Лука Каримова – Дитя ворона (страница 25)

— Приветствую, баронесса Раунинг, — он склонил голову. — Леди Сюзет, поздравляю вас с днем рождения и вручаю то, без чего не сможет обойтись ни одна юная леди, — он протянул было ей бархатную коробочку в виде сердца. Сюзет с жадностью вцепилась в нее пальчиками, но герцог не поторопился отпустить подарок. — Его лично выбирала ваша сестра.

Энья поймала взгляд Девона и, улыбнувшись кивнула, хотя палец о палец не ударила бы ради Сюзет.

Мать и дочь раскрыли коробочку и одновременно выразили восторженный стон. На атласной подушечке лежало дивное колье из розовых драгоценных камней. К нему прилагались серьги, браслет и кольцо.

— О Небеса! — едва не запищала Сюзет, попытавшись отцепить колье от подушечки, но Колет шлепнула ее по ладони.

— Осторожно, дорогая, на тебе уже есть одно украшение. Это мы оставим на потом. Благодарю вас, герцог, у вас превосходный вкус. Повезет же той, которая станет вашей женой, — заворковала Колет, взяв его за руку и придвинувшись на шаг, дабы герцогу было удобнее разглядывать вырез ее лифа.

— Так оно и будет, а теперь позвольте пригласить вас на танец?

— Почту за честь. Сюзет, дорогая, веди свою сестру в круг достойнейших из твоих друзей. Нашей дикарке стоит обзавестись полезными знакомствами. Не правда ли, герцог?

Девону с трудом удалось сдерживать насмешливую улыбку на лице. Он бросил взгляд на Энью, но та была само спокойствие. Странное поведение подопечной тревожило герцога, но Энья так и не вернулась к теме их разговора.

Танцуя с Колет и слушая ее болтовню в пол-уха, он внимательно следил за Эньей.

Вот ее пригласил на танец высокий десятилетний мальчик со светлыми кудрями, затем Сюзет предложила ей сока, даже не разбрызгав на платье, видимо, посчитав его не таким красивым как свое, чтобы портить. Энья вежливо всем улыбалась, делала реверансы, молча слушала или старалась поддержать беседу. Но все чаще Девон замечал ее вымученную улыбку и тоску в потухших глазах. Этот бал был ей совершенно неинтересен. Она бросала взгляды на стоящего у фонтана отца, но он ни разу к ней не подошел.

«Мерзавец, у тебя нет сердца… как ты можешь так поступать с собственной дочерью», — негодовал Девон, пока не прекратил танец и не увел Колет к группе взрослых, чьи отпрыски упражнялись в подражании им же. Маленькие жеманницы и франты, распушившие свои перышки. Чему могла научиться Энья, общаясь с такими детьми? Явно не скромности.

Но долго это не продолжилось. Энья подошла к отцу, что-то ему сказала, от чего барон разве что не посинел. Его лицо стало маской умирающего, и это не могла не заметить леди Колет. Недобро сузив глаза, она улыбнулась гостям и, извинившись, отошла к супругу.

«Что задумала эта маленькая искательница приключений?», — недоумевал герцог.

Колет покраснела, отпаивая мужа холодной водой в бокале, и удалилась следом за Эньей.

— Герцог Девон, расскажите, пожалуйста, моим подругам о том, где вы купили парюру[1] из розовых драгоценных камней, — попросила Сюзет, когда герцога оккупировала стайка девиц в пышных платьицах с веерами.

Колет и Эньи уже не было в зале, а разметать барышень, словно осеннюю листву, герцог не мог. К их разговору прислушивались почтенные матроны.

Колет прикрыла двери в залу, чтобы ей не помешали, и подошла к стоящей у перил девочке. За спиной среди складок юбки, она держала то, что должно было покончить с ее проблемой раз и навсегда.

Энья не удивилась ее приходу. В глазах девочки было спокойствие и… смирение, словно она знала и ждала этого мига. Точно с таким же лицом, когда-то давно Колет встретила и Риена. Наглая чародейка, вздумавшая встать между Колет и Болтоном. Тогда будущая баронесса и не подумывала о том, что у барона к этой бронзоволосой девушке может быть что-то, кроме страсти, но нет… он женился на ней, увеличил свое состояние и не сразу думал развестись. А все из-за беременности Риены. Тогда-то Колет и поняла, каким малодушным оказался Болтон, не сумевший избавиться от двойной обузы. Но Колет умела ждать и дождалась: в поместье Болтона она отправила свою служанку, и та день за днем подливала в питье Риены яд. Он действовал медленно, но верно. Постепенно жизнь угасала в чародейке. Колет убрала соперницу и расчистила путь к браку, но к тому времени, как это произошло, Барон превратился в трусливого мужчину, снедаемого муками совести. Он и на дочь-то не мог смотреть без слез, чувствуя свою вину. Болтон надоел своей молодой жене. Колет мечтала о богатстве и поэтому вышла за него замуж. Хотя бы их дочь будет обеспечена и вырастет в достойных условиях.

Колет надеялась увидеться с новым опекуном Эньи в столице, но многие отзывались о нем как о человеке, предпочитающем тишину и покой, вдали от шума и столичных увеселений.

С первого взгляда Колет влюбилась в этого неприступного и властного мужчину. От него так и веяло силой, а роскошь, в какой он жил, будоражила ее воображение. И все это достанется Энье, а не ей и ее Сюзет!

Колет долго думала, как избавиться от падчерицы. Если это не удалось дома, то уж сейчас должно получиться, и, о, счастье! Они прибыли в столицу! Тогда-то Колет и послала за девчонкой наемника, но он умудрился ее упустить. Неизвестно каким чудом Энья улизнула у них из-под носа! Удивительно, как она не разбилась, гуляя по крышам. И вот сейчас она стоит перед ней. Наконец-то, Колет завершит начатое.

— Скажите мне одно: это вы погубили мою матушку? — ровно спросила Энья.

Колет удивленно вскинула брови, а затем усмехнулась, решив не отпираться. Да и почему бы не удовлетворить последнее желание умирающей.

— Да, — она поведала ей о зелье и яде, но ни одна черточка на лице девочки так и не дрогнула. На этом Колет не остановилась, желая добить ее. — Сегодня я подолью герцогу Девону любовное зелье, и история повторится, также как с твоей матерью и отцом. А моя крошка будет обеспечена на всю жизнь.

Из-за спины мачеха вытянула руку с зажатым в ней кинжалом. На ее лице читалась гримаса безумия. Она была куда страшнее гнева феи или внешности гоблинов, даже клыкастая улыбка русалки была привлекательнее, чем безумный оскал Колет.

— Я сообщу всем, и в первую очередь, моему дорогому герцогу о твоей смерти, несчастный случай: падение в водопад… — приговаривала женщина, надвигаясь на Энью.

Девочка прижалась спиной к перилам, чувствуя за собой пустоту, еще немного и она упадет. Сжав кулачки, Энья прошептала:

— Я… понимаю, почему вы так сделали, но пусть небеса простят вас, а я… не могу.

От ее спокойного голоса и гордой осанки мачеха взбесилась еще сильнее и бросилась на девочку. Сталь лезвия блеснула, отразив в себе звезды, но так и не достигла своей цели. В последний миг Энья отскочила в нишу, до сих пор скрытую за ее плечами. А мачеха вместе со всей своей злобой, хранящейся в черном мстительном сердце, канула в водопад через перила, не удержав равновесие и навсегда сгинув в его пучине.

Энья все рассчитала, заранее осмотрев место встречи. Прижимаясь горячим лбом к колонне, она прошептала:

— Вот я и отомстила за тебя, матушка…

Часы в зале оповестили о полночи, эхо разнеслось по бальному залу и достигло балкона. Дверцы с грохотом распахнулись, и к Энье вбежал Девон. За руку его цепляла маленькая Сюзет, пытаясь отвлечь и не впустить, но они замерли, увидев Энью одну. Девочка поддерживала на груди ставшее прежним материнское платье. Бронзовые волосы посеребрил свет луны, отразившись в больших, без единой слезинки, зеленых глазах. Энья тяжело вздохнула и прошептала голосом, не присущим ребенку:

— Девон, я очень устала и хочу домой. Довольно с меня этого кошмара, — она бросила взгляд на водопад и прошла мимо герцога и сестры к выходу.

Вслед за Сюзет на балкон вышел ее отец.

— Что произошло? Я видел, как Колет сюда вошла… — промямлил он.

— А вот я — нет, и надеюсь, больше никогда ни вас, ни вашу дочь не увижу, — строго сказал Девон, отцепив пальцы Сюзет от своего рукава и последовав за Эньей.

Он подхватил девочку на руки, когда она почти достигла кареты и прижал ее к своей груди, не промолвив ни единого слова.

***

Немного погодя, в столичном обществе о леди Колет ходили разные слухи, одним из них был тот, что она влюбилась в неизвестного путешественника и уплыла с ним за океан. Девон не стал подпитывать эти слухи правдивой историей о кровожадной мачехе. Он не хотел впутываться в это дело. Спокойствие Эньи ему было важнее. После того случая на балконе, когда мачеха едва не лишила ее жизни, девочка надолго погрузилась в себя. Она молча встречала каждый день, глядя на мир опустевшим взглядом. Девон не на шутку испугался за ее здоровье. Энья больше не походила на ту веселую девчонку, глядящую на мир широко раскрытыми и любопытными глазами. Она подолгу гуляла вдоль моря, изредка разговаривая с дочерью морского владыки Аделой, а с Девоном еще реже. Герцог не понимал почему она закрылась от него, но по совету русалки дал ей время прийти в себя.

Осень вступила в свои права, а с ней Девону пришлось отправить Энью в школу чародейства. Куда она безропотно уехала. В тот день в ее глазах Девон увидел облегчение.

Он надеялся, что учеба и новые знакомства помогут ей, но постарался держаться вдали и не давить на девочку, часто переписываясь со знакомыми чародейками-преподавательницами и иногда с Эньей.