Луиза Пенни – Час расплаты (страница 15)

– Нет, – ответила Рейн-Мари. – Оливье дал мне его сегодня утром, перед нашим отъездом. Сказал – для тебя. Пожалуйста, не встряхивай его.

Арман всегда встряхивал пакеты, а почему, и сам не мог толком сказать. Уж точно не для того, чтобы проверить, нет ли там бомбы, ведь от такой тряски любая бомба взорвалась бы.

Он встряхнул пакет. Прислушался. Потянул носом воздух.

Рейн-Мари ни капли не сомневалась, что он делает все это, чтобы развлечь ее.

– Нет, не пони, – с сожалением объявил Арман.

– Если бы только твои кадеты знали, какой гигант мысли читает им лекции…

– Я думаю, они это подозревают.

Вскрыв пакет, он несколько секунд смотрел на его содержимое.

– Что там? – спросила Рейн-Мари.

Он показал ей, и она улыбнулась:

– Какой он душка.

– Oui, – согласился Арман.

В пакете оказалась старая необычная карта, найденная в стене бистро. Оливье поместил ее в рамку. Сзади прикрепил открытку с надписью:

«Чтобы вы всегда находили дорогу домой».

Открытку подписали Оливье, Габри, Клара и Мирна. Рут внизу добавила свои каракули: «Когда ты неизбежно обделаешься снова».

Арман улыбнулся и, глубоко вздохнув, поднялся с удобного кресла. Он положил карту в рамке на приставной столик и подошел к огромному, во всю высоту стены, окну.

Его комнаты находились на верхнем этаже академии, и из окон открывался великолепный вид. По крайней мере, он был бы великолепен, если бы не метель и вечерняя тьма.

Теперь же Гамаш видел только собственное отражение. Метель поглотила Сен-Альфонс со всеми его огнями.

Место, где сейчас находился округ Сен-Альфонс, французы обжили одним из первых несколько веков назад, потому что их привлекла здешняя земля, ровная и плодородная. Но те самые условия, которые делали ее благодатной летом, делали ее особенно жестокой в зимнее время.

Ничто не могло помешать ветру и снегу, которые обрушивались на Сен-Альфонс с гор, завывали вдоль берегов рек, набрасывались на равнину. Единственное, что их останавливало, – это сам округ Сен-Альфонс, грудью встречавший стихию.

Из тьмы в толстое стекло ударил белый кулак, словно напоминая Арману о своем существовании. И о недовольстве.

Гамаш и бровью не повел. Но он понимал, какое благо находиться внутри, когда непогода лютует снаружи.

Раздался стук в дверь, и вошел Жан Ги.

– С каких пор ты стал стучать, mon beau? – спросила Рейн-Мари, вставая, чтобы поприветствовать зятя.

– Я не знал, пришел ли еще кто-нибудь, – сказал он, оглядывая комнату.

Жан Ги подозревал, что другим преподавателям известно о его родственных отношениях с Гамашами, но кадеты, вероятно, еще не узнали об этом. Он не хотел, чтобы кто-то посторонний видел проявление их дружеских и семейных чувств.

Бовуар оглядел комнату острым взглядом. Всегда готовый встретить любую угрозу, будь то стрелок или открытая книга стихов.

Комната, которую он увидел, отличалась от всего, что было у Гамашей прежде.

Это пространство в академии было оформлено в стиле модерн. Модерн середины века, как выяснил Бовуар. Кресла странной формы, изготовленные отнюдь не по лекалу «Лей-Зи-Бой»[29] и ничуть не казавшиеся удобными. Поначалу Бовуар подумал, что жилье главе академии предоставляется вместе с мебелью, отвечающей чьим-то чужим вкусам, но потом узнал, что Гамаши сами обставили квартиру.

Ему не нравилось.

Он прошел по толстому ворсистому ковру, погрел руки у камина, потом взял банку колы со стола с напитками.

Раздался стук в дверь – это прибыли первые гости. В течение двадцати минут собрались все. Группа тщательно отобранных кадетов и группа не менее тщательно отобранных преподавателей.

Они разговаривали, угощались едой и напитками.

Напряженная поначалу атмосфера смягчилась с помощью веселого огонька в камине, бури, бушевавшей за окнами, выпивки и непринужденного гостеприимства хозяев – коммандера и мадам Гамаш.

Одурачить Амелию Шоке было нелегко.

Она стояла в углу между книжным шкафом и окном, ощущая через рукав холодное стекло. Время от времени снаружи доносился вой, когда в стекло ударял особенно сильный порыв ветра со снегом.

Со своего места она разглядывала комнату.

А комната разглядывала ее. Если одна пара глаз уставала от нее и находила другой объект для изучения, к Амелии тут же устремлялась другая. Словно они действовали в одной команде. Или участвовали в борьбе без правил.

Амелия пришла сюда, предполагая нечто совершенно иное. Чего она никак не ожидала, так это вечеринки с коктейлями.

Мадам Гамаш встретила ее у дверей, подвела к столику с напитками, и Амелия налила себе «Канадиен клаб»[30] с имбирным пивом.

Жена коммандера в мягком свитере с шарфиком, пахнущая мылом и розами, казалась Амелии инопланетянкой, так же как сама Амелия – остальным собравшимся.

Она понимала это. Другие кадеты испытывали к ней неприязнь, побаивались ее или посмеивались над ней. А преподаватели просто не замечали.

Кроме одного. Средних лет, невысокого, коренастого, но не толстого. Амелия представила тугие мышцы под повседневным свитером и подумала, что он, наверное, принимает стероиды.

Человек все время поглядывал на нее, но не критически. Во всяком случае, после первого острого взгляда. Его отношение к ней изменялось. Она заинтересовала его, она это видела. Но не сексуально. У нее на такие вещи глаз был натренированный.

Здесь было что-то другое. Он оценивал ее.

Это было довольно необычное сборище. Поначалу Амелия думала, что приглашены самые многообещающие, самые умные, природные лидеры. Хотя ее присутствие этим никак не объяснялось.

Но теперь, внимательнее приглядевшись к другим кадетам, она поняла, что ошибалась. Среди приглашенных были как мужчины, так и женщины. Некоторые явно англо, большинство франкофоны. В основном белые, но также одна азиатка и один черный. Один из гостей был в кресле-каталке. Она не могла определить, кадет это или преподаватель.

Никто из них ничем особенным не выделялся.

К Амелии подошла азиатка:

– Хуэйфэнь.

– Чего?

– Так меня зовут. Я на третьем курсе. Ты новенькая?

Она выжидательно смотрела на Амелию. И та подумала, что у этой женщины плохо развит инстинкт самосохранения.

– И что? – процедила сквозь зубы Амелия.

– Как тебя зовут?

– Не твое собачье дело.

Это не слишком напоминало разговор на светских вечеринках с коктейлями, о которых Амелия читала в книгах.

Хуэйфэнь кивнула, словно Амелия поделилась с ней ценной информацией. Это слегка смутило Амелию.

– Знаешь, он новенький.

Хуэйфэнь смотрела сквозь толпу гостей на коммандера Гамаша, который стоял с бокалом в руке и слушал кадетов.

– А вид у него подержанный, – заметила Амелия.

Хуэйфэнь рассмеялась.

– А это… – она показала на крепыша, который проявил интерес к Амелии, – профессор Ледюк. Герцог. Прежде он руководил академией.

Хуэйфэнь перевела взгляд с Ледюка на Гамаша, потом подалась к Амелии, и та отпрянула, но успела услышать, как Хуэйфэнь прошептала:

– Держись от него подальше. Вижу, он тобой интересуется. Держись от него подальше.