Луиза Олкотт – Взрослая жизнь (страница 18)

Вопрос был весьма уместный, ибо на грубо сколоченной табуретке стоял Тед, пытаясь позировать на одной ноге, вытянув другую и размахивая обеими руками. Джози, окруженная несколькими юными приятельницами, пристально наблюдала за его мучениями, причем все они рассуждали о «крылышках», «золотом поясочке» и «миленькой шапочке».

– Это, видимо, называется «Меркурий в попытках взлететь», – заметил мистер Лори, вглядываясь сквозь кружевную занавеску.

– Повезло же мальчику с длинными ногами! Как он с ними управится? Они готовятся представлять живые картины – и я уверена, что они перепутают всех моих богов и богинь, если никто не покажет им, как правильно, – заметила миссис Джо, наслаждаясь этой сценкой. – Ага, получилось! Вот теперь – идеально!

– Посмотрим, долго ли ты продержишься! – закричали девушки.

Тед на миг поймал равновесие, упершись носком одной ноги в решетку. К сожалению, весь вес ему пришлось при этом перенести на другую ногу, соломенное сиденье табуретки проломилось, и крылатый Меркурий рухнул вниз под громкий хохот зрительниц. Поскольку крепко прикладываться о землю ему было не впервой, он ловко поднялся и радостно запрыгал на одной ноге, изображая джигу, – вторая так и застряла в табуретке.

– Спасибо тебе за четыре прелестные картинки. Ты подарил мне одну мысль: нам стоит как-нибудь устроить такие вот живые картины, переходя всей компанией с места на место. Это будет ново и впечатляюще: предложу нашему управляющему, а все лавры достанутся тебе, – заявила миссис Джо, пока они шагали в сторону комнаты, откуда доносился звон стекла и фарфора и где возбужденно маячили черные сюртуки.

Последуем за нашими старыми друзьями и побродим среди молодежи, подслушивая, – тем самым мы свяжем в один узел всевозможные ниточки, которые помогут в дальнейшем ткать ткань нашей истории. Джордж и Долли находились в столовой: оказав дамам все необходимые услуги, они теперь стояли в углу и поглощали всевозможные яства, в тщетной попытке скрыть здоровый аппетит под маской элегантного безразличия.

– Отличный сыр, у Лоренса всегда все на высшем уровне. И кофе первоклассный, а вот вина нет вовсе, и очень зря, – заметил Тюфяк, по-прежнему заслуживавший этого прозвища: он был дородным юношей с набрякшими веками и одутловатыми щеками.

– Говорит – мальчикам вино вредно. Да уж, видел бы он нас на какой вечеринке! Вот уж где действительно «хлещет во все трюмы», как выразился бы Эмиль, – отвечал денди Долли, аккуратно расправляя салфетку поверх блестящего пластрона, на котором одинокой звездой сверкал бриллиант. Он почти полностью избавился от заикания, однако, как и Джордж, ронял слова с высокомерной снисходительностью, которая, наряду с пресыщенным выражением, создавала уморительный контраст их юным лицам и дурацким замечаниям. Оба были добряками, но прямо-таки лопались от чванства по поводу того, что теперь они – второкурсники и пользуются всеми свободами студенческой жизни.

– А малышка Джози делается чертовски красивой, верно? – произнес Джордж, испустив долгий удовлетворенный вздох – первый кусок мороженого медленно покатился по его горлу.

– Гм… так себе. Мне куда больше по вкусу принцесса. Сам знаешь, я предпочитаю блондинок, царственных и элегантных.

– Да, Джози слишком уж вертушка, с ней танцевать – что с кузнечиком. Я попробовал и замучился. А вот мисс Перри – очень хороша собой, и нрав у нее легкий. Пригласил ее на вальс.

– Не выйдет из тебя путного танцора. Слишком уж ты ленив. А вот я готов вести любую девушку и перетанцевать любого парня. Я всегда был силен в хореографических упражнениях.

И Долли перевел взгляд со своих аккуратных ботинок на сверкающий камень с заносчивым видом молодого индюка.

– Мисс Грей тебя зовет. Еда у нее кончилась. Проверь заодно, не опустела ли тарелка у мисс Нельсон, сделай мне такое одолжение. Не хочу торопиться с мороженым.

И Джордж остался в безопасном уголке, а Долли пошел пробиваться сквозь толпу, дабы исполнить свой долг, и вернулся сильно взлохмаченный и с пятном от салатной заправки на манжете.

– Да чтоб этих деревенских увальней! Топают, не разбирая дороги, прямо как тараканы, и разводят несусветную грязь. Сидели бы, уткнувшись в свои книги, и не лезли в общество. Все равно не получится. Чтоб его, это пятно. Потри, пожалуйста, а я пока заморю червячка – умираю с голоду. В жизни не видел, чтобы девушки столько лопали. Вот доказательство, что им вредно так много учиться. Я вообще не люблю студенток, – проворчал Долли, которому сильно испортили настроение.

– Это уж верно. Дамам столько есть не пристало. Им должно быть довольно мороженого и кусочка кекса, да и те нужно кушать элегантно. Не люблю смотреть, как девушка наворачивает. Нам, мужчинам, после всех наших тяжких трудов без этого никак, и чтоб я провалился, если я не ухвачу еще парочку меренг, прежде чем они закончатся. Эй, официант! Принесите нам вон то блюдо, да поживее! – распорядился Тюфяк, ткнув пальцем в юношу в довольно обтрепанном сюртуке, который проходил мимо с подносом, уставленным бокалами.

Распоряжение было выполнено незамедлительно, но у Джорджа тут же напрочь отбили аппетит, потому что Долли, поднявший глаза от своего попорченного сюртука, воскликнул, состроив перепуганную гримасу:

– Ну ты даешь, дружище! Это же Мортон, главный умник мистера Баэра. Знает все на свете, мозгов полная голова и, похоже, получит все мыслимые награды. Долго тебе теперь это будут припоминать.

И Долли рассмеялся так заливисто, что с ложечки его упало мороженое и приземлилось на голову сидевшей внизу леди, – словом, он тоже попал в переделку.

Оставим их предаваться отчаянию и послушаем, о чем перешептываются две барышни – они удобно устроились в тихой нише и ждут, когда их поклонники насытятся.

– Верное дело, приемы у Лоренсов всегда ужас какие миленькие. А тебе нравится? – спрашивает та, что помладше, и озирается с заинтересованным видом человека, мало привычного к таким удовольствиям.

– Очень нравится, вот только мне всегда кажется, что я не так одета. Дома мои платья выглядят вполне элегантными – я думала, что здесь смогу затмить абсолютно всех, а в результате выгляжу глупой провинциалкой. Заводить новые нет ни денег, ни времени – даже если бы я знала, какие нужны, – отвечала вторая, окинув тревожным взглядом свой ярко-розовый шелковый наряд с отделкой из дешевого кружева.

– Попроси миссис Брук объяснить тебе, как доводить платья до ума. Со мной она была очень любезна. У меня есть зеленое шелковое платье, оно выглядело ужас как дешево и нелепо рядом со здешними нарядами, так что я очень стеснялась и в конце концов спросила, сколько будет стоить платье вроде того, которое на миссис Лоренс; оно на вид совсем простое и элегантное, и я решила: вряд ли дорого, – но оказалось, это индийский муслин и валансьенские кружева, – понятное дело, мне такое не по карману. И тут миссис Брук сказала: «Дополните зеленый шелк муслином, в волосы вплетите цветки хмеля или другие – но главное белые, а не розовые, и получится очень симпатичный туалет». Правда ведь он хорош и очень мне к лицу? – И мисс Бертон оглядела себя с ребячливым удовлетворением: со вкусом подобранное дополнение облагородило крикливый цвет платья, а колокольчики хмеля шли к ее рыжим волосам куда больше, чем розы.

– Очень миленько, я им как раз восхищалась. Я тоже так поступлю, спрошу про свое алое платье. Миссис Брук научила меня, как избавиться от головной боли, а Мэри Клей перестала страдать от несварения после того, как бросила пить кофе с горячим хлебом.

– А миссис Лоренс посоветовала мне побольше ходить, бегать и посещать гимнастический зал, чтобы распрямить плечи и раскрыть грудную клетку – фигура у меня стала гораздо лучше.

– А ты знаешь, что мистер Лоренс оплачивает все счета Амелии Меррил? У нее отец разорился, и она страшно страдала, что придется бросить учебу; но он такой добрый человек – помог ей и все исправил.

– Да, а профессор Баэр по вечерам приглашает к себе некоторых студентов и помогает им заниматься, чтобы они не отставали от остальных; а когда Чарльз Мэки в прошлом году заболел лихорадкой, миссис Баэр лично за ним ухаживала. Они, как Бог свят, самые лучшие и самые добрые люди на всем свете.

– Я тоже так думаю, и никогда я не жила так счастливо и с такой пользой, как здесь.

И обе барышни на миг позабыли о своих нарядах и о вкусном ужине и подняли полные любви и благодарности глаза на своих друзей, которые стремились усовершенствовать не только их умы, но также их тела и души.

А теперь перенесемся к оживленной компании, которая ужинает на лестнице: вверху, будто морская пена, – девушки, внизу, куда опускаются самые тяжелые частицы, – осадочная порода из юношей. Эмиль ни за что не будет просто сидеть, если можно примоститься повыше, на какой-нибудь жердочке, – и он украшает собой перила; Том, Нат, Деми и Дан устроились на ступенях и старательно жуют: их дамам уже поднесены всевозможные яства, кавалеры заслужили минутку отдыха – и теперь наслаждаются им, не отрывая глаз от приятнейшего зрелища.

– Жаль, что мальчикам надо уезжать. Без них будет жуть как скучно. Они ведь больше не дразнятся, стали воспитанными, и мне с ними очень хорошо, – заметила Нан, пребывавшая в тот вечер в необычайно великодушном настроении, поскольку Том после своей незадачи приставал к ней меньше обычного.