Лука Фламес – Клятва демона и священника (страница 10)

– Прости, но ты должен выбираться один. Моя кровь не даст никому прикоснуться к тебе в течении пары часов, а заодно немного восстановит твои резервы магии.

Даже крохи восстановленных энергетических каналов хватило, чтобы золотые искорки обвили цепи на руках, заставляя их рассыпаться в мелкую крошку. Удивленный и шокированный Режевский прикоснулся к своим губам, во все глаза глядя на юношу. На языке еще оставался металлический привкус крови.

Дайн упал на колено и откашлялся, выплевывая кровь. То, что происходило в камере минутами ранее… Сложно передать словами. Никлас настолько сильно сжал кулаки, что на ладони остались следы полумесяцев. Хотелось зажмуриться, отвернуться. Лишь бы не видеть всего, что вытворял Ришфельд. А некоторые моменты хотелось стереть из памяти навсегда.

Блондин подошел ближе к демону, опускаясь перед ним на колени и аккуратно приподнимая его за голову. Длинным рукавом своей рясы он вытер уголки губ от остатков крови, предпочитая не задумываться чья она. Никлас покачал головой, слабая улыбка озарила его лицо.

– Я никуда не пойду без тебя, – прошептал он, без надежды услышать собственный голос, но, похоже, кровь Дайна не только частично восстановила его силы, а еще и сняла заклятие молчания. – Я не брошу тебя, – сказал он уже громче.

Руки Режевского обвились вокруг красноволосого, неловко прижимая к себе. Некогда белоснежные рукава укрыли парня, точно крылья.

Демон не верил в то, что услышал. Дайн вцепился в его одежду, прижимаясь все сильнее. В этих объятиях было так тепло и спокойно. Никто не причинит в них боли и страданий. Не хотелось вылезать из этого прекрасного, по его мнению, места, но пришлось.

– Я не могу себя контролировать сейчас. Если ты останешься рядом, то можешь погибнуть от моей руки, а я этого не хочу, – со слезами на глазах усмехнулся. – Эту силу сложно держать в узде. А сейчас и подавно. Я потерял вещь, что блокировала всю эту тьму.

Парень взял блондина за руки и поднял их немного. Развернул ладонями вверх и что-то тихо пробормотал. Сгусток энергии отделился от его тела и лег в руки священника, приняв вид маленького зверька – черного птенца. Он дышал и иногда дергался. Одним словом был живым.

– Это осколок моей души. Отражение моей сути. Я хочу, чтобы ты защитил меня таким образом. Если я умру здесь или где-то еще, так и не вернувшись к тебе, то смогу переродиться и вернуться с помощью этого осколка. Можешь считать, что это мое сердце.

Никлас со всей осторожностью, на которую только был способен, держал птенца.

– Знаешь, – блондин улыбнулся, легонько поглаживая пернатого по голове. – Я ошибся, назвав тебя диким котенком, – улыбка не сходила с лица мужчины. Даже осознавая всю опасность ситуации, в которой они оказались, он умилялся частичке души. – Ты дикий птенчик, – подавив смешок, Никлас спрятал маленькую птицу за пазуху.

Дайн поднялся, поднимая вместе с собой и Никласа.

"Даже если я останусь, они начнут гоняться за ним. Но если я пойду с ним, он будет в опасности еще и из-за демонов. Может можно еще чуть-чуть побыть эгоистом?"

В глазах поплыло, и парень отошел назад, закрывая лицо руками. Разделение души ослабило его ровно на отданную часть. Сейчас безумию поддаться намного проще. Ришфельд сдерживается. Пока есть еще время, он хватает священника за руку и бежит по коридорам.

Священники недоуменно смотрели в их сторону, сперва провожая взглядами, а потом кидаясь в погоню следом. За спиной Дайна появились крылья, вырываясь из плоти. Этот вид демонов скорее напоминает гаргулий, гарпий или простых падших. Черные, облитые кровью с редкими проблесками чего-то огненного. Дайн решил воспользоваться ими, раз уж есть возможность. Да и быстрее получится.

– Лови!

Кинул Никласу одно из перьев и взлетел вверх, пробивая себе путь через каменные стены.

Перо, что он дал блондину могло, как защитить его от физического контакта, так и от магии. А приятным бонусом было то, что, пока перо не сгорело само по себе, оно давало способность левитировать. Но только если владелец пера добровольно отдал его использующему.

Кровь слетела с крыльев во время быстрого подъема. Теперь, их можно было разглядеть. Перья переливались черными и огненно-красными оттенками. Никлас и Дайн летели чуть выше облаков. Парень продолжал крепко держать того за руку, боясь отпустить.

"Перо должно скоро сгореть" – подумал красноволосый, сжимая руку крепче.

Ришфельд опустился на землю, где-то в старых застройках. А точнее, на заброшенной стройке. Уже стемнело, поэтому их не должны были увидеть обычные смертные. Дайн опустил осторожно священника на этаж, а сам пролетел на один выше и упал там, раскинув руки и ноги в стороны.

М-да, столько событий за один день Режевский никогда не переживал: снятие печати, сражение, заключение, допрос, сила демона, побег на крыльях. Для полноты картины метеорита не хватает. Блондин покачал головой: «Не-не-не», слишком большое счастье, он как-нибудь обойдется.

Режевский огляделся. Плюс-минус он понимал, где находится Дайн, но возникала проблема – как в кромешной тьме найти проход и при этом не напороться на какую-нибудь арматуру.

Приподняв руку, Никлас призвал к своим энергетическим каналам, вокруг пальцев замерцали уже родные искорки. Свет они давали ничтожный, но теперь можно было хоть что-то видеть. Все же лучше, чем ничего.

Несколько долгих минут побродив по изрисованным коридорам и лестницам, мужчина нашел Ришфельда.

– Тебе от меня так просто не избавиться, – проговорил он, усмехнувшись.

Подошел ближе, присаживаясь на корточках около демона, слабо освещая его лицо.

– Что будем делать дальше?

– Все то, что я делал ранее. Сражаться и убегать. Я очень устал и, кажется, что вот-вот сойду с ума. Кровь не останавливается.

Дотронулся до раны на животе, а потом прошелся рукой по всему телу, где были порезы, царапины или синяки.

– Я не умею даже в форме демона исцеляться, как нормальные представители демонической расы. Фениксы живут… и быстро умирают. Печально, да?

Дайн дернул крыльями, сворачивая их поудобнее, чтобы не надавить рукой. Поднял руку вверх, будто желал ухватиться за небесную пелену или достать звезду.

Никлас сел на холодный и грязный бетон, совершенно ни о чем не волнуясь. Как бы невзначай, он шарит рукой около парня, наконец, находя его, сжимает, словно говоря, что все будет хорошо.

– Должен же быть другой способ, как сдержать твою силу, – Режевский устремляет свой взгляд к звездам, что усыпали темное полотно. – Фениксы прекрасные и благородные птицы. Они олицетворяют жизнь и веру, умея возрождаться из пепла, – шепчет блондин, улыбаясь, хотя его улыбка видна разве что небу.

– Однако, при том, что фениксы благородны и что-то там символизируют, нас все равно не считали людьми или хорошими существами. Я давно уже не видел кого-то из своего рода. Как видишь, даже феникс не бессмертен. Что касается способа, если он и есть, я его не знаю. Кстати, я не спросил тебя про высоту. Тебе не было страшно? Все же мы летели в темноте. Я сам давно не летал…

Немного помедлив, мужчина произносит, почесав затылок:

– Чего-чего, а высоты я не боюсь… с тобой не страшно.

Дайн улыбнулся, опустил руку и прикрыл глаза.

– Спасибо, Никлас, что не бросил меня.

Перевернулся на бок и укрылся крылом, свернувшись.

Священник осторожно высвобождает руку, аккуратно дотрагиваясь до перьев, будто спрашивая разрешения. Парень поворачивается лицом к нему, чтобы посмотреть и что он там делает с его перьями. Улыбается и выдыхает.

– Только не обожгись.

Подвинул крыло так, чтобы Никласу было удобнее его коснуться.

– Пока я слаб, мне не так нужно что-то, что будет сдерживать меня. Но когда сила начнет снова восполняться… ну, ты понял. И вообще, обо мне ты знаешь уже много, а вот я о тебе почти ничего. Неужели ты и правда так верил в церковь и их "чистые" помыслы?

Режевский улыбается, начиная поглаживать крыло уже более уверенно. Под пальцами ощущается мягкость и тепло. Никлас придвигает ноги к груди, обхватывает свободной рукой и устраивает на них голову.

– Верил и продолжаю верить… в свои идеалы. Я искренне считал, что церковь, то немногое, что им соответствует, но…, – священник замолкает. Он усмехнулся, тряхнув головой, отчего непослушные пряди закрыли обзор. – Признаю, я был глуп и слеп, все это стоило разглядеть раньше. Если хочешь что-то спросить, то спрашивай. Я не умею рассказывать о себе, но на вопросы отвечу.

– Ну, для начала. Что с твоей семьей? Живы? Если да, то почему ты не рядом с ними? – Дайн не был уверен, что стоит задавать этот вопрос. Он может стать неловким, но ему очень хотелось знать. – Потом… как ты вообще попал в церковь? Чем любишь заниматься в свободное время? Хотел бы быть обычным человеком? И… – сделал паузу. – Хотя нет.

Блондин вздохнул, начиная свой рассказ.

– Лет до 12 я и был обычным человеком. У меня были прекрасные отец и мать, а еще, сестра, на три года старше меня. Тогда я и понятия не имел про церковь и ее занятия, что уж говорить про демонов. Все изменилось в Рождество, – Никлас выдохнул, он, будто переживал эти события заново. – Мы приехали к дальним родственникам, и под конец застолья, когда все уже собирались расходиться по комнатам… Сестра стала одержима. Я только сейчас понимаю, что у нее были все симптомы, пока мы ехали, но тогда все сослались на обычное недомогание. Когда стрелка остановилась на 12, кроме меня, все уже были мертвы. Соседи, обеспокоенные ужасным шумом, вызвали полицию, однако вместо нее приехали церковники вместе с Главным. Они приняли решение забрать меня под свою опеку, так как я видел слишком много…