросила она, а Титания недоуменно смотрела на «недоразумение» в пышном платье.

— Буду, если скажешь, зачем пришла, — ложечку она так и не убрала, активно сжимая ее в руке.

— Расслабься, ничего я тебе не сделаю. Своих не трогаю, лучше помоги расшнуровать корсет, достали эти их средневековые платья. Единственное нормальное досталось от тебя, правда, с открытой спиной, — недовольно отметила она. — Ты переборщила, я чуть было не «спалилась».

От «шпаги» пришлось отказаться. На пол вместе с корсетом свалилась и тяжелая ткань. Титания разглядывала обнаженную спину гостьи с такой же, как у нее татуировкой, в виде фейских крыльев. Эти были черного цвета, словно слегка оборванные на концах, но… настоящие — фейские. Кожу девушки покрывали мерцающие узоры.

— Это же мои кружева! — восторженно заявила Титания, чувствуя радость от того, что заклинание подействовало, и она воочию смогла это увидеть.

— Знаю, — девушка повернулась к ней, поправив лямки комбинации. — Из-за них я к тебе и пришла.