Лука Каримова – Колесо Фортуны (страница 20)
Ливень прекратился, но над замком по-прежнему висели грозовые тучи, слабые вспышки молний прорезали облака, и эхо грома разносилось по замку.
Расстелив гобелен на дубовой столешнице, Маг осмотрел два стула, поместив одинпо левую руку от себя, а второй во главу стола. — . От магии дерево затрещало и восстановилось.
— Разговор предстоит долгий…
Когда часы стали грозно бить, на столе уже красовались блюда и кубки. Эверет принес из запыленных комнат подсвечники, расстелил на полу ковровую дорожку. Зал стал немного уютнее, но это не намного изменило его мрачности и запущенности.
— Ты хорошо постарался, а теперь ступай в кухню и не высовывайся. Я сам буду прислуживать королю, — приказал Маг, и его глаза привычно сверкнули расплавленным золотом. Волк также последовал его приказу.
К трапезе Маг не слишком готовился: снял плащ, умылся и встал рядом со своим местом.
Зэодер появился с последним ударом часов. Неторопливо «сполз» с лестницы, шелестя мантией, обвел пустыми глазницами зал и опустился на отодвинутый Магом стул.
Мужчина налил в его кубок вина и предложил отведать рагу.
— Как давно здесь не витало живых ароматов, — король сунул вилку с кусочками овощей в рот и прожевал оставшимися зубами. Еда провалилась вниз, скрывшись под мантией. Подглядывающий сквозь щель Эверет бросил взгляд на пол и был крайне удивлен, ничего не обнаружив.
Мужчина поведал королю о том, как они пробрались через его земли, обхитрив туманных стражников, рассказал о последних новостях из мира «живых». Зэодер внимательно слушал, вливая в глотку суп и вино, закусывая рагу, пока Маг не упомянул королевскую семью.
— Я знаю нынешнего короля Ульриха, видел их с братом на своем берегу, — скелет отложил приборы и приник к кубку, с жадностью отхлебнув. Вино плеснуло по позвоночнику и также исчезло под мантией, не оставив на ткани ни пятнышка.
— Вот как? Ваше величество, вы умете заинтриговать, — Маг едва заметно улыбнулся и подлил ему вина.
— В тот день небо почернело, и стало так темно, как не бывает ни в одну ночь. Не горели ни звезды, ни луна. Тьма окутала мои земли, растревожила море. В тот день стихия взяла верх над плывущим кораблем со всей королевской семьей, — щелканью челюсти вторил треск огня. — Не скажу, что я был рад избавиться от правителя Фейта, но мне доставило большое удовольствие наблюдать, как их корабль налетел на рифы и разбился в щепки. Только к утру буря прекратилась, землю окутал непроницаемый туман, я слышал плач моих сторожей, их завывание, но они не приблизились к двум мальчишкам, которых по воле Фортуны прибило к моему берегу. Принцы сумели выжить.
— Должно быть, для вас это было досадное происшествие, — осторожно добавил Маг.
— Верно, поэтому я избавил их от радости. Не успели счастливые улыбки погаснуть на их лицах, а моя рука уже сжимала горло маленького Ульриха. Однако его старший брат попытался помешать, а когда понял, что это бессмысленно, упал на колени и стал молить о пощаде. Он был готов пойти на все, лишь бы Ульрих остался жив, — Зэодер опустил голову, устремив пустой взгляд на свой перстень. — И я отобрал у Рихтера душу, оставив его брату пустую, лишенную разума оболочку. Старший принц превратился в слабоумного ребенка, который, судя по вашему рассказу, до сих пор висит на шее Ульриха, короля…
— Любое колдовство можно развеять, — Маг неторопливо потягивал вино, но не глотал, стараясь не кривиться от отвратительного вкуса.
Скелет засмеялся и продолжал долго хохотать, стуча бокалом по столу, пока с силой не швырнул его в уцелевшее стекло. Окно разбилось, и осколки со звоном осыпались на пол.
— Думаешь, король настолько необразованный, чтобы этого не знать? В тот роковой день на берегу я подарил ему корону и открыл путь к власти. Он мог попросить меня вернуть брату разум, сделать его прежним, но Ульрих не стал этого делать. Он забрал Рихтера и пешком покинул мои земли, пройдя путь через Эмпти, где его никто не тронул, — король тяжело вздохнул. — Я слишком стар, моя жизнь не изобилует увеселениями. Убийство королевской семьи стало неким развлечением, как и игра с принцами, решающая, кому жить, а кому выживать. Попади к Ульриху лекарство, он задумается, прежде чем вернуть корону брату. В нем нет той жертвенности, что в Рихтере, нет благородства. Он — хищник, как я, ты и твой волк, — зашипел скелет, склонившись к Магу, но тот остался спокоен. — Слишком крупный для обычного зверя…
— В лесах и не такие водятся. Сделав удачную ставку в бойцовской яме, мне повезло его выиграть.
— Мне же повезло вдвойне, когда вы переступили порог моего дома. Такой чародей, как ты, преданный своему делу и госпоже — редкое явление. Отдать непрожитые годы за магию! Так поступают сильнейшие, — в руке Зэодера появился совершенно целый кубок, а из воздуха в него с плеском полилось багровое вино.
— Мне далеко до вашего величества. Я по-прежнему остаюсь человеком, которого Смерть рано или поздно приберет к своей косе, и мои кости лягут с другими, такими же несчастными. Вы же единственный в своем роде. Отдав свою человечность и тело, взамен вы обрели бессмертие.
Зэодер отхлебнул вина:
— В отличие от тебя, моя магия не была мне дана при рождении. Я выстрадал ее, принеся в жертву не только собственную душу, но и другие. Ты видишь их страдания, слышишь плач. Они поют этот гимн боли, проклиная и восхваляя меня.
«Мерзавец!».
Маг стиснул зубы, стараясь подавить женский голос в своей голове.
— Пока жив я, их души будут жить вечно, но что это… — король вздрогнул и заозирался по сторонам, словно кого-то ища.
— Что-то не так, ваше величество? — кулон обжог ключицу, но Маг стерпел.
— Я чувствую еще одну душу, юную и чистую, — если бы у Зэодера были ноздри, они бы затрепетали, как у хищника, почуявшего добычу.
— Это всего лишь мой Паж, но в скором времени и я смогу им «полакомиться», если, конечно, вы не возражаете? — Маг усмехнулся.
Скелет рассмеялся:
— Ты идешь верным путем, душа за душой, и вскоре сам Ульрих вручит тебе корону.
— Завладеть Фейтом слишком банально для такого, как я, — Маг поморщился.
— В этом ты прав, все они чернь и грязь под нашими ногами!
— Однако я утомил вас беседой…
Король отмахнулся и встал из-за стола. Маг тоже поднялся.
— Этой ночью вы можете спать спокойно, — скелет обвел рукой пространство и направился к лестнице, скрывшись во мраке второго этажа.
Наутро Паж с волком прошли во двор, а оттуда спустились к песчаному пляжу. Плотная стена из тумана скрывала территорию Зэодера.
Оставшись в одиночестве, Маг вытащил из сумки обтянутый черной кожей фолиант и провел пальцами по железным скобам, со щелчком раскрыв книгу на заложенной странице:
— Десять мечей, — прошептал название въевшегося в память заклинания, которое наложил на Амальтею перед уходом из замка лорда Урсуса.
Когда Маг впервые увидел его младшую дочь, то сразу почувствовал в ней магический дар. В отличие от «пустых» сестер, Амальтея изучала науки и желала обучаться колдовству. По ночам она торчала в башне Мага, наблюдая с ним за звездами и развивая свой дар. Они доверились друг другу с первых же минут, и девушка хранила тайну его истинного имени, при других называя Арканумом.
Их чувства вспыхнули не сразу, а лишь спустя время и усилились, когда Амальтее пришла пора выходить замуж. Маг долго раздумывал над планом, не зная, решится ли на возлюбленная.
В заклинании «Десяти мечей» было четко прописано, что смерть освободит душу от телесной оболочки при условии, если «жертва» по собственной воле примет эту смерть от кинжалов.
Маг все ей объяснил, рассказав о возможном риске и утрате физической оболочки, о жизни в облике духа, заточенного в кулон, пока он не составит эликсир, который и воскресит Амальтею. Девушка согласилась без раздумий, лишь бы обрести свободу и остаться с Магом. Перед танцем она выпила зелье и до последнего движения не испытывала боли. Маг укрыл ее кровоточащее тело иллюзией и с трудом наблюдал, как любимую пронзают клинки, и на полу остаются багровые следы.
Мужчина вынырнул из воспоминаний и перелистнул страницы. Ему предстояло добыть у Зэодера очередной ингредиент.
— Королевский перст, призывающий Смерть, что это может обозначать? — бормотал он, повторяя строку рецепта.
«Я хочу освободить души этих несчастных», — прошелестел женский голос, и в затылок Мага дохнуло холодом. «Они так страдают, я слышу их, и эти крики разрывают мне сердце».
— Он почувствовал твое присутствие. И если поглотит еще и твою душу, то сможет вновь стать молодым и сильным. Мы не можем рисковать ради мертвых. Их не вернуть, — твердо проговорил Маг.
Полупрозрачная фигура Амальтеи возникла у окна. Сквозняк всколыхнул занавеску, повеяло морем, чьи шумные волны ударялись об острые камни, омывая стены замка.
«Они мучаются и не замолкают. Как только мы ступили на земли короля, их голоса просят о помощи, влекут меня, хотят, чтобы я присоединилась к ним».
Маг скрипнул зубами и с раздражением захлопнул книгу:
— Уж не в Пустоту ли? В этих душах не осталось ничего человеческого. Они жаждут увлечь тебя и меня в мир Смерти. Истратив все силы, я ослабну, и Зэодер сотрет меня в порошок, а затем развеет над морем. Я не стану помогать этим душам!