Луиза Олкотт – Роза и ее братья (страница 34)

– Мир катится к закату, дитя, совершенно не важно, где и что у нас болит, рано или поздно все мы покинем эту юдоль и бесследно исчезнем, – оптимистично откликнулась тетя Сара.

– Ну, лично я все-таки предпочту узнать, что именно меня убивает, а пока мир еще не закатился, я хочу порадоваться жизни. Очень хочется, чтобы и вы тоже порадовались, так что приходите поучиться у дяди – я уверена, что вам это пойдет на пользу! – И Роза возобновила подсчет позвонков, причем с таким счастливым выражением на лице, что тете Саре не хватило духу погасить ее пыл очередным упреком.

– Может, и действительно лучше позволить ей делать, что хочется, она ведь у нас ненадолго. Вот только умоляю, Алек, будь с ней осторожнее, не дай ей перетрудиться! – прошептала тетушка, выходя.

– Именно это я и пытаюсь сделать, мадам, только оно мне пока не по плечу, – откликнулся дядя Алек, запирая дверь, ибо славные Розины тетушки иногда ему страшно мешали.

Через полчаса урок снова прервали – явился Мак и возвестил о своем появлении краткой, но изысканной фразой:

– Привет-приветик! Что за новая игра?

Роза все ему разъяснила, Мак удивленно присвистнул, потом обошел скелет по кругу и серьезно отметил:

– Экий у нас Братец Костяк бравый, а вот красавцем его не назовешь.

– Не смейся над ним, он у нас хороший, а ты без мяса будешь таким же уродом, – запальчивым тоном заявила Роза, вступившись за своего нового приятеля.

– Это верно, так что я не стану спешить расставаться со своим мясом. Ты у нас нынче занята, читать мне не будешь? – осведомился Мак: зрение его частично восстановилось, но читать он еще не мог.

– Давай лучше ты поучишься вместе со мной. Дядя нам все объяснит, а ты сможешь смотреть на картинки. Мы сегодня вместо костей займемся глазами, потому что это тебе интереснее, – добавила Роза, не заметив на лице кузена особого энтузиазма по поводу познаний в физиологии.

– Роза, нецелесообразно перескакивать с одного на другое… – начал было доктор Алек, но она торопливо прошептала, кивнув в сторону Мака, который с тоской устремил скрытые очками глаза в сторону запретных книг:

– Он сегодня в дурном настроении, нужно его развеселить; расскажи про глаза – ему это явно понравится. А мною потом займешься, дядя.

– Ну хорошо. Садитесь, пожалуйста, господа студенты. – И доктор звучно постучал пальцем по столу.

– Давай, дружок, устраивайся со мной рядом, тогда нам обоим будет видно картинки, а если головка устанет, можешь прилечь, – заворковала Роза, с присущей ей душевной щедростью открывая свой колледж для родственника и не забыв принять в расчет слабости, свойственные всему роду человеческому.

И вот, сидя бок о бок, они выслушали очень простое объяснение того, как устроен глаз; им оно показалось занимательнее любой сказки, ибо рассказ дополняли замечательные картинки, а чрезвычайно благорасположенный учитель пытался сделать урок как можно интереснее.

– Ух ты! Если бы я знал, как неаккуратно обращаюсь с таким хрупким механизмом, не стал бы читать у камина или подставлять книгу под яркое солнце, – произнес Мак, внимательно вглядываясь в увеличенное глазное яблоко, а потом, отпихнув картинку, он возмущенно добавил: – И почему человека не учат, из чего он состоит, как за этим следить? А ты потом поди разберись со всеми своими бедами! А как машинка испортилась, так и учить поздно: он уже сам все узнал и никому не скажет спасибо.

– Ах, Мак, я постоянно это твержу, только никто не слушает. Вам, молодежи, знания эти просто необходимы, и, по идее, сообщать их вам должны отцы и матери. Только они и сами ничего не знают, вот и бредем мы в потемках, как ты и сказал. Будь у меня сыновья, я бы не пичкал их греческим и латынью, а обучал бы законам здоровья. Математика вещь полезная, но мораль еще полезнее – и как же сильно мне хочется, чтобы это поняли и учителя, и родители.

– Некоторые-то понимают; тетя Джесси беседует со своими сыновьями о важных вещах, вот бы и нам так же! Но мама постоянно занята по хозяйству, папа на работе, на это времени и не остается, а если бы и оставалось, вряд ли бы из разговоров получилось что-то толковое, потому как мы к этому совсем не привыкли.

Тут бедолага Мак был совершенно прав и всего лишь высказал то, чего не хватает очень многим мальчикам и девочкам. Отцы и матери слишком заняты работой и домашним хозяйством, некогда им изучать своих детей, взращивать то прекрасное естественное доверие, которое лучше всего прочего охранит ребенка от бед, ибо в нем – самая надежная родительская сила. Вот юные души и носят в себе свои беды и искусы, пока не случится беда, – тут всех охватывает сожаление, вот только уже поздно. Большое счастье, если мальчик или девочка может, не таясь, делиться с родителями всеми своими тревогами и знает наверняка, что ответом станут сочувствие, помощь и прощение; еще большее счастье, когда родители, черпая из закромов собственного опыта и добродетели, способны наставить и воодушевить тех, за кого несут всю полноту ответственности.

Именно о таком доверии втайне мечтали Роза и Мак и, повинуясь безотказному чутью, обратились к доктору Алеку, поскольку в нашем непостижимом мире часто бывает, что отцовское или материнское сердце стучит именно в груди дядюшки-холостяка или незамужней тетушки; признаться честно, я считаю, что эти достопочтенные создания – бесценный дар природы, великое благо для чужих детей. Причем этим наставникам детское доверие в утешение, а еще на их долю достается крепкая и невинная привязанность, которая в противном случае была бы растрачена втуне.

Доктор Алек был именно таким дядюшкой, и в сердце у него нашлось место для всех племянников, но особенно для сиротки Розы и хворого Мака; и вот когда мальчик высказал, сам того не сознавая, упрек своим родителям, а Роза добавила, вздохнув: «Как же, наверное, замечательно, если у тебя есть мама!», добрый доктор был несказанно тронут, решительно захлопнул книгу и сердечным тоном произнес:

– Ну вот что, дети: вы всегда можете прийти ко мне и поведать обо всех своих невзгодах, а я, с Божьей помощью, помогу вам с ними разобраться. Ведь именно за этим я, как мне представляется, сюда и приехал, так что ваше доверие будет мне величайшей наградой.

– Знаем, дядя, и обязательно придем! – откликнулись они хором, и сердечность их тона согрела ему душу.

– Вот и отлично! Ну что ж, занятия окончены, советую вам проветрить ваши шесть миллионов альвеол, всласть побегав по саду. Мак, приходи снова в любое время, мы подробно тебе объясним, как устроены твои «машинки», как ты их называешь, и позаботимся, чтобы они работали без сбоев.

– Обязательно, сэр, премного вам благодарен.

И студенты-физиологи отправились на прогулку.

Мак действительно пришел – ему было приятно, что он может учиться, несмотря на слабые глаза, – и усвоил множество вещей куда более полезных, чем те, которым его учили в школе.

Разумеется, остальные мальчишки подняли вокруг этой истории страшный шурум-бурум и засмеяли двух студентов до полусмерти. Те, однако, не отступались, и вот случилось одно происшествие, после которого озорники утихомирились раз и навсегда.

Дело было в каникулы; Роза сидела у себя в комнате, ей показалось, что она услышала голоса двоюродных братьев, она выбежала им навстречу, но никого не обнаружила.

«Ну ничего, скоро они заявятся, тут-то и повеселимся вволю», – подумала Роза и, решив, что ошиблась, пошла дожидаться в кабинет. Она присела у стола и принялась разглядывать карту, но тут до ее ушей донесся непонятный звук. Легкое постукивание – она прислушалась и поняла, что доносится оно из длинного ящика, в котором в часы, свободные от профессиональных обязанностей, обитал скелет. Ящик стоял стойком в нише между двумя книжными шкафами в дальнем, довольно темном углу комнаты – там Братец Костяк, как его прозвали мальчишки, никому не мешал.

Роза замерла, глядя в ту сторону и гадая, не попала ли в ящик крыса; и тут крышка ящика медленно открылась, и Роза, вздрогнув всем телом, увидела, как поднимается костяная рука, как костяной палец манит ее к себе. В первый миг она испугалась и с бьющимся сердцем кинулась к дверям кабинета, но в тот самый момент, как ладонь ее легла на ручку двери, до ушей ее долетел приглушенный смешок, после чего она остановилась и покраснела от гнева. Чуть-чуть постояла, собираясь с мыслями, а потом неслышно подошла к ожившему скелету. Вблизи стали видны черные ниточки, привязанные к руке и пальцам, – концы их исчезали в дырках, пробуравленных в задней крышке ящика. Заглянув в темную пустоту, Роза приметила локоть, прикрытый грубой серой тканью, ей прекрасно известной.

Роза в миг поняла суть розыгрыша, страх ее испарился, и, коварно улыбнувшись, она выхватила из кармана ножницы и перерезала ниточки – костяная рука, загремев, резко опустилась. Роза не успела сказать: «Эй, Чарли, не смей трогать мой скелет!», как отовсюду высыпали, с трудом сдерживая смех, мальчишки, и спрятавшемуся озорнику стало ясно, что шутка его провалилась.

– Я ему говорил: не надо, потому что ты можешь перепугаться, – объявил Арчи, вылезая из шкафа.

– А я принес флакон с нюхательными солями, на случай, если ты упадешь в обморок, – добавил Стив, выскакивая из-за кресла.