Лука Каримова – Колесо Фортуны (страница 22)

Здесь не было ни солнца, ни звезд — ничего, чтобы понять, сколько прошло времени. Короткий путь казался вечностью. Может, так оно и было.

Он падал и вновь поднимался, раз за разом подъем давался все тяжелее. Боль растворилась в обожженном теле, будто земля хотела вобрать кости Мага, вцепиться в них, опутать и не отпускать, как поступила с другими. Со всех сторон доносились шепотки. Незримые, давно утратившие облик души кружили рядом, обжигая его тело холодом прикосновений.

Миг назад он помнил, для чего пришел в Пустоту, а сейчас имя любимой стало забываться. Слабо шевеля губами, он повторил короткое «Тея». Мысли в голове путались. «Я не позволю сбить себя с толку», — черной рукой, обернутой тряпьем, Маг коснулся медальона, ощутив слабую пульсацию. «Нужно торопиться».

Он оперся о надгробную плиту, та рассыпалась, открыв в чреве могилы скелет: ноги прижаты к груди, руки обнимают плечи, словно погребенный человек сильно замерз и старался сохранить тепло. Порыв ветра подхватил горсть праха и бросил в лицо Мага, будто желая окончательно ослепить.

Мужчина отвернулся от разрушенного надгробия и, запнувшись, распластался на земле. Торчащий корень напоминал скрюченный палец мертвеца, об него и зацепились звенья оков.

— Я все равно до нее доберусь, — прохрипел Маг, освободившись и нетвердо встав на ноги.

Развалины замка встретили угнетающей пустотой, здесь все было другим.

Стоило подняться по лестнице, приоткрыть скрипнувшую дверь — и перед взглядом мужчины замелькали тени. В следующий миг зал изменился: лестниц оказалось несколько, и они окружили его змеиными хвостами лабиринтов. Многочисленные ступени, коридоры и двери, похожие одна на другую. Маг услышал завывание сквозняка, перешедшее в истерический смех. Души издевались над ним.

— Даже если придется провести здесь вечность, я все равно ее найду, и вы мне не помешаете, — он взмахнул цепью и гневно ударил кулаком по стене. На камне осталась вмятина, трещины разбежались в стороны, и на пол упал очередной замурованный скелет в женском тряпье. С пальца Мага сорвался синеватый огонек: пламя охватило кости, мгновенно уничтожив.

Одна из лестниц задрожала, смазалась и исчезла, оставив черный провал.

«Замок — ловушка, где каждая деталь может оказаться обманом. Они сделают все, чтобы я не забрал у них Тею. В мире живых я был скован. Моя энергия таяла, когда я использовал чары».

Он не знал правил этого места, не знал, как живому человеку существовать в Пустоте. Бросив взгляд на цепи, Маг криво улыбнулся и поднял пустые глазницы к потолку. Под растрескавшимися балками в прорехах крыши виднелись серые тучи. Они нависли над замком, давили, но где-то вдалеке ясно слышался гром.

— Найди меня… — в воздухе пронесся знакомый шепоток. Маг свернул в ближайший коридор. На лицо упало нечто липкое, пальцы застряли в появившейся из ниоткуда белесой паутине.

«Замок изменился, но не настолько. Они играют со мной», — мужчина сорвал кусок «преграды», и та упала к ногам. Цепь звякнула о пол, и эхо удара разнеслось по коридору. Маг попытался вспомнить, каким был второй этаж в реальном мире.

«Длинный единственный коридор-темница, приоткрытая дверь в комнату Зэодера и зеркало на стене в раме из человеческих костей. Зеркало — символ связи мира живых и мертвых, единственный не запыленный предмет в комнате. Вместилище памяти, запечатлевшее все, что когда-либо с ним происходило. Амальгама впитала время, кровь и чувства не только короля, но и его жертв». Маг опустился на пол и ударил по плитам цепью, проверяя путь, как если бы очутился на болоте, и каждая обманчиво темная кочка казалась безопасной.

Плиты не треснули. Мужчина шел вперед, пока камни и стена не обвалились, открыв провал и вид на кладбище. Маг вернулся в первый коридор, проверил каждую комнату, ища покои Зэодера. Женский голос звал его, то громче, то тише, а иногда вовсе умолкал.

В одной из комнат, скрытой завесой паутины, Маг обнаружил зеркало. Внутри с закрытыми глазами стояла белокурая девушка. Ее кожа оказалась мертвенно-бледной, почти белой, волосы истончились, на растрескавшихся губах запеклась кровь, глаза затянуты повязкой, наряд истлел, обветшал. От сердца к обратной стороне зеркала тянулись многочисленные нити. Медальон задрожал, но Маг не почувствовал его обжигающего жара.

— Пойдешь к ней и никогда не вернешься, никогда, — рассмеялись из пустоты.

Маг прижал ладонь к ледяному стеклу, ударил кулаком — нити задрожали. Энергия утекала из тела белокурой девы, чужие души отбирали ее, высасывали как изголодавшиеся паучихи. Сжав цепь в руке, мужчина размахнулся и нанес второй удар — зеркало покрылось узором трещин. Маг бил еще и еще, пока от стекла не остались кусочки, удерживаемые лишь нитями.

— Я заберу тебя, — он нанес последний удар и провалился в пустоту.

Маг падал сквозь черноту, ударяясь о стены и раня плоть. Казалось, он пролетел мироздание насквозь, прежде чем рухнул в каменном зале. В центре возвышался пустой трон, окружающие его свечи вспыхнули мертвенно-синим пламенем.

— Каждый огонек — свет порабощенных Зэодером душ. Он принес их в жертву и получил взамен вечность, став королем пепла, королем Пустоты, королем ничего! — донеслись отовсюду все те же насмешливые шепотки. — На том троне лежит твоя смерть и награда.

— Значит, я встречу ее как полагается слуге Фортуны, — Маг взмахнул цепями — единственным своим оружием.

По стенам пошли трещины, и на пол высыпались кости, каждая из них соединялась с другой, пока трон не окружили скелеты с костяными мечами.

Трон по-прежнему был пуст, мертвые приготовились его защищать. Маг обмакнул цепи в синее пламя.

«Магия жизни и смерти, соединись в этой связи!» — взмолился Маг. Схватка началась.

Сколько бы нападающих он ни разрушал, появлялись новые, и не было им конца. Многочисленные черепа разлетались перед его пустыми глазницами, оборачиваясь в прах. Шаг за шагом он приближался к трону. Медальон прожег в груди дыру, обнажив пульсирующее сердце.

Души неистово противились напору живого, но цепь превращала их кости в прах. Отбросив очередных скелетов, Маг размахнулся и задел цепью подлокотник трона. Камень раскрошился, иллюзия пустоты померкла, обнажив белокурую деву.

«Аркуэне…», — взмолилась она, протянув к нему руку. Ее глаза были по-прежнему закрыты повязкой, она не видела и не слышала его, но чувствовала.

— Амальтея, — простонал Маг.

Вспомнил все и прорвался к трону, упав на него и почувствовав, что возлюбленная в его руках. Девушка провела холодными полупрозрачными пальцами по обожженному лицу, поцеловала израненные губы, заставив вдохнуть аромат персиков.

— Аркуэне, — прошептала Амальтея истинное имя Мага.

Он устало качнул головой. Стены содрогнулись от визга умерших. Из черного провала в потолке в центр зала ударила воронка, заливая пространство водой и погребая скелеты, трон и влюбленных.

Оборотень поворошил палкой в костре и бросил взгляд на осунувшегося Эверета.

После обрушения замка прошло три дня, но Маг так и не вернулся.

Как только Зэодер погиб, на Эмпти стала стекаться всякая живность, из земли проклевывались цветы и трава, зазеленели до сих пор мертвые деревья. В море то и дело мелькали русалочьи хвосты, но волк с Пажом не спешили к ним приближаться, наблюдая издалека, как морские девы изучают грот, обнаружившийся в скале под замком.

Туман по-прежнему окутывал землю, но был не таким плотным, а живущие в нем твари исчезли.

Паж упрямо не хотел уходить и топтался вокруг пасущегося поблизости инфернального коня. Волк не мог бросить мальчишку и сбегал на охоту, добывая пропитание и родниковую воду за пределами Эмпти.

Подбросив в огонь веточку сушняка, оборотень повернулся к развалинам замка. Они не нашли в нем ни одной кости, лишь пыль, камень и прах, мгновенно развеянный по всей округе.

Персиковый круг солнца плавно опускался за горизонт, окрасив небо морковно-алыми полосами. Волны неторопливо накатывали на черный песок, их плеск убаюкивал, и Паж начал клевать носом.

— Эверет, он может не вернуться, — оборотень снова попытался вразумить мальчишку, но тот упрямо мотнул головой и поджал побелевшие губы.

— Ты не понимаешь, Фуриа. Я — его ученик, он пробудил во мне магию, и я чувствую, что должен его дождаться. Ты можешь уйти, я не держу, — Эверет поднял на него большие темные глаза, в них блеснули слезы. Грязная прядь волос упала на лоб.

Оборотень доверил Пажу свое истинное имя, которым тот даже не воспользовался в корыстных целях. Эверет мог привязать оборотня к себе, заставив прислуживать вечно, но мальчик этого не сделал, а наоборот, отпустил.

Волк тяжело вздохнул, нахмурил косматые брови и почесал голые пятки друг о дружку.

— И как ты поймаешь себе дичь? Верхом на этом зачарованном скакуне? — не без ехидства спросил Фуриа.

— Если бы конь растворился, я бы ушел, но он жив, а значит, и его творец тоже. Господин вернется, я верю… — «Нет, точно знаю!» — повторял про себя Паж, не смея предаваться сомнениям.

Сумку Мага он берег, держа подальше от воды и огня. Все это время Эверет провел, изучая найденный внутри фолиант. Непонятные на первый взгляд письмена обрели для него смысл. Как и учил Маг, он смотрел истинным зрением, тренировался. Эверет даже пробовал управлять водой и землей. Под его пальцами кружили тонкие песчаные ураганчики, пока мальчик не валился с ног от усталости.