Луиза Саума – Всё, чего ты хотела (страница 37)

– Я знаю как.

Айрис снова обвела глазами комнату, проверяя, не упустила ли чего-нибудь. Ее сердце билось во всем теле одновременно. В горле стоял ком. Из глаз Эбби впервые за много недель исчезла пустота. Взгляд у нее был решительный.

– Это невозможно. Пути домой нет – ты же знаешь.

– Я не про домой. Я про уход. В зале управления есть окно – я видела, когда убиралась. – Она говорила тихо, ее губы едва шевелились, лицо оставалось неподвижным.

– Окно?

Эбби кивнула:

– Стеклянное окно, под приборной доской. Там была ручка. Я приоткрыла, только на секунду. Подул бриз.

– Не может быть. – Айрис сидела, выпрямив спину. С тех пор как она покинула Землю, она не открыла ни одного окна. Никто из них не открыл. – А почему ты раньше его не замечала?

– Оно не на виду. У меня кольцо выпало из кармана и закатилось под стол. Я стала искать, опустилась на колени и залезла насколько могла под приборы. Боже, как же там было грязно! Пыль, мертвые насекомые – эти жуткие синие мухи. Раньше я их никогда не видела. Я вся извозилась в дерьме.

– Фу.

– Кольцо нашлось, и тут я заметила… – Эбби замолкла на секунду и продолжила тише: – В самом заднем углу, слева, есть такой тоннель. Я проползла по нему и в конце нашла окно.

– Господи.

– Я решила уйти из Центра.

У Айрис екнуло сердце – то же она чувствовала, когда пропал Элиас. Она издала тихий стон, как от боли.

– Ты в порядке? – спросила Эбби.

– Но ведь ты погибнешь, если это сделаешь.

– Есть люди, которые считают, что все это обман, типа «Шоу Трумана». Может, мы вообще на Земле.

– Ты в такое веришь? Элиас мертв. Это ведь случилось.

Эбби села, закинула руки за голову, потянулась, притворяясь беззаботной, и снова легла рядом с Айрис.

– Это самоубийство. – Айрис чувствовала терпкое горячее дыхание Эбби на своих губах, будто они любовники перед поцелуем.

– Я не могу остаться, Айрис, не могу, и все.

Она дышали друг другу в рот. Айрис гладила Эбби по лицу, вбирая в себя ее веснушки, ее огромные карие глаза – запоминая их, пытаясь удержать в сознании ее облик. Все семь лет каждую ночь они спали в этой комнате. Они вместе садились за каждую жуткую трапезу. Каждая слышала, как в темноте мастурбировала другая, и обе притворялись, что не слышат.

– Давай со мной, – предложила Эбби. – Уйдем вместе.

– Я не могу.

– Ты хочешь прожить так всю жизнь? Еще лет пятьдесят? Чтобы пятьдесят лет тебе указывали, что делать, когда есть, когда спать?

– Мы сами это выбрали.

– Я знаю, но почему мы сделали такой выбор? Я уже не помню.

Айрис проснулась. Ее опять тошнило. Торопясь, она спрыгнула с верхней койки на пол, неловко приземлившись на ноги.

– Ой, – пробормотала она. – Черт.

В темноте она проковыляла к туалету, и там ее вырвало. Вокруг никого – слишком рано. Находись она на Земле, солнце бы еще не взошло. Эбби спала, не слышала. Вернувшись, Айрис снова забралась в койку, ее мучила слабость. «Я точно знаю, что бы сейчас улучшило мое состояние, – думала она. – Почувствовать ветерок в лицо. Набрать полные легкие свежего воздуха». Она включила эти пункты в список того, по чему скучала: ветер, воздух. Ей вспомнился один уик-энд на Земле, много лет назад, когда она с бывшим бойфрендом, еще до Эдди, поехала в Истборн. Однажды вечером они по берегу шли из паба в свой отель. «У-у-у», – подул ветер, и волосы у Айрис на голове буквально встали дыбом. Они оба захохотали, хотя совершенно промокли под дождем. Оказавшись в помещении, в теплой и сухой комнате, они сбросили мокрую одежду и пошли спать. Его звали Сэм. Встречались они всего полгода. Она про него чуть совсем не забыла.

Айрис сейчас все бы отдала за легкий бриз вроде того, что дул ей в лицо, когда она открывала окно спальни в Клэптоне. Она все бы отдала, чтобы увидеть расцветающее по весне дерево за окном. «Боже, – терзалась она, – ведь вся эта тоска – по недостижимому».

С открытыми глазами она лежала в темноте, прислушиваясь к тяжелому дыханию Эбби.

– Не уходи, – шептала она. – Пожалуйста, не покидай меня.

– Ш-ш, – не просыпаясь, отвечала Эбби.

30

Людей по-прежнему интересует Ким Кардашьян?

В комнате было пусто, если не считать пластмассового стула и большого экрана на стене – пока без изображения. Айрис находилась здесь одна, сидела, нервно вздрагивая, в ожидании ежегодного психологического обследования – это была единственная возможность поговорить с Землей. Динамики дзинькнули, и на экране появилась женщина с пышными белокурыми волосами, вернее, ее голова и плечи на белом фоне. Синий пиджак, много косметики. Айрис упивалась моментом – знакомством с новым человеком, взрослым разумным существом – впервые за целый год.

– Здравствуйте, Айрис, – начала женщина. – Меня зовут Рэйчел Керн. Очень приятно познакомиться. Как поживаете? – У нее был явно американский акцент, когда «приятно» превращается в «преиатно».

– У меня все хорошо, а у вас?

– И у меня хорошо, – сообщила Рэйчел ровным механическим тоном. – Благодарю вас, что выделили для меня время.

– Не стоит.

– Вы меня в-в-видите? – Лицо Рэйчел застыло и рассыпалось на осколки и пиксели. Рот стал похож на черную дыру.

– Нет, связь пропала. – Айрис сосчитала до двадцати: «Один, два, три…» По указаниям из зала управления: если что-то со связью, надо оставаться на месте и считать до двадцати. Она не сводила глаз с застывшего искаженного изображения незнакомки из Лос-Анджелеса, последнего города на Земле, в котором Айрис побывала.

– …четыре, пять, шесть…

Тогда она была в Лос-Анджелесе в первый и в последний раз. Провела три дня, осматривая в одиночестве достопримечательности, и уехала в пустыню в тренировочный лагерь.

– …семь, восемь, девять…

Это были три лучших дня ее жизни. Она попробовала все самые знаменитые в городе тако, хот-доги и чизбургеры. Побывала на пляже Венис-Бич, поплавала в море и влюбилась в высоченные пальмы и подернутый дымкой свет, словно из сновидений или из рекламы. Из-за смены часовых поясов те приятно проведенные дни казались еще более размытыми.

– …десять, одиннадцать, двенадцать…

Но трем дням пришел конец. Пока Айрис стояла у отеля, ожидая такси, она осознала, что предпочла бы провести еще пару дней обследуя город, а не ехать в пустыню. Потом можно было бы автобусом добраться до другого города, затем до следующего и так далее. Позвонить в «Никта Инк», послать им письмо и все отменить, но, черт побери, это было бы так неудобно, словами не передать. Она же не из тех, кто пасует перед трудностями.

– …тринадцать, четырнадцать…

Пиксели сложились в картинку. Появилась Рэйчел.

– Вы меня видите? – спросила она.

– Теперь – да.

В окошке внизу экрана Айрис видела и себя: бледное лицо, серая одежда, металлическая стена за спиной. Все здесь выглядело простым и незамысловатым в сравнении с кричащим макияжем и пышной прической Рэйчел.

– Айрис, как вы себя чувствуете?

– Отлично.

– Как бы вы описали свое настроение?

– Хорошее. – Айрис потерла глаза. – Немного устала, но в целом чувствую себя прекрасно.

И это не ложь. В ней что-то сдвинулось. Она по-прежнему скучала по Земле. И все бы отдала, чтобы вернуться. Ей все так же, как прежде, жутко хотелось поесть мяса с кровью, поплавать с сестрой, увидеть луну и звезды, поспать в своей комнате, по соседству с Киран. Но из глубины всей этой тоски пробивался ручеек надежды и спокойствия. Это не поддавалось никакой логике, но и не умаляло хороших ощущений. Может, дело было в гормонах, помогающих ей выживать и вполне прилично себя чувствовать? Знай она раньше, какие ее ждут ощущения, то забеременела бы много лет назад, на Земле.

– Что вы думаете в данный момент о своем пребывании на Никте?

– Мне здесь нормально. – Айрис настолько привыкла не говорить правды о своем душевном состоянии, что получилось вполне естественно. Даже думать не надо. – Конечно, я скучаю по кое-чему на Земле, но все же рада, что я тут. – Она кивнула.

– И никаких депрессивных мыслей или суицидальных настроений?

– Нет.

Под толстым слоем макияжа Рэйчел выглядела устало и на удивление молодо, а еще было видно, что ей скучно. «Любопытно, – подумала Айрис, – какой у нее диплом, если он вообще есть». Она как-то отличалась от предыдущих психологов – производила впечатление не такой заинтересованной.

– Вы хорошо спите?

– Да.