Луиза Олкотт – Таинственный ключ и другие мистические истории (страница 24)
Наконец его терпение лопнуло. Он решил узнать, почему мисс Мьюр так странно себя ведет. В библиотеку можно было попасть через две двери; Ковентри запер одну из них и спрятал ключ, устроив засаду. Мисс Мьюр говорила Белле, что нужна новая книга для сэра Джона; Ковентри сам это слышал, он был уверен, что мисс Мьюр думает, будто «молодой хозяин» сейчас у матушки.
Вот мисс Мьюр вошла в библиотеку – и через пару минут Ковентри, ликуя, проследовал туда же. Мисс Мьюр стояла на стуле и тянулась за книгой. Некоторое время Ковентри созерцал тонкий стан и хорошенькую ножку; лишь насладившись этим зрелищем сполна, он обнаружил свое присутствие.
– Помочь вам, мисс Мьюр?
Она вздрогнула, уронила несколько книг и, зардевшись, быстро произнесла:
– Благодарю вас, не нужно. Я воспользуюсь лесенкой.
– Воспользуйтесь моей длинной рукой – так будет проще. Правда, рука всего одна, зато она устала от безделья и с радостью поступит в ваше распоряжение. Какую книгу вам достать?
– Я… вы так меня напугали, что я забыла. – Джин стала озираться, словно в поисках путей к отступлению.
– Прошу прощения. А пока вы вспоминаете, разрешите поблагодарить вас: вы погрузили меня в волшебный сон, однако вот уже целых десять дней я не нахожу возможности сказать вам спасибо – так упорно вы избегаете моего общества.
– Я стараюсь быть вежливой…
Мисс Мьюр осеклась и отвернулась, добавив с оттенком боли в голосе:
– Это не моя вина, мистер Ковентри. Я лишь выполняю распоряжения.
– Чьи распоряжения? – возмущенно спросил Ковентри.
– Не спрашивайте; они исходят от персоны, имеющей право командовать в тех случаях, когда речь идет о вас. Будьте уверены, что эта персона печется о вашем благе, хотя нам ее действия могут показаться нелепыми. Не сердитесь, лучше последуйте моему примеру и примите ситуацию с улыбкой и, пожалуйста, дайте мне исчезнуть.
Теперь Джин смотрела на Ковентри сверху вниз; в ее глазах стояли слезы, на губах дрожала улыбка; печаль пополам с лукавством была ей к ее лицу. Ковентри перестал хмуриться, но сохранил суровый вид и решительно заявил:
– В этом доме распоряжаться могут только двое: я и моя матушка. Неужели это она велела вам избегать меня, словно я безумен или болен заразной болезнью?
– Ах, не спрашивайте. Я обещала молчать, и вы не вынудите меня нарушить слово.
Продолжая улыбаться, мисс Мьюр бросила на Ковентри красноречивый взгляд, который сам по себе уже был ответом.
«Значит, Люсия», – догадался Ковентри, почувствовав острую антипатию к своей кузине.
Мисс Мьюр собралась спуститься, но Ковентри задержал ее. Серьезно, хоть и с улыбкой, он спросил:
– Признаете ли вы меня хозяином в этом доме?
– Да.
Она произнесла это слово покорно, проявляя уважение, признание и доверие, которые мужчинам приятнее всего, особенно, если их демонстрируют женщины. Ковентри даже не отдавал себе отчета в том, что лицо его смягчилось, и что никогда еще он не смотрел на мисс Мьюр такими глазами.
– В таком случае вы согласны повиноваться мне, если я не буду тираном и не предъявлю неразумные требования?
– Я постараюсь.
– Вот и славно! Мне претит такой порядок вещей. Я совсем не желаю ограничивать чью бы то ни было свободу и причинять какие бы то ни было неудобства, поэтому прошу вас, не стесняйтесь, свободно передвигайтесь по дому. Заходите в любые комнаты и забудьте об абсурдном распоряжении Люсии. Она поступила так не со зла; просто она начисто лишена сочувствия и такта. Обещаете больше не избегать меня?
– Нет.
– Почему?
– Возможно, лучше оставить все как есть?
– Вы же сами только что назвали распоряжения Люсии нелепыми.
– Да, они таковыми кажутся, и все же…
Мисс Мьюр умолкла. Вид у нее был одновременно сконфуженный и несчастный. Ковентри потерял терпение и быстро произнес:
– Вы, женщины, загадочные создания, никогда вас не понять! Что ж, со своей стороны я сделал что мог для вашего удобства. Если вы предпочитаете и дальше прятаться – воля ваша.
– Предпочитаю? О нет, ситуация ужасная! Мне нравится быть самой собой и иметь свободу передвижения, а также доверие тех, кто рядом. Но и нарушать спокойствие окружающих для меня недопустимо, поэтому я стараюсь подчиняться распоряжениям. Хотя я обещала Белле, что останусь, для меня лучше покинуть ваш дом, чем вызвать недовольство мисс Бьюфорт или ваше и вынести еще одну такую сцену.
Мисс Мьюр, сверкая глазами, выдала тираду на одном дыхании. Ковентри не верилось, что она способна на такой пыл, что это личико может озариться внутренним огнем, а голос – обрести обвинительные нотки. Мисс Мьюр явилась ему разгневанной, уязвленной и гордой, однако перемена лишь добавила ей привлекательности, смиренница исчезла бесследно. Ковентри уже била дрожь; изумление его возросло, когда мисс Мьюр, жестом прося отодвинуться от нее, властно добавила:
– Достаньте мне вон ту книгу и посторонитесь. Я хочу уйти.
Ковентри повиновался; он даже предложил руку для опоры, но мисс Мьюр ее проигнорировала. Она легко ступила на пол и направилась к двери, где обернулась и все так же гневно, с блеском в глазах и румянцем на щеках, выпалила:
– Знаю: у меня нет права так говорить с вами. Я обуздываю себя, сколько хватает сил. К сожалению, в определенный момент прорывается моя истинная натура, и тогда я пренебрегаю любыми условностями. У меня пылкая натура, из-за которой невозможно исполнять роль бездушного механизма, и больше я этим заниматься не намерена. Не моя вина, что в меня влюбляются. Я не ищу ничьей любви. Мне нужно только, чтобы меня оставили в покое; я не понимаю, за что меня мучают. Я не обладаю ни красотой, ни богатством, ни титулом – и, однако, каждый глупый мальчишка принимает мое дружеское внимание за нечто большее и делает меня несчастной. Это мой рок. Думайте обо мне что хотите – но бойтесь меня, ибо против собственной воли я способна причинить вам вред.
Чем-то очень близким к ярости была пропитана эта речь. Подкрепив свое предупреждение действием, мисс Мьюр выбежала вон, оставив впечатление, будто в доме разразилась гроза. Джеральд сел на стул, на котором мисс Мьюр тянулась за книгой, и несколько минут провел в глубокой задумчивости. Затем встал, прошел в комнату сестры и сказал в своей обычной добродушно-вальяжной манере:
– Если не ошибаюсь, Белла, Нед просил тебя быть ласковой с мисс Мьюр?
– Да, и я стараюсь. В последнее время она такая странная…
– И в чем же проявляется странность?
– Джин то спокойна и холодна, будто изваяние, то места себе не находит. По ночам она плачет – это совершенно точно; а еще горестно вздыхает украдкой. Джеральд, у нее случилась какая-то беда.
– Не иначе, по Неду тоскует…
– Ничего подобного! Для нее большое облегчение, что Нед уехал. По-моему, она влюблена, только безответно. Может, ее любовь – мистер Сидней, как думаешь?
– Однажды она назвала его титулованным болваном; хотя это, пожалуй, ничего не значит. А ты сама не спрашивала ее о мистере Сиднее? – произнес Ковентри, стыдясь собственного любопытства и не имея сил противиться искушению выведать что-нибудь у наивной Беллы.
– Спрашивала один раз, но она посмотрела на меня взглядом, полным трагизма. «Мой маленький друг, надеюсь, вам никогда не придется пережить то, что вынесла я. Надеюсь, ваш сердечный покой не будет нарушен», – вот что она мне ответила, Джеральд. Такая боль была в голосе! Больше я вопросов не задавала. Она такая милая, мне хочется утешить ее, а как – я не знаю. Может, ты знаешь?
– Я вот что хотел предложить: теперь, когда Нед уехал, пусть она проводит больше времени с нами, ведь ей тоскливо одной. Дело во мне, я совершенно уверен. Пусть не дичится меня. Она прекрасно музицирует, я бы с удовольствием ее слушал. Да и матушке на пользу вечерние развлечения. Так что позаботься, милая Белла, о благе всей семьи.
– Ах, если бы вышло по-твоему! Я и сама сколько раз говорила мисс Мьюр то же самое, но все мои планы расстраивает Люсия. Вообрази: она боится, как бы ты не влюбился в мисс Мьюр, подобно Неду. Нелепые страхи, верно?
– Люсия у нас… нет, я не назову ее глупой, ведь в нужные моменты она проявляет достаточно здравого смысла. А ты вот что сделай, Белла: заручись в этом вопросе маминой поддержкой – и Люсия будет вынуждена подчиниться, – сердито сказал Джеральд.
– Попробую. Да вот еще что: у дядюшки обострилась подагра, и Джин по вечерам допоздна ему читает, поэтому я ее почти не вижу. Вон она, кстати, пошла в Холл. И знаешь, что я думаю? Перед нею и дядюшка не устоит, как Нед не устоял. Всякий, к кому девушка так внимательна, поневоле потеряет голову.
Ковентри проследил за хрупкой фигуркой в черном платье, что как раз исчезла в воротах – и к нему закралось подозрение, подстегнутое необдуманными словами Беллы. Ковентри вышел; ему удалось выбраться из дому, не столкнувшись с Люсией, которая искала его повсюду. Он направился к Холлу, говоря себе: «Надо проверить, что там делается. Такие случаи нередки. Дядюшка на диво простодушен, и молодая особа веревки из него сможет вить, если поставит себе такую цель».
На полпути Джеральда догнал слуга и передал ему письмо; невскрытое, оно отправилось в карман сюртука. В Холле Джеральд сразу прошел к дядюшкиному кабинету. Дверь была распахнута, и Джеральду предстала прелестная картина: сэр Джон расслабился в кресле, поместив больную ногу на подушку. Одетый с присущем ему вкусом, несмотря на подагрические боли, он выглядел великолепно. «Красивый мужчина, – сказал бы о нем всякий, – такого и возраст не портит». Сэр Джон улыбался; его благодушный взгляд обволакивал молодую чтицу, на чьих косах и щечках играл вечерний свет, золотя волосы и разрумянивая кожу. Джин Мьюр читала прекрасно, однако Ковентри показалось, что мыслями она витает далеко от книги, ибо, когда сэр Джон заговорил, прервав чтение, глаза Джин Мьюр затуманились, и с выражением терпеливой усталости она подперла рукою щеку.