Лука Каримова – Кантор (страница 13)

Множество рук стали прикасаться к его ногам, рукам и телу. Они привязывали ровные, гладкие и длинные деревяшки к конечностям принца. Обули на его исхудавшие бледные ноги какие-то железные сапоги с множеством кожаных ремешков. Поверх тела натянули рубаху и одежду. С виду мальчик просто лежал одетым, прямым, как кукла.

Его подняли и, придерживая под руки, поставили на пол.

– А теперь, ваше высочество, подойдите ко мне, – приказал советник, поманив ребенка пальцем.

Обувь сдавливала ноги, мешая сгибать те в коленях. Деревянные подпорки впивались в кожу, не позволяя горбиться, заставляя держать спину ровной, как и руки. Тилль походил на одного из солдатиков, которые стояли в его игрушечном форте.

Превозмогая боль, он медленно, но дошел до Эрнста, с трудом сдерживая жгучие слезы унижения.

– Замечательно. Я ведь говорил вам, мой друг, что все получится, – советник одобрительно кивнул доктору.

Рутберт осмотрел пациента, покрутил, как марионеточник свои игрушки на ниточках:

– Теперь его высочество будет каждый день ходить в деревянном корсете – так я назвал свое изобретение. Король обрадуется, увидев вас, мой принц, на ногах и снова здоровым. Не пристало королевской особе бездельничать. Вы – наследник. И ваша обязанность делать все возможное, чтобы не посрамить свою честь.

«Какой вздор! Я болен!» – хотел крикнуть им Тилль, но с его губ так и не сорвались гневные слова.

***

Вендал забрался на скамью телеги, усевшись рядом с Северином. Кузнец запряг лошадь и держал поводья, готовый двинуться.

Клир с Астором сдвинули ноги мертвых, полуприкрытых холстиной, и устроились друг напротив друга колено к колену.

Петер неуверенно переступал с ноги на ногу, стараясь не смотреть на покойников.

Северин щелкнул языком, и кобыла двинулась к открытым узким воротам. Колеса заскрипели, под ними что-то с треском разломалось. Веточка. Но этот звук испугал подмастерье мельника. Он вздрогнул, сжал ткань штанов и поднял взгляд на удаляющихся собратьев.

Его хватило лишь на то, чтобы закрыть ворота. Прижавшись к ним спиной, он сполз на каменные плиты, обхватил себя руками. Горло перехватил спазм. Уткнувшись в ладони, Петер тихо заплакал. Как получилось, что за столь короткий срок из него ушла вся беззаботность и радость? Это не то приключение, о котором он мечтал. Совсем не то.

Он поднял взгляд покрасневших глаз на башни форта. Строение, будто высеченное из камня, напоминало замершую змею с черно-серой чешуей, а многочисленные узкие окна-бойницы – глаза чудовища. Они смотрят на Петера своей чернотой.

Темные облака давили на острия башенок. Подмастерье ощущал это всем телом. Ему резко перестало хватать воздуха, перед глазами все поплыло, и, свернувшись калачиком, он потерял сознание. Мысль о том, что, возможно, он умирает, заставила уголки его губ дрогнуть. На них замерла едва угадывающаяся улыбка.

Клавен стянул с незрячего глаза повязку и отдал мальчишке-помощнику. Белесая пелена растворилась, окрасив радужку алым цветом. Плащ лежал свернутым на стуле. Надсмотрщик расправил плечи. Обнаженные руки украшал рельеф мышц, покрытых тонкой вуалью из черных волос.

Из приоткрытого окошка потянуло морозным воздухом, и он вдохнул его полной грудью.

– Не жилец, – отметил Клавен, глядя в оба своих глаза на Петера, кулем лежащего на земле.

Надсмотрщик видел, как по узкой дороге от форта удаляется телега. Четверо с лопатами да трупами. Безропотно выполняющие свою работу.

– Да убережет вас сама Смерть. И свершится возмездие.

***

Марципановая роща походила на яблоневый сад. Только вместо ароматных лепестков черную землю устилал снег. Между молочно-белых деревьев, тянущихся к свинцовому небу, расплывалось марево сизого тумана: словно дыхание рощи, чьи выступающие корни укрывали мертвых.

Тишина этого места оглушала. Здесь не пахло ни сырой землей, ни пожухлой листвой, ни смертью.

Поверхность под обувью оказалась твердой, как лед. Шагов не было слышно.

Телегу с конем оставили на дороге. Северин водрузил два тела себе на плечи, остальные взяли Клир, Астор, и даже Вендал не побрезговал, не забыв прихватить лопату.

Они двигались шаг в шаг, ступая по незримой тропе друг за другом, словно боясь оступиться.

Туман потянулся к их стопам, скрыл носки обуви, закрутился полупрозрачными петлями вокруг щиколоток, едва доставая до колен. Сквозь ткань кожа покрылась мурашками.

Приблизившись к выступившему из марева высокому дереву, они остановились.

Словно почувствовав новые трупы, дерево едва заметно задрожало, или это зарябило у присутствующих в глазах? Проморгавшись, они увидели высоко поднятые из-под земли корни, между которых образовались овальные широкие лунки, заполненные непрозрачной черной водой.

Северин переглянулся с парнями и первым приблизился к дереву. Корни, будто щупальца, слабо шевельнулись, раздвинувшись в стороны, и, как только кузнец опустил первое тело в лунку, то растворилось.

– Оно будто… питается ими, – отчего-то прошептал Вендал и погрузил в лунку свою ношу.

– Деревья в этом месте живые и опасные, – едва слышно пояснил Астор, когда освободившийся Северин забрал труп с его плеча. – Благодарю, – он кивнул товарищу, на миг увидев очертания кузнеца в алом свете, словно обведенные кистью, слабо светящиеся.

– Да и трупы, скажу я вам, не совсем обычные. В лазарете они разлагались, но не коченели, – отметил Вендал.

– Одно из последствий хвори. – Астор приблизился к дереву. Он всматривался в воду, и та перестала быть для него непроглядной чернотой – прозрачная, позволяющая заглянуть на глубину, куда тянулись остальные корни и даже ствол.

– Ты… что-то видишь? – Принц коснулся его локтя и слегка сжал, чтобы лучник не свалился в лунку. Клир отметил изменения в глазах друга: белесая пелена радужки стала более прозрачной.

– Там – другой мир. Подземный, красный как кровь. Стволы и корни связаны между собой большой сетью, я вижу их так четко. Тела слились с этой сетью. Но с них будто сняли кожу, оставив скелеты. – Лучник невольно наклонился вперед, а затем ощутил сильное давление на щиколотке – это оказался вырванный из руки Клира оживший корень.

Мужские крики разнеслись по Марципановой роще.

Принц и остальные склонились над лункой, вооруженные кто лопатой, кто топором. Они разрубали корни, пытавшиеся затянуть лунку и не позволить Астору вынырнуть обратно.

Лучник же замер в алом мире, едва касаясь носками черной паутины. Он вовсе не был в воде. Запрокинув голову, Астор увидел черный зеркальный овал лунки, в нем отражались его собратья, они что-то кричали, но звук их голосов не проникал сюда.

Лучник попытался быстро развести руки в стороны, как при плавании, но это оказалось тяжелее. Будто нечто незримое сковывало движения, делая их медленными.

Перед ним пронесся один из скелетов, устремившись вверх и застряв в подобии темного потолка из почвы. Болтающиеся ноги мгновенно обернулись очередными корнями, а с обратной стороны из земли теперь торчали свежие кости, напоминая костяной росток.

Паутина задрожала, и Астор увидел очертания мужской руки, прошедшей сквозь лунку и вцепившейся в корень, связанный с остальными. Кожа стала постепенно растворятся, но пальцы не переставали сжимать.

Медленно, словно поднимаясь по слишком высоким ступеням, лучник сумел добраться до руки и схватиться за нее. Миг – и его вытянули за пределы подземного мира.

Астор зашелся сухим кашлем. Онемевшие конечности покалывало множеством тонких игл.

Куртка, хоть и сухая, прилипла к быстро вспотевшей спине. Краснота перед глазами померкла. Он вновь ничего не видел, даже очертаний. Слышал лишь тяжелое дыхание и стоны Северина.

– Что с твоей рукой? – хрипло спросил лучник, осознав, кто пожертвовал собой, чтобы вытянуть его.

– Как будто кожу содрали заживо, – процедил за товарища Вендал, шурша тканью, оторванной от рукава его рубахи, и проворно перевязывая кузнеца. – Хорошо, что до локтя, и то левая.

– Ты так считаешь? – натужно спросил почти белый как снег, Северин, с трудом удерживая себя в сознании.

Руку невероятно жгло, во рту ощущался привкус крови. Как только он запустил конечность в лунку в попытке нашарить голову Астора, его перчатку и кожу мгновенно разъело. Если бы он провозился еще дольше, то черная вода растворила бы плоть до самой кости, если не совсем…

– Поработали и хватит, пора сваливать, иначе эти корни затащат нас под землю, – скомандовал Вендал и помог Северину подняться. – Ну ты и здоровяк, – пропыхтел красавчик беззлобно.

– Там нет земли, – сказал Астор, нащупав крепкую ладонь принца и взявшись за его локоть.

Сейчас он, как никогда, ощущал себя слепцом, который без чужой помощи не в состоянии сделать и твердого шага.

До телеги они уже не шли, а ковыляли, как старики. Особенно таковыми себя чувствовали Северин и Астор, обоих уложили на места, где до этого были трупы.

Клир заботливо укрыл их материей. Лучник свернулся под ней, а кузнец застучал зубами, его лихорадило.

Принц и Вендал заняли места на облучке. Щелкнув кнутом и не жалея кобылу, они быстро покатили к форту.

– Что ты увидел? – тихо спросил кузнец, почти уткнувшись лучнику в макушку.

– Другой мир, красный, словно кровь разлили. Деревья рощи – это единая паутина, корни сплетены между собой, трупы растворяются в них, оставляя скелеты.