Луиза Пенни – Очень храбрый человек (страница 8)

Здесь витал знакомый запах.

Когда взволнованный агент Гамаш вошел сюда в свой первый день в отделе по расследованию убийств, тут стоял дикий шум. Агенты кричали что-то друг другу. Звонили телефоны. Трещали пишущие машинки.

Теперь голоса звучали приглушенно, мягко позванивали сотовые, тихонько постукивали клавиатуры компьютеров.

Plus ça change, plus c’est la même chose.

Чем больше перемен, тем больше все идет по-прежнему.

Технологии изменились, но работа осталась все той же.

Убийцы по-прежнему убивали, а агенты полиции по-прежнему их искали и находили.

Только сейчас понял Гамаш, как сильно тосковал он по всему этому в глубине души.

По мосту Шамплена они переправились с острова Монреаль на южный берег.

Гамаш сидел на пассажирском сиденье, Клутье – за рулем. Река Святого Лаврентия, текущая под мостом, была забита расколотым льдом – весеннее таяние делало свое дело. Реки по всему Квебеку замерзали и таяли, потом снова замерзали. Возникали массивные ледяные заторы. Рекам, разбухшим от тающего снега и апрельских дождей, некуда было деваться. Разве что выйти из берегов.

Половодье случалось каждую весну. Однако Гамаш видел, что в этом году все по-другому.

Он боялся высоты и, проезжая по этому величественному мосту, предпочитал смотреть перед собой. Но теперь он заставил себя взглянуть вниз. Чувствуя легкое головокружение, он ухватился за дверную ручку и посмотрел за край моста, на громадные рваные ледяные торосы, тянущиеся к нему из реки.

Насколько хватало глаз, по всей реке громоздился лед. Растрескавшийся и вставший дыбом. Плывущий своим путем.

Повернувшись вперед, Гамаш снова начал дышать, с каждым вдохом моля Бога дать им хорошую погоду и растопить заторы. Растопить вставшие реки. Освободить их, пока они сами не вырвались на свободу.

Но, глядя, как дворники на других машинах сметают снег с лобовых стекол, он подумал, что обстановка не выглядит обнадеживающей. Да и небо впереди было затянуто тучами.

– Расскажите мне, что вы знаете, – сказал он агенту Клутье.

– Вивьен Годен и Карл Трейси живут на ферме неподалеку от Кауансвилла. Перед нашим отъездом я кое-что накопала. Вчера после звонка Омера местное отделение полиции посылало кого-то в их дом. Они искали, но ничего не нашли. Никаких свидетельств насилия.

– И никакой мадам Годен.

– Никакой. В прошлом их три раза вызывали в этот дом, причина – домашнее насилие. Но каждый раз, когда они приезжали, мадам Годен аннулировала жалобу и не впускала их в дом.

Значит, ее отец был прав, подумал Гамаш. В доме происходило что-то дурное.

– Полицейским теперь не требуется формальной жалобы, – сказал он. – Они могут произвести арест, если сами видят свидетельство насилия.

– Да, но, наверное, свидетельств было недостаточно.

– А значит, и арестов не было?

– Non.

Некоторое время они ехали в тишине, каждый смотрел в серый сырой день, размышляя.

Гамаш – об этой молодой женщине, Вивьен Годен.

Клутье – об Омере, отце Вивьен.

Когда она свернула с шоссе, Гамаш проинструктировал ее о дальнейших действиях:

– Нам нужно собрать как можно больше информации, перед тем как ехать к ней домой и говорить с ее мужем. У нас будет одна попытка, прежде чем он вышвырнет нас из своей собственности. Мы должны сделать так, чтобы каждый наш вопрос был весомым. На следующем перекрестке сверните, пожалуйста, к местному отделению. Это ведь они отвечали на вызовы?

– Да, но я уже говорила с ними.

– Говорить по телефону и говорить, глядя в глаза, – вещи разные. Кроме того, тут возникает вопрос об уважении. Это их территория. Мы не можем просто приехать и начать задавать людям вопросы. К тому же нам, вероятно, понадобится их помощь.

Еще через несколько минут они свернули к городку.

– Сюда, пожалуйста, – сказал Гамаш, показывая на угловую улочку, а затем на невысокое здание с эмблемой Квебекской полиции на фасаде.

Глава пятая

– Bonjour. Я старший инспектор Гамаш, со мной агент Клутье. – Он подсунул удостоверение под стеклянную перегородку, и дежурный взял его. – Мы бы хотели увидеть коммандера Флобер, s’il vous plait[11].

Человек в гражданской одежде, сидевший за стеклом, взглянул на удостоверение, потом на полицейских и показал на жесткую скамейку, где сидел ссутулившись какой-то пьяница:

– Подождите там.

– Merci, – сказал Гамаш и сел под фотографией премьер-министра Квебека – человека, ответственного за его разжалование.

Закинув ногу на ногу, он откинулся назад и стал ждать, глядя в никуда.

Клутье принялась ходить туда-сюда, проверяя сообщения на своем телефоне, разглядывая постеры, фотографии, предупреждения, положительные отзывы на стене. Фотографии игроков хоккейной команды Квебекской полиции. Она проверила эсэмэски на компьютере. Снова.

Наконец появилась коммандер Флобер и быстро прошла по коридору, на ходу протягивая руку:

– Старший суперинтендант…

– Инспектор, – поправил ее Гамаш, спрашивая себя, сколько еще раз ему придется делать это. – Старший инспектор.

Он поднялся на ноги.

– Брижит Флобер, – представилась коммандер, пожимая ему руку.

– Да, я помню, – сказал Гамаш.

Будучи старшим суперинтендантом, он поставил перед собой задачу посетить все провинциальные отделения. Посидеть с начальниками отделений, а тем более с остальными агентами. Увидеть их глазами то, что нуждается в улучшении.

– Извините, что заставила вас ждать.

Коммандер Флобер посмотрела на Гамаша изучающим взглядом – такие взгляды становились для него все более знакомыми. Он подозревал, что придется привыкнуть к ним.

В отличие от тех любопытствующих взглядов, которые он обычно встречал на улице, когда прохожие пытались опознать знакомое лицо. Теперь в этих взглядах было не столько узнавание, сколько осуждение.

Флобер недовольно покосилась на дежурного, который этого даже не заметил, и повернулась к агенту Клутье, когда Гамаш представил ее.

– Пожалуйста, пройдемте со мной, – сказала Флобер.

Они последовали за ней вглубь здания, к ее кабинету, шагая мимо столов, за которыми сидели полицейские. Те бросали на посетителей рассеянный взгляд и снова погружались в свои дела.

А потом опять поднимали голову, поняв, что крупный человек в куртке – не кто-то чужой, а бывший глава всей их чертовой конторы.

Со своей стороны, Гамаш осматривал комнату, встречая взгляды, поспешно отводимые в сторону.

Один полицейский привлек его внимание. Плотный, но не толстый, крепко сбитый мужчина. Он сидел за своим столом, и если другие спешили отвести глаза, то этот не сделал ничего подобного.

Гамаш перевел взгляд вперед, но не раньше, чем сообразил, что знает этого человека. Где-то видел его.

Мужчина лет тридцати, с короткими темными волосами. Широкоплечий. Рост шесть футов, возможно, шесть футов один дюйм, хотя определить точнее рост сидящего человека затруднительно.

Где он встречал этого полицейского? В академии? Может, читал ему лекции? Или награждал медалью? За службу? За храбрость?

Нет, ничего такого. Он бы вспомнил. И все же он знал этого человека.

К тому же было кое-что особенное в его глазах. Если остальные полицейские смотрели с любопытством, то этот – с настороженностью.

Коммандер показала им на стулья по другую сторону своего стола и закрыла дверь.

– Как я могу вам помочь? – спросила Флобер.

Гамаш снял куртку и кивнул агенту Клутье, чтобы начинала.

– Мм. Значит… – Она попыталась собраться. – Нас интересует одна местная женщина. Вивьен Годен. Насколько нам известно, она пропала.