Лука Каримова – Дитя ворона (страница 17)

— Можно я не поеду? — жалобно спросила она.

— Почему? — удивился Девон.

— Они снова будут меня унижать и говорить, что у меня нет красивой прически или дорогого платья с украшениями. Делать все, как обычно, — она нахмурилась.

— Тебя волнует, что они скажут?

Энья покачала головой:

— Нет, но мне все равно неприятно. Если я похожа на маму, то не могу быть страшненькой, потому что мама красавица. Я ведь много раз видела ее портреты, сравнивая себя с ней.

Девон привлек ее к себе, уложив рядом:

— Так и есть, а о нарядах не беспокойся, ты будешь блистать и затмишь Сюзет.

Его слова придали Энье уверенности. Каждый день рождения сестрицы она наблюдала вдалеке от праздника, стоя на улице под окнами или прячась за кустами шиповника.

В их доме всегда собиралось много народу, в особенности детей из богатых семейств. Они играли, объедались сладким, пили шипучую воду, лакомились мороженым и развлекались разными играми.

Энье же было запрещено посещать это мероприятия, чтобы своим видом не отпугнуть их.

Уже тогда она понимала — если гости увидят ее в старом коротком платье, с мозолями и порезами на руках, то в первую очередь плохо подумают о мачехе. Иногда Энье очень хотелось, чтобы все узнали, какой она нехороший человек, и как несправедлива с ней. Но каждый раз, что-то останавливало ее устроить скандал, закатить истерику и высказать при всех то, что она думает о Колет.

Она возвращалась в свою мрачную спаленку, глядела в зеркало большими грустными глазами с темными кругами от недосыпа, и повторяла:

— Я не буду такой как вы. Не стану, ни за что! — и она не стала.

Если для Сюзет счастье заключалось в новых платьях, шляпках, игрушках, то для Эньи в совсем ином. Девон хоть и не был ее отцом, но стал близким другом. Тем, кто претворил в жизнь ее светлую мечту.

«Я бы не смогла заключить сделку с демоном, потому что он бы не смог мне ничего предложить», — подумала она, глядя сквозь ветки дуба на кусочек голубого неба. Девон задремал, крепко обнимая ее. Его пальцы запутались в ее волосах, но Энья не обратила на это внимания. Она прикрыла глаза и глубоко задышала, вдыхая аромат леса.

В тот же день они отправились в столицу. Герцог хотел, чтобы у Эньи было все самое лучшее, и никто не посмел обидеть его малышку.

До этого дня Энье не доводилось бывать в городе. Обычно сюда ездили мачеха и Сюзет. Гуляя по бутикам, тратили отцовские деньги, ужинали в дорогих ресторанах, проводили досуг в театре и на множестве обедов у знакомых аристократок.

От няни Энья знала, что Колет родилась в столице и всю жизнь до встречи с отцом там прожила. От того жизнь в пригороде была для нее невыносимо скучна. Однако, как она ни просила купить в столице дом, отец почему-то постоянно находил причину для отказа. Нянюшка даже упомянула, что после смерти матушки Эньи финансовое положение отца стало ухудшаться. Возможно, это было как-то связано с завещанием ее покойных бабушки и дедушки, которых Энья никогда не знала.

Столица поразила ее своим шумом, многолюдностью, высокими домами и блеском. Девочка жалась к Девону, вцепившись в руку, и боялась, что людской поток унесет ее и они с герцогом никогда не найдутся.

Девон с улыбкой наблюдал за тем, как его подопечная все больше хмурится. Она показалась ему такой забавной.

— Энья, не куксись и не бойся, иначе ты становишься похожа на твою капризную сестрицу.

Его слова возымели успех, и девочка мгновенно расслабилась.

«В самом-то деле, что меня может испугать после подземелья гоблинов здесь, где столько людей?», — удивилась она самой себе и, расправив плечи, они пошли по мостовой, пока не очутились на узкой и на удивление уютной улочке. По обеим сторонам сверкали стеклянные витрины. Натянутые бордовые или красные тенты защищали от солнца и непогоды, на дверях красовались таблички с выгравированными названиями того или иного заведения. Чего здесь только не было: и бутик с лучшими зонтиками, веерами, перчатками и прочей милой дребеденью, и помпезные зальчики с пышными платьями из редких и дорогих тканей, и ювелирные магазины с высокими и подтянутыми охранниками при входе.

От обилия позолоты, пестрых тканей и ослепляющих драгоценностей, у Эньи зарябило в глазах, а голова с непривычки заболела.

Они с Девонов вошли в один из бутиков и чародей провел ее в закрытую комнату с пьедесталом и поставил девочку на него, как маленькую куколку.

— Сейчас к нам подойдет модистка и поможет сделать для тебя подходящее платье, а также все, что необходимо для юной леди, — герцог опустился в кресло и к нему подошла девушка, у которой был поднос с кофе.

Как только она удалилась, из-за тяжелой портьеры к Энье выплыла полная дама. Но было в ней столько величия, что девочка ни за что бы не приняла ее за модистку. Скорее, за знатную особу.

— Мадам Помпилу — герцог даже встал с кресла, приветствуя ее, едва коснувшись губами пухлой ручки в сетчатой перчатке.

— Герцог, как давно вы у нас не бывали! Должно быть, целую вечность, — дама наградила его улыбкой и бросила цепкий взгляд на Энью, заставив девочку приосаниться. — Кто этот дивный цветок с такими прекрасными бронзовыми волосами? Хм, кого-то она мне напоминает… — дама обошла Энью по кругу, прикасаясь то к рукам, то к талии и измеряя ее лентой. Такая всегда была у столичной швеи, которая приезжала к ним в дом, чтобы сшить для Сюзет новые наряды. К Энье она никогда не подходила, каждый раз морща нос при виде ее короткого заштопанного платьица.

— Моя маленькая спутница — Энья, дочь того самого…аристократа Болтона.

Герцог улыбался, но в его глазах девочка увидела холод. Она уже научилась немного разбираться в настроении Девона и могла понять, когда он доволен, а когда наоборот… в гневе.

— Оу… — Помпиду округлила глаза и стиснула руки в кулачки. — В таком случае, я послушаю эту историю потом, а сейчас: к какому мероприятию необходимо подготовить нашу красавицу?

— День рождения сводной сестры. Должно быть, к тебе ее наверняка приводила наша несравненная леди Колет, — слишком спокойный голос Девона не предвещал ничего хорошего, но Энья решила, что так он выражает неприязнь к мачехе.

Мадам Помпиду не стала терять времени и приступила к подбору материала. Она крутила и вертела Энью, просила пройтись по комнате то опутав бархатом, то атласом или сатином. Никогда Энья не примеряла столько разной материи. Потом настал час утомительного стояния со строгим приказом: «Не шевелиться, а то уколю». И она стояла, пока у нее не заболела спина и ноги.

Тяжело вздохнув, девочка готова была упасть на пол и не вставать, а блаженно лицезреть потолок, расписанный сюжетом бала.

— Все! — оповестила мадам. — Молодец! Выдержала! — похвалила она. — А вот твоя сестренка постоянно хныкала, пытаясь меня разжалобить. Ох и натерпелась я с этой барышней, кошмар! — она подтолкнула Энью к креслу, и та с радостью в него села, расслабленно откинувшись на мягкую спинку. — Ниата, подай, пожалуйста, леди Энье чай и сэндвичи, а к ним добавь кокосовое пирожное.

Та же девушка, что принесла Девону кофе, выглянула из-за портьеры и, кивнув, вновь скрылась.

Помпиду разложила на столе материю, но Энья уже не обращала внимания ни на цвет, ни на ткань. Кто бы мог подумать, что примерка так ее утомит.

«И как только Сюзет это выдерживала?», — она тяжело вздохнула. Девочка очень обрадовалась, получив чай и возможность перекусить. А каким вкусным оказалось пирожное — Энья и описать не могла.

— Так, если память мне не изменяет, то день рождения запланирован на… — начала Помпиду.

Энья не особо прислушивалась к разговору взрослых. Она глядела на открывшийся из окна вид. Вдали виднелись стены королевского дворца, смотровая башня, шарообразный купол собора, зеленеющие и, на удивление, круглые деревья в сквере. По улочкам гуляли дамы в пышных платьях, шляпках с вуалями или громоздкой конструкцией в виде птиц, цветов или кораблей. Джентльмены в поблескивающих на солнце гладких цилиндрах и с черными зонтами. На их сытых лицах читалось недовольство, и они постоянно от чего-то хмурились, бредя к монументальному зданию из светлого камня. Оттуда выбегали другие люди, но в длинных мантиях и странных шапочках с кисточками.

Энья не могла понять, что это за место, раз туда все идут такие недовольные.

— Это здание суда, — пояснил Девон, ворвавшись в ее размышления.

— И что там делают? — она отпила чай, все еще ощущая на языке сладковатый привкус кокоса. Помнится, Сюзет рассказывала ей об этом лакомстве и насмехалась, что Энья никогда его не попробует, потому что оно очень дорогое.

— «Хм, держи карман шире, сестрица!», — подумала девочка. Сейчас, сидя в кресле в дорогой обстановке, попивая чай со взрослыми, она чувствовала себя такой же, как они. А то, что ростом была ниже — ничего страшного.

— Значит, платье и прочее я подберу, все доставят в замок, — подытожила мадам Помпиду.

— Благодарю, вы как всегда весьма предупредительны к моим пожеланиям, — Девон кивнул ей. — Пойдем, Энья. Нам нужно зайти еще в несколько мест.

Девочка поставила чашку на столик и сделала реверанс:

— Благодарю, мадам. Хорошего вам дня, — и поспешила следом за герцогом.

На прощание Девон и мадам обменялись многозначительными взглядами и улыбками. Не одного герцога забавляла манера девочки подражать взрослым.