Лука Каримова – Драконья ставка (страница 6)

Мирабела покраснела от негодования и стыда. Если платье треснет, то ей придется разгуливать по рынку в поисках нового в одних панталонах, расшитых сердечками, а затем еще и спорить с Зигфридом о цене наряда, даже если она будет платить из собственного кармана.

– Обождите, ваше высочество, – прокричал с обратной стороны двери гном. – Вы уж простите старика за вольность, но без этого никак…

Не успела Мирабела понять, что господин Брунд имел ввиду, как ощутила мягкий, но точный пинок, который помог ей вылететь как пробке из бутылки игристого вина и упасть прямо на Зигфрида. Счастье длилось всего миг, когда оба услышали четкий треск одежды.

Юбка все-таки не выдержала таких мучений и едва не сползла на землю. Девушка успела поддержать ее и обмотать вокруг бедер, в то время как пуговицы и подтяжки от брюк господина Драго лишились своих законных мест, обнажив мускулистые волосатые икры в чешуе, напоминающей чулки. Бедра дракона прикрывала длинная рубаха и камзол.

– Простите, – зашептала Мирабела, путаясь в своей несчастной юбке и одновременно помогая ростовщику быстро вернуть штаны на законное место и прикрыть срамоту.

– Ваше высочество, – прорычал дракон, закатив глаза. Из его ушей и ноздрей вырвались язычки пламени.

С рынка донесся женский окрик:

– Кажется, пахнет жареным?

– Не волнуйтесь, я вычту этот урон вашей одежде из своего жалованья, но умоляю, давайте отойдем в ближайший переулок, чтобы я смогла поправить дело, – взмолилась принцесса, подхватывая саквояж свободной рукой, а второй пытаясь удержать юбку на бедрах и выудить из кармана волшебную палочку.

Господин Драго, все еще пребывая во власти гнева, пыхтел, но втянул помощницу в неприметный проулок и, отвернувшись, прижался горячим лбом к холодной стене. Он только и мог, что дышать огнем да бубнить под нос то, что не следует слышать благовоспитанным девам.

Заозиравшись по сторонам и убедившись, что им никто не помешает и больший конфуз обоим не светит, Мирабела достала из саквояжа нитку с иголкой, махнула на них палочкой, и те стали быстро орудовать с одеждой дракона, в то время как принцесса водила палочкой по разрезу юбки, но, к несчастью, артефакт выдохся и девушке пришлось радоваться, что она прихватила с собой крохотную сумочку с ремешком, которым и обвязала пояс, подоткнув ткань так, чтобы юбка не свалилась.

– Готово, можете поворачиваться. – Мирабела тщательно осмотрела брюки дракона и одобрительно кивнула.

– Надеюсь, на этом наши злоключения завершатся. Гном обязан возместить вам испорченный наряд. – Зигфрид поднял указательный палец вверх. – А сейчас идемте. Прежде чем этот город преподнесет нам еще какой-нибудь «сюрприз». Вроде танцующих троллей или говорящей мостовой, – фыркнул дракон.

– Я бы с удовольствием посмотрела на танцующих троллей, – парировала Мирабела, на ходу подбирая юбку и стараясь не отставать. – Это было бы куда интереснее, чем демонстрация ваших чешуйчатых чулок.

Из ноздрей ростовщика с шипением вырвалась струйка дыма.

Мирабела же, в своей остроконечной шляпке, думала о письме Ворчулы и словах тетушки.

«Интересно, как же они с Бесом разрешат эту проблему?» – размышляла она.

– Мои чулки, как вы изволили выразиться, ваше высочество, спасли мой… неважно. Маскировка чешуей – одна из драконьих особенностей. Будь вы моей расы, умели бы так же.

Мирабела представила, как превращается в подобие змеи, и скривила губы. Прядь рыжих волос упала ей на лоб.

– Мне понравилось то, как вы мастерски сделали вид расстроенной саламандры и дышали в стену огнем. Если за ней кто-то живет, то они просто обязаны выплатить вам деньги за отопление. – Она убрала волосы за ухо и широко улыбнулась дракону.

– Если бы я позволил себе, то от двери этой треклятой гномьей лавчонки осталась бы обугленная дыра, вполне пригодная чтобы выйти, а не сгибаться в три погибели, – ворчал Зигфрид, широко шагая по улице.

– Бесцельная трата огня. Недовольный гном больше не пропустил бы нас через свой портал, заплати вы ему хоть в три раза больше.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Струйка дыма стала тоньше.

– Ваша проницательность, как всегда, на высоте. Но давайте сосредоточимся на нашем франте-конкуренте. Если он так же «талантлив» в финансовых вопросах, как и в охране собственной пещеры от ворья, то, возможно… – Зигфрид на мгновение задумался, и в его глазах мелькнул тот самый хищный огонек, который так хорошо понимала Мирабела – никакой пощады должникам. – Сначала – жесткий разговор, затем просроченные проценты. И только потом в качестве жеста доброй воли мы можем подарить ему, например, одну, самую дешевую, свечку. С запахом выгоревшего кошелька.

– Я всегда знала, что в глубине вашего сердца таится сентиментальность, – с невозмутимым видом заключила принцесса.

– Таится и будет таиться дальше, ваше высочество, под непробиваемой чешуей, – отрезал Зигфрид, сворачивая в сторону небольшого замка. – А теперь на пути к моим деньгам стоит советник, которого следует привести в чувство. Желательно до того, как он отдаст последние портки нашему конкуренту-свечевару.

Глава 3. Ночной переполох и дама без панталон

Зашнуровав высокие остроносые ботинки, Карга кивнула своему отражению в зеркале. Ее глаза округлились, а губы раскрылись, образуя букву «о».

– Точно! Бальзам!

Ведьма склонилась над трюмо и вытащила из ящика крохотную баночку. Отвинтив крышечку, она подкрасила губы и, причмокнув, осталась довольна. Застегнув теплый плащ, зачарованный от ветра и дождя, Карга поправила воротник-стойку и, натянув на руки перчатки, подхватила мешок с пожитками. Это в сказках рассказывают, мол, летать легко и удобно. Но никто не задумывался, что стоит провести в воздухе от силы десять минут, как окоченеешь, свалишься с помела и расшибешься, да так, что косточек потом не соберут.

Сунув бальзам в карман и прихватив шляпу с широкими полями, Карга покинула спальню.

У лестницы в башню ее поджидал переодетый во все черное Бес. За спиной пажа переливались кожистые крылья-плащ, едва доходящие до бедер. Волосы он стянул на макушке в хвост, приоткрыв заостренные, как у фейри, кончики ушей. На бедре висел кошель.

– Мы ничего не забыли? – спросила Карга, оказавшись на открытом воздухе под звездным небом.

Ни облачка, ни намека на дождь или треклятую стаю уток. Только из соседских труб в воздух поднимались струйки яркого дыма.

– Вилка остается дома, он сам себе хозяин, с голоду не умрет, ну, а Жабо мы берем с собой, – с этими словами Бес вытащил земноводное из кошеля. Оперный певец раскрыл пасть и приготовился запеть, но паж аккуратно прикрыл ему рот ладошкой. – Не сейчас. Дождись, когда окажемся в воздухе.

Ведьма закатила глаза и повернулась к печной трубе. Постучала кончиком ботинка по паре кирпичиков – раздался скрежет, а затем приоткрылась потайная дверца в чуланчик, где хранилась метла.

– От него будет польза, поверь мне. Я его испытывал, – улыбнулся Бес и усадил Жабо на кончик метлы, как раз перед пальцами Карги, которая уже оседлала помело.

Жаб вцепился в древко. Паж потянул за него, убедившись, что земноводное не отлепится.

– Да что ты? Арии будет распевать, чтобы я не уснула?

– И это тоже, – Бес погладил певца указательным пальцем промеж глаз, и Жабо вытаращился во мрак, осветив пространство двумя широкими желтоватыми лучами. Земноводное издало булькающий звук и действительно запело что-то веселое.

Паж усмехнулся и устроился сзади, обняв Каргу за талию.

– Ну, бес мне в ребро и ветер под зад! Вуи-и-и-и!

Победоносный крик ведьмы разнесся эхом, и метла взмыла в небо. В прутьях блеснули золотистые искорки и медленно упали вниз, опустившись на крыльцо, где сидел Вилка и прощался с хозяйкой, помахивая хвостом, пока ведьма не превратилась в крошечную блестящую точку. После чего кот довольно мяукнул и, поведя ухом, бросился за мышью, а там и за кроликом можно погоняться.

Ветер всколыхнул полы ведьмовского плаща и запутался в волосах, играя с кончиком пепельной косы.

Летели весело, Бес даже что-то подпевал Жабо, а потом и вовсе повернулся к ведьме задом, уперевшись в ее спину своей и выудив из кошеля сахарный леденец на палочке в форме чего-то продолговатого. Наслаждаясь конфетой, он крепко держался ногами за черенок и думал о том, какие мысли преследовали дочь кондитера, пока она заливала в формочки расплавленный сахар и карамель. «Явно не монашеские, – Бес присмотрелся к блестящему от слюней леденцу и усмехнулся. – Покажи этот фаллос Ворчуле, та бы точно не удержалась и перекрестилась, залив глазенки святой водой от какого-нибудь отца Роберто и обозвав несчастный леденчик демоновой игрушкой, которую непозволительно показывать приличной даме».

Бес скосил глаз на Каргу. В полумраке ее бледное лицо выглядело еще белее.

«Вот и у нее есть свои предрассудки о демонах…» – некоторые мысли тревожили Беса уже не первый год их совместной с Каргой жизни, но он решил, что подумает об этом в другой раз. Сейчас ему было слишком хорошо вот так лететь вдвоем навстречу приключениям.

Путь был неблизким, но на метле куда быстрее, нежели добираться пешком, верхом, на велосипеде или электрической повозке, которые Карга недолюбливала. Уж больно смрадные. Проедут, задымят всю улочку, не продохнуть.

Ветерок приятно холодил кончики ушей Беса и босые ступни. Отчего-то в воздухе ему становилось еще жарче, чем на земле. И лишь зимой пажу было жить в радость, кувыркаться в снегу вместе с Вилкой, а еще лежать среди ледовых осколков в пруду после жаркой бани.