Лука Каримова – Дитя ворона (страница 4)

Они вошли через оранжерею, где Энья ещё не была. Среди горшков с цветами и прочими растениями она увидела клавесин.

— Почему он здесь, а не в музыкальной комнате? — она подошла к инструменту, погладила его поверхность, откинула крышку и… — Можно я сыграю?

Как мог Девон отказать при виде этих ярких зеленых глаз?

— Буду рад послушать, — он опустился в кресло, а Энья на скамеечку.

На столике рядом с герцогом появился кофейник с чашками и корзинка со свежими булочками с корицей.

Энья играла дивно, а стоило ей запеть, как герцог откинулся на спинку кресла, слушая ее мелодичный голосок. В его голове проносились образы прошлого.

«Я позабочусь о ней», — он мысленно обратился к душе Риены.

Ужинали они в столовой при уютном свете множества свечей в золотых канделябрах и подсвечниках. Высокие окна, за которыми зажглись первые звезды, открывали вид на зеленый холмик и море. Вместо привычной белой скатерти лежала малиновая, а в вазе красовались кремовые розы. Да и мебель слегка изменилась.

«Утром я не придала этому значения, но вроде бы все было по-другому, да и стол стал меньше. Теперь мы с герцогом сидим ближе», — но ей это нравилось.

Девон пришелся ей по душе. Казалось бы, в нем было все то, чего так не хватало ее родному отцу.

Как бы ни храбрилась Энья, ей не доставало отцовских тепла и заботы. Когда-то он был почти таким же, как герцог, но с появлением мачехи все изменилось. Быть может, если бы не нянюшка, Энья совсем отчаялась и подумывала бы сбежать в горы.

Мачеха предпочитала, чтобы за каждым приемом пищи, Энья сидела как можно дальше от нее и Сюзеты, а отец молча читал газеты, не обращая внимания, что родная дочь так отдалена от него и не получает заслуженного десерта.

Хотя бы это не заставляло Энью грустить. «У меня зубки не болели, и я так не мучилась, как Сюзет».

В это время дня, герцог предпочел выпить что-то бордовое из бокала, на вопрос можно ли Энье это попробовать, он покачал головой.

— Детям это пить запрещено.

Энья ощутила резкий аромат, смешанный с виноградным и поморщилась.

«Пахнет чем-то кислым… вряд ли мне даже в будущем захочется его пить», — и она принялась за мясное рагу.

После ужина Девон провел ее до спальни и хотел было уйти, но девочка задержала его руку в своей:

— А… вы не могли бы прочитать или рассказать мне сказку на ночь? Нянюшка так обычно делала.

Девон несколько растерялся, подсвечник в его руке дрогнул:

— Так тому и быть, — он хотел было придвинуть кресло к постели, но Энья покачала головой.

— Слушая сказки, я любила сидеть у камина, если вы не против… — смущенно пробормотала она.

— Конечно нет, устраивайся поудобнее, и я расскажу тебе историю об одном чародее, — и под треск поленьев он начал свой рассказ. — Жил-был на свете чародей и было у него все: замок, богатства, власть и магия. Горд и тщеславен был тот мужчина, но, однажды, повстречалась ему девушка невиданной красоты. И влюбился он в нее без оглядки, готовый бросить к ее ногам все свои сокровища. Но отказала ему девушка, ее сердце принадлежало другому. Шло время, а чародей, дабы заглушить боль своего разбитого сердца странствовал по миру, изучал магию и развивал свои способности. Хотел он было сразиться с равным себе по магической силе, надеясь погибнуть в доблестном сражении, но застигла его весть печальная. Его любимая скончалась.

Энья прижала ладошку ко рту, удивленно захлопав ресницами и не смея перебивать герцога.

— Не успел он с ней проститься, предали бедняжку огню, и в пламени его сгорели последние крупицы любви чародея. Обернулся он зверем лесным и бежал через леса, поля, горы и долины до тех пор, пока не упал от усталости, готовый принять свою смерть и соединиться с возлюбленной. Но у небес на него были свои планы, нельзя было ему просто так покинуть мир живых. Впереди его ждало предназначение. Забрезжил свет надежды, остался после его любимой ребенок и решил чародей, что заберет дитя к себе, но сначала узнает, как живет то чадо. В этот раз обернулся он птицей, а затем другим мелким зверем и все наблюдал за ребенком. Малыш рос здоровым и умным, чувствовалась в нем магия, но кто же поможет ему развить ее? Ведь родной отец дитя простой человек. Не знал ворон как поступить. Украсть — грешно, но и тут судьба помогла ему и направила дитя к ворону, и встретил он его как родное. И жили они долго и счастливо, — Девон заметил, как клонится головка Эньи на бок. Она с трудом пытается не уснуть, но глазки ее смыкаются.

Подняв малышку, он отнес ее на кровать, снял туфельки и укрыл одеялом:

— Спи, дитя ворона, я буду с тобой, — прошептал Девон, целуя ее в висок и покинул спальню.

Глава 3

Энья проснулась от настойчивого стука и, распахнув глаза, приподнялась на локтях. На жердочке у стола сидела ворона с белым оперением. Девочке никогда не доводилось таких видеть.

Неторопливо она сползла с кровати и, на ходу натягивая чулочки, бесшумно прошла по ковру. Птица ничуть не испугалась, глядя на нее красным, как смородина, глазом.

— Здравствуй, а ты случайно не Мортимер?

Карканье послужило ей ответом.

— Ух ты! Какой же ты необычный, — Энья осторожно протянула к нему руку, чтобы потрогать, и ворон позволил его погладить, взъерошив перья от удовольствия. - Белый как снег, надо же.

Девочка распахнула окно и глубоко вдохнула доносящийся с моря солоноватый воздух. Сейчас он не казался ей непривычным, как во время прогулки.

— Знаешь, Мортимер, а у меня сегодня день рождения. Раньше мы с отцом, нянюшкой и слугами отмечали его каждый год: кухарка готовила мои любимые блюда и обязательно невероятный пирог, отец и слуги дарили разные подарки. В тот день папа катал меня верхом, мы объезжали округу, гуляли по ярмарке в деревне, я каталась на карусели, ела хрустящие яблоки в карамели, а потом… — ее взгляд остекленел, а пальцы впились в оконную раму. — Все прекратилось, единственные, кто отмечал мой день рождения, — были слуги и нянюшка, но нам приходилось вести себя очень тихо, и от десертов оставалось не так много, но даже маленького пирожного с одной свечей мне хватало, ведь главное — это не подарки, а то, что обо мне никто не забывал, — ее голос дрогнул, и, склонившись над подоконником, она расплакалась.

Ворон осторожно уткнулся клювом в ее пушистые после сна волосы, пытаясь на свой птичий манер утешить бедняжку.

Громко шмыгнув носом и неподобающе леди утерев нос рукавом, Энья погладила птицу по сложенному крылу.

— Как нянюшка и хотела, я осталась жива, приехала сюда, впервые увидела море — вот они, мои подарки, и я этому тоже очень рада. Если бы не герцог, не знаю, что бы со мной приключилось, — она смахнула слезы, но завидя в зеркале свое отражение — ужаснулась.

— Нельзя в таком виде появляться перед Девоном, — устыдилась Энья, помня наказы нянюшки о том, как леди должны выглядеть.

Сбрасывая с себя на ходу помятое после сна платье, она быстро умылась и долго причесывала спутавшиеся волосы. В шкафчике висело новенькое платьице.

Взглянув на себя еще раз в зеркало и убедившись, что волосы не торчат, Энья направилась к двери. Ворон каркнул и вспорхнул ей на плечо. Девочка пошатнулась, птица оказалась тяжелой:

— Все-таки, ты очень необычный, а у меня был ворон, с которым я играла в шахматы, может, и ты умеешь? — и неторопливо пошла в столовую.

Солнечные зайчики прыгали по стенам и потолку, оставляя блики на боку кофейника. Из мармит[1] тянуло ароматом жареного бекона и яичницы.

Девон уже сидел за столом, хрустя прямоугольником тоста с плавленым сыром и читая свежий выпуск газеты.

— Доброе утро, вот и мы, — Энья села напротив мужчины.

— Здравствуй, Энья и… Мортимер, — герцог отложил газету в сторону и взмахнул рукой. — Что ты будешь на завтрак? — от мановения его пальцев крышечки открылись и в воздух поднялось облачко пара. — Есть жареные сосиски, бекон и ветчина, тосты с сыром и томатом, омлет, свежие овощи, каша с разными джемами…

— Мне, пожалуйста, тост с томатами и омлет, — «Давно на завтрак не было столько всего, а ведь вчера была только каша. Хм, должно быть, герцог не знал, что я люблю», — решила она. На ее тарелку, не запачкав скатерть, опустились горячие тосты и омлет.

Чтобы не досаждать молодой хозяйке, ворон переместился на спинку ее стула, и девочка расслабила плечи:

— Откуда в доме появляются продукты и газеты? Ведь у вас нет слуг, или это тоже магия? — спросила она.

— Не совсем, в магии, как и в природе, есть свои законы. Магия не может создать для тебя еду, а только приготовить ее из уже существующих продуктов. Раз или два в неделю мне доставляют все необходимое из деревни, как и газеты, одежду для тебя.

— И вы никогда не уезжаете далеко от замка? — Энья подала кусочек сыра Мортимеру, и тот проглотил его, щелкнув клювом.

— Время от времени, но отдаю предпочтение прогулкам на моей территории. И я надеюсь, что сегодня ты составишь мне компанию в одно место, — его глаза хитро блеснули, но Энье показалось, что это игра солнечных зайчиков.

— Конечно, я люблю изучать все новое. Приезд к вам — моя первая в жизни поездка, жаль, что она прошла в ночи, но тогда я бы не увидела такого звездного неба и гор. Мне показалось, они стали ближе, чем я видела их из дома.

— Не показалось, приятного аппетита.

Остаток завтрака прошел в тишине, но Энья решила, что раз герцог читает за столом и не видит в этом ничего предосудительного, то и она в следующий раз может прихватить с собой книгу. Однажды дома она так и сделала, но мачеха была недовольна, сказав, что неприлично читать за столом.