Луиза Пенни – Все дьяволы здесь (страница 12)

Арман пожал протянутую руку.

– Merci, mon ami. Спасибо, что пришел. Рейн-Мари, ты помнишь Клода Дюссо?

– Конечно.

Дюссо поцеловал ее в обе щеки, посмотрел на нее серьезно и повернулся к остальным.

– Это наши дети, Даниель и Анни, – сказал Арман. – Клод – префект полиции в Париже.

– То, что произошло, просто ужасно, – сказал месье Дюссо. Он пожал им руки, потом повернулся к Арману, заметил пятна крови и усталость. – Как он?

– Пока неизвестно, – ответил Арман.

– Дай-ка я попробую.

Дюссо подошел к стойке регистрации и почти сразу вернулся:

– Они впустят нас. Но только двоих.

– Мы побудем здесь, – сказала Рейн-Мари.

– Езжайте домой, – велел Арман.

– Мы остаемся, – возразила она. И поставила точку в дискуссии.

Проходя в распашные двери, Арман на миг почувствовал головокружение. Перед ним промелькнуло воспоминание. Окровавленные простыни, натянутые на лица полицейских. Молодых мужчин и женщин, которых он принимал на службу. Которых готовил. Которых вел за собой.

На чьих днях рождения и свадьбах он танцевал. Он был крестным для нескольких из их детей.

А теперь они лежали мертвые на каталках. Погибли в бою, на который он их послал.

Ему еще предстояло вскоре постучать в двери их близких. Посмотреть им в глаза и сказать слова, которые разобьют их жизнь вдребезги.

Арман прерывисто вздохнул и пошел дальше, через эти воспоминания и в новый кошмар. Рядом с ним шел его друг и коллега.

– Стивен в операционной, – сказал Клод, поговорив с одной из медсестер. – Нам нужно устроиться поудобнее.

Они сели бок о бок на жестких стульях в коридоре.

– Ужасное место, – прошептал Дюссо, явно борясь с собственными воспоминаниями. О своих собственных подчиненных. – Но они тут большие умельцы. Если кого-то можно спасти…

Арман коротко кивнул.

– По пути сюда я посмотрел предварительные заметки флика, который выехал на вызов.

Префект использовал жаргонное парижское название для полицейских. Les flics. Он узнал это слово на улицах еще до поступления в полицию. Хотя оно, строго говоря, не было комплиментом, большинство полицейских приняли это слово. Оно стало ласковым прозвищем. Или по меньшей мере дружеским.

Арман хранил молчание, его глаза были устремлены на дверь, ведущую в операционный блок.

– Полицейский написал, что, по твоим словам, этот наезд был преднамеренным. Ты действительно так считаешь?

Арман повернулся к нему. Глаза у него воспалились от усталости. И эмоций.

– Так оно и было. Машина остановилась. А потом резко ускорилась. Стивена сбили намеренно.

Дюссо кивнул, кинул короткий взгляд на свои руки.

– Остальные свидетели говорят только о том, что фургон покинул место происшествия. Один из них, кажется твой зять, успел сделать очень плохую фотографию.

– Рейн-Мари тоже видела, что его сбили намеренно.

– Да? После того как ты уехал, она рассказала о том, что случилось. Она сказала, что вы оба смотрели на Эйфелеву башню, на ней только-только зажгли освещение.

– Это верно. Я начал говорить со Стивеном…

Арман вдруг замолчал. Он внезапно почувствовал, что ему стало нехорошо.

– Что случилось? – спросил Клод.

– Я не понимал, что Стивен находится посреди улицы. Когда я заговорил, он остановился и повернулся. Он не видел фургона. Не мог видеть. Он смотрел на меня.

– Это не твоя вина, Арман, – сказал Клод, мгновенно поняв, что имеет в виду Арман. Что чувствует.

Распашные двери открылись, и появился медбрат.

– Месье префект? – спросил он, переводя взгляд с одного на другого.

Клод и Арман встали.

– Oui, – сказал Дюссо.

– Месье Горовиц жив…

На лице Армана отразилось облегчение, но медбрат продолжил:

– …однако он в критическом состоянии. Мы не можем сказать, перенесет ли он операцию. Но даже если перенесет… он получил серьезную травму головы.

Арман прикусил губу изнутри. Так прикусил, что почувствовал вкус крови.

Дюссо представил его как ближайшего родственника пострадавшего.

– Вам лучше уехать домой, – сказал медбрат Гамашу. – Если вы оставите свой номер телефона, вам позвонят.

– Я останусь, если вы не возражаете.

– Мы останемся, – сказал Дюссо и проводил взглядом медбрата, вернувшегося в операционную через распашные двери. Потом снова посмотрел на Гамаша. – Горовиц? Пострадавший – Стивен Горовиц? Миллиардер?

– Да. Разве в протоколе об этом не сказано?

– Наверное, сказано, но я, видимо, сосредоточился на твоем заявлении.

– Он мой крестный. Excusez-moi. Пойду скажу Рейн-Мари и остальным, чтобы ехали домой.

Клод Дюссо проводил взглядом Армана, который шел по коридору, уступая дорогу докторам и медсестрам, спешившим к другим пострадавшим.

Когда Арман исчез из виду, Дюссо направился к дежурной медсестре и попросил принести ему пакет с вещами Стивена. Не его одежду, а то, что обнаружилось в его карманах.

Префект исследовал содержимое бумажника, проверил все записки, осмотрел разбитый айфон.

Потом он сложил все обратно в пакет, запечатал его снова и отдал медсестре.

Рейн-Мари, Даниель и Анни, увидев Армана, поспешили ему навстречу.

Остальные в комнате ожидания встревоженно подняли головы, затем опустили глаза, когда поняли, что это не врач с новостями для них.

– Он все еще в операционной, – сказал Арман, обняв Рейн-Мари.

– Это хорошая новость, верно? – спросила Анни.

– Oui, – ответил ей отец так тихо, что она мгновенно все поняла.

– Папа, – сказал Даниель, – я сожалею…

– Merci. Он в хороших руках.

– Да, но я чувствую себя виноватым из-за того, что никак не прореагировал, когда ты попросил о помощи. Наверное, у меня случился шок.

Арман повернулся к сыну и полностью сосредоточился на нем.