Луиза Пенни – Старший инспектор Гамаш (страница 79)

Мариана наблюдала, как Бин, вытянув руки вперед, то ослабляет, то натягивает поводья, придерживая могучего жеребца.

Морроу и Гамаши сели, но Бовуар остался стоять.

– Мне пора домой. С вами все будет в порядке? – спросил он у шефа.

Гамаш встал и кивнул:

– А с тобой?

– Со мной все прекрасно, как никогда, – сказал Бовуар, почесывая укусы на шее.

– Дай-ка я провожу тебя до машины.

Гамаш прикоснулся к руке Бовуара, и они бок о бок пошли по лужайке.

– Меня только одно беспокоит. И агента Лакост тоже, – сказал Бовуар, когда они подошли к машине.

Лакост сопровождала Патенода в управление полиции в Монреале, а перед отъездом попросила инспектора прояснить один вопрос, на который не мог ответить даже Патенод.

– Почему Джулия распростерла руки, когда статуя начала падать?

Гамаш открыл дверцу своему подчиненному.

– Не знаю.

– Нет, правда, сэр. Зачем бы она стала это делать? Я понимаю, наверняка вы не можете знать, но что вы думаете? Какие-то предположения у вас есть?

Гамаш отрицательно покачал головой. Хотя кое-какие вопросы он себе задавал. Сколько раз Джулия воображала, что воссоединилась с отцом? Что отец обнимает ее? Как часто в тихие минуты задумчивости предавалась она этим фантазиям, чувствовала объятия его крепких рук? Его запах, ткань его костюма? Тосковала ли она по всему этому? Может быть, она стояла под статуей, снова представляя себе все это, когда эта встреча прощения с обеих сторон состоялась? И когда он двинулся ей навстречу, может быть, она в этот последний миг не смогла отличить действительность от снедавшей ее тоски?

– Не знаю, – повторил он и медленно пошел назад по влажной пахучей лужайке, чуть не до боли сжав в кулак правую руку.

– Позвольте присоединиться к вам? – Мариана уселась в кресло-лежак. – От этой игры в Пегаса я совсем вымоталась. Маджилла хоть в клетке жила. Это куда как спокойнее.

К ним присоединилось и ее чадо, а через минуту подошел присланный Элиотом официант и спросил, не нужно ли им чего-нибудь. Бин и Мариана заказали суп, а остальные – чай и сэндвичи.

Рейн-Мари залезла в сумочку.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказала она ребенку, чьи глаза тут же широко распахнулись.

– Подарок?

Рейн-Мари протянула подарок, в несколько секунд обертка была сорвана, и на Рейн-Мари уставились удивленные глаза.

– Как вы ее нашли?

Рейн-Мари наблюдала, как Бин нетерпеливо листает «Мифы, которые должен знать каждый ребенок» и наконец останавливается на истории про летающего коня.

– Мирна? – спросила Клара, подумав о подружке, владеющей книжным магазином в Трех Соснах.

Рейн-Мари кивнула.

– Какова вероятность того, что у нее могла обнаружиться эта книга? – спросила Клара.

– Ну, у нее есть все, – ответил Питер.

Клара кивнула, но подумала о том, что, наверное, на титульной странице книги округлыми детскими буквами написано имя мальчика, а еще есть рисунок. Птичка без ног.

– Расскажи мне про Пегаса, – попросила Рейн-Мари, глядя, как Бин, притулившись к ней, открывает книгу и начинает читать.

По другую сторону стола Мариана тихонько дула на горячий суп своего ребенка.

– Почему вы сказали, что не были в плену?

Гамаш проводил Бовуара и двинулся назад, к остальным. Тело его болело, ему хотелось домой – принять горячую ванну, залезть под одеяло к Рейн-Мари. Но он вдруг остановился и изменил направление. Пошел к пристани и остановился рядом со стариком. Теперь это казалось естественным – стоять здесь бок о бок.

– Я не был в плену, – ответил Финни. – Вы правильно сказали, я попал в японский концентрационный лагерь, но в плену я не был. Это не игра слов. Тут существенная разница. Критическая.

– Я вам верю.

– Я видел, как там люди умирали. Много людей. Большинство. И знаете, что их убило?

«Голод, – хотел было сказать Гамаш. – Дизентерия. Жестокость».

– Отчаяние, – ответил Финни. – Они считали себя пленными. Я жил с этими людьми, ел баланду с червями, спал на таких же нарах, так же, как они, надрывался на работе. Но они умерли, а я выжил. И знаете почему?

– Вы были свободны.

– Я был свободен. Мильтон в конечном счете прав. Я никогда не был пленником. Ни тогда, ни теперь.

– Какие же подсчеты вы ведете, приходя сюда? Птиц вы не считаете. И я не думаю, что вы считаете деньги.

Финни улыбнулся:

– Вы знаете, что можно купить за деньги?

Гамаш отрицательно покачал головой.

– Я бухгалтер, я всю жизнь считал деньги и наблюдал за людьми, которые ими владеют. И знаете, к какому выводу я пришел? Знаете, что единственное можно приобрести за деньги?

Гамаш ждал.

– Пространство.

– Пространство? – переспросил Гамаш.

– Дом побольше, машину побольше, побольше номер в отеле. Билеты первого класса на самолет. Но на них нельзя купить даже комфорта. Никто так не жалуется на неудобства, как богатые и имеющие привилегии. Комфорт, безопасность, легкость. Ничего этого не купишь за деньги.

Он медленно побрел прочь с пристани, тихонько постукивая туфлями о доски.

– Знаете, ваш отец был героем. Ему хватило мужества признать, что он ошибался. И измениться. Он ненавидел насилие, ненавидел убийство. Занятно, что его сын посвятил себя поиску убийц и передаче их в руки правосудия. Но будьте осторожны, молодой Арман. Не несите его крест. Вы не обязаны мстить за каждую смерть.

– Меня выводит из себя не смерть, – возразил Гамаш. – А страдания. Моему отцу это тоже не давало покоя. Я не считаю это крестом, не считаю бременем. Может быть, это наследственное.

Финни внимательно посмотрел на него:

– Вы спрашивали, что я считаю каждый вечер и каждое утро. Что я считал каждый день в плену, когда люди лучше меня слабели и умирали. Знаете, что я считаю?

Гамаш стоял неподвижно, боясь спугнуть этого человека и так никогда и не узнать ответа. Но он знал, что может не беспокоиться. Этот человек не боялся ничего.

– Я считаю, сколько раз благодать осенила меня.

Он повернулся и увидел Айрин на террасе, словно почувствовав ее присутствие.

– Нас всех осенила благодать, и мы все порчены, старший инспектор, – сказал Финни. – Каждый день каждый из нас ведет подсчет. Вопрос только в том, что мы считаем.

Старик снял шляпу с головы и протянул Гамашу.

– Нет-нет, пожалуйста, оставьте ее себе, – попросил Гамаш.

– Я старик. Мне она больше не понадобится. А вам пригодится. Для защиты.

Финни вернул ему шляпу – ту самую, что он купил вместе со шляпой для Рейн-Мари, когда у нее вдруг появилась боязнь заболеть раком кожи. Он купил себе такую же, чтобы она не чувствовала себя глупо в этой защитной шляпе с огромными полями.

Гамаш взял шляпу.

– Вы знаете Марианские острова, сэр? С них американцы отправились освобождать Бирму. Марианы.

Финни остановился и посмотрел на четыре кресла, на одном из которых сидели женщина и ребенок, так непохожие на остальных Морроу.