Лука Каримова – Дитя ворона (страница 19)

— Неужели? — он переводил взгляд с Колет на ее дочь с измазанным в шоколаде ротиком, который та поспешно утирала. — Я надеюсь, что Энья не вырастет тем ребенком, которого вы описали. А сейчас время позднее, и моя подопечная устала. Полагаю, мы еще встретимся.

— Конечно, может быть, вместе позавтракаем? — спохватилась дама, пытаясь хоть как-то исправиться.

— Увы, нет, с утра у нас с Эньей много дел, необходимо посетить не одну лавку. Ведь день рождения вашей дочурки — такое важное событие, и кому как не вам, даме с хорошим вкусом, знать, как следует подготовить к нему гардероб юной леди.

— Да, так и есть.

На миг Энье показалось, что еще немного и щеки мачехи треснут, так широко она еще никогда не улыбалась.

«Как будто ей в спину воткнули кактус», — Энья вспомнила, как так о мачехе говорили служанки, следя за ее разговорами со знатными людьми. Правда тогда они не знали, что Энья их подслушивала. Поэтому вовсю обсуждали Колет, называя ее лицемерной хищницей. Потом нянюшка объяснила ей значение этого слова и только теперь Энья поняла, почему Девон так с ней разговаривал и его голос был таким… странным.

«Он ей не верит, считает обманщицей. Со мной она груба, а с ним мила…», — это озарение окончательно подняло девочке настроение. Она глядела на сестрицу и даже осмелилась указать ей на уголок губ, куда прилипла шоколадная крошка.

Сюзет сузила глазки, став копией Колет. Такой же недобрый взгляд и обманчивая располагающая к себе внешность.

— Всего хорошего, — попрощался Девон, Энья сделала реверанс, и герцог повел ее за собой в крохотную комнатку под названием лифт.

От плавного подъема на нем у Эньи осталось странное ощущение. Словно ее душа подпрыгнула и резко опустилась вниз, но ей показалось это забавным.

Номер оказался очень просторным с двумя спальнями, гостиной и отдельными ванными комнатами. Сюда же им подали поздний ужин.

Встречу с мачехой Девон предпочел не обсуждать, мысленно злясь на даму, которая каждый раз поражает его своим беспринципным враньем, высокомерностью и попыткой выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

«Настоящая омела. Обвивает жертву, а затем вытягивает из нее жизнь. Не представляю, как Энья жила с ней целый год, когда мне и нескольких минут хватило, чтобы понять - больше я ее не выдержу».

Энья же спокойно сидела на диванчике и листала новую книгу сказок, ростки они так и не купили и Девон оставил это на завтра.

Ему было не понять, для чего Колет всячески пытается унизить и очернить падчерицу в его глазах. Девочка покинула дом ее мужа, перестала быть обузой, но вместо того, чтобы забыть о ее существовании, Колет при каждом удобном случае поддевает малышку тем или иным безосновательным замечанием.

«Она ведет себя недостойно. Чего ей еще не хватает? Или она так нервна из-за низкого финансового положения своего супруга?», — остаток вечера эти мысли не давали ему покоя, но, в конце концов, он уснул.

Спалось Энье на новом месте неспокойно. Кровать была слишком широкой для нее одной, за окном горели огни от фонарей, в комнате царила духота, но из приоткрытого окна доносился шум улиц, чьи-то мужские крики и непонятная ругань. Энье остро не хватало тишины, умиротворяющего аромата хвои и едва слышного звука волн, накатывающих на пляж. На утро она проснулась в несколько разбитом и вялом состоянии, и ни о чем, кроме возвращения домой, не мечтала.

Завтрак они провели в окружении посторонних людей, но ни их богатые наряды, ни разговоры не заинтересовали ее. Она молча поедала яичницу с ветчиной, разложенную на слишком широкой тарелке с узорами из какого-то соуса и не понимала, зачем им подали маленькие порции на таких тарелках, может быть, чтобы подчеркнуть, какие они небольшие. Она озвучила эту мысль Девону и тот прошептал:

— Просто это место для богатых людей, а такие не считают, сколько потратить за маленькую порцию или большую, но я вижу, что тебе здесь не слишком понравилось.

Девочка кивнула — врать она не хотела. Няня строго настрого наказала ей никогда этого не делать, но если Энье не хочется расстроить человека, то лучше промолчать или сменить тему разговора.

В цветочной лавке они купили несколько ростков, и Энья обстоятельно побеседовала с цветочницей, которая рассказала ей как лучше сажать сорт желтых роз «Золотая бабочка».

Энья уже представляла, как посадит цветы, они примутся и будут расти, а затем одарят их сад прекрасными ароматными розами. Девочка освоит магию воды, будет их поливать и думать о маме.

— Энья, подожди меня на улице, у меня есть просьба к госпоже цветочнице, — обратился к ней Девон. — Только никуда не уходи.

— Хорошо, еще раз спасибо, — девочка улыбнулась доброй даме в красном переднике и вышла из лавки.

Рядом с ней был узкий переулок, а в конце стояли двухэтажные жилые дома, бегали дети, лаяли бродячие псы. Энья разглядывала соседние витрины и вдруг услышала чей-то плач. Он был таким странным, а голос таким тоненьким, что она вначале не поняла, кто может издавать такие звуки. И раздавался он из-за двери в переулке. Девочка бросила взгляд на Девона за стеклом магазина и решила, что не будет ничего плохого, если она сделает всего несколько шагов в другую сторону. Здесь ведь немноголюдно и она не потеряется.

Прислонившись к двери, Энья постучала в нее:

— Эй, есть кто-нибудь, кто там плачет? — спросила она. Дверь неожиданно поддалась вперед и Энья оказалась в запыленной мрачной кухне.

Источником плача оказался рыжий котенок в картонной коробке.

— Так вот кто так плакал, ну чего ты? — заговорила она с ним, и даже не заметила, как дверь со скрипом закрылась, замок щелкнул, а обернувшись Энья увидела высокого человека в черном. Его лица она не разглядела, но котенок зашипел, оцарапав ей палец. К лицу Эньи прижали мокрую тряпку. Сладковатый аромат ударил в нос. И стоило ей вдохнуть, как перед глазами все поплыло, но котенка она так и не выпустила из рук, прижимая к груди.

[1] Ридикюль — ручная дамская сумочка.

Глава 10

Энья очнулась от боли в шее. Правая рука затекла, а голова, как говорил в свое время садовник в отцовском доме, нещадно трещала! Хотя, в такие дни нянюшка сетовала, что в праздник ему следовало меньше пить. А Энья удивлялась, что же это надобно выпить, чтобы голова трещала: она же не пустая, там внутри ничего не может издавать трескотню.

И Энья раздумывала, что, быть может, в ухо садовника каким-то образом влетели две галки и давай переговариваться о своем птичьем…

Девочка часто заморгала. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Малышка громко чихнула от удушливой пыли и запаха сушеной лаванды. В ответ на этот звук в темном углу что-то зашелестело.

Энья замерла, вглядываясь в тени, ползущие по стенам. Они играли с ней, дразнили странными пугающими фигурами, вызывая в воображении девочки разные ужасы. Энья вздрогнула и легонько похлопала себя по щечкам.

— Мяу! — раздался наконец-то звук и тени расступились, явив источник шума.

Обрадовавшись, что это не монстр, девочка подползла туда.

— Вот кто меня испугал, ах ты негодник, — пробормотала она с улыбкой на испачканном личике, став покачивать котенка. Тот уткнулся мордочкой в ее ладошку и принялся сосать палец. В животе у Эньи заурчало, и она понимающе кивнула новообретенному другу.

— Да, я тоже хочу есть. Но куда это мы с тобой угодили? — она смутно помнила произошедшее в старой кухне. Незнакомец в черном и противно пахнущая тряпка, прижатая к ее лицу — только это отголоском вспоминалось девочке.

Энья провела кончиком языка по губам, ощутив сладковато-горький привкус. Она поморщилась.

Придерживая кроху у груди, Энья осторожно, пригибаясь под балками, обошла комнату.

Вдруг на пол упала белесая полоса — это из-за тучи вышла луна, осветив чердак. Да! Именно на нем и находилась Энья.

— Фи! До чего же здесь пыльно, что же это хозяева такие грязнули? Нянюшки на них не хватает, — проворчала она, едва не наткнувшись на поблескивающую серебром паутину. По ниточкам своего плетения вверх побежал крохотный паучок.

— Ах, извините, господин паук, что потревожила ваш сон. Но нам необходимо выбраться, — рассуждала она вслух, осматривая все углы и пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы добраться до окошка. Оно располагалось не так высоко, но Энье не хватало табуреточки или чего-нибудь подобного, чтобы достать до рамы.

Наконец-то в темном углу она сумела разглядеть что-то похожее на нужный ей предмет: там оказалось множество старых деревянных ящиков с пустыми бутылками. Но Энью отвлекли раздавшиеся из-под пола голоса.

Опустив котенка, девочка зашарила ладонями и наткнулась на железное кольцо. Она потянула за него, но люк так и не открылся. Зря только Энья старалась, выбиваясь из сил и пыхтя при этом.

— Нужно немедленно избавиться от девчонки!

Услышала Энья приглушенный женский голос.

— Мы не договаривались о чем-то большем, вы велели привести девочку и спрятать, остальное я делать не намерен. Разбирайтесь с ней сами, — вторил ей мужской.

Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но ее сердечко гулко забилось. Она не была уверена, что говорят именно о ней, но девочке стало страшно.

Взрослые о чем-то еще разговаривали. А Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжелые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висевшую над ним паутинку трепал легкий порыв сквозняка.