Луиза Олкотт – Роза и ее братья (страница 20)
– Не думай ты про слепых; давай я буду читать дальше, хорошо? Мы скоро доберемся до интересной части, и ты все это забудешь, – предложила Роза.
– Нет, этого я никогда не забуду. Да сдалась она мне, эта «Революция»! Ни слова про нее больше. У меня голова болит, а еще мне жарко. Ах, вот бы сейчас прокатиться на «Буревестнике»! – И бедняга Мак заметался на кушетке, плохо понимая, что с собой делать.
– Давай я спою, может, тебе удастся задремать, тогда день покажется короче, – предложила Роза, взяла веер и села рядом с кузеном.
– Да, пожалуй; ночью я почти не спал, зато, когда засыпал, мне снились интересные вещи. Да, вот еще: скажи родичам, что я все знаю, все понял, но не хочу, чтобы они про это сплетничали и причитали надо мной. Это все; ладно, бубни дальше, а я попытаюсь уснуть. Проспать бы целый год – и проснуться здоровым!
– Ох да, это было бы так здорово!
Эти слова Роза произнесла с таким пылом, что Мак, тронутый, нащупал ее фартучек и уцепился за его край – как будто ему было приятно ощущать ее присутствие. Но сказал он лишь следующее:
– Ты у нас очень славная, Рози. Спой мне песню про «Березки»[24], она задумчивая, я под нее всегда засыпаю.
Роза, которой вполне хватило столь скромной благодарности за ее сочувствие, начала обмахивать Мака веером и мечтательным голоском запела дивную шотландскую песенку с припевом:
В песне поется про девушку, но что касается Розиного дружка, он удалился в Страну Грез минут через десять, ибо дурные новости и попытка принять их с мужеством лишили его последних сил.
Глава двенадцатая
«Ребята»
Роза поведала «родичам» что и как, и никто не стал «причитать» над Маком, не побеспокоил его ни единым нечутким словом. Он переговорил с врачом, тому оказалось нечем его утешить: выяснилось, что «мне это можно» равняется практически ничему, и лишь обещание, что рано или поздно он все-таки сможет понемногу вернуться к учебе – если все пойдет хорошо – заставило Мака смириться с его нынешними бедами. Осознав все это, он стал вести себя так хорошо, что окружающие надивиться на него не могли: они и не подозревали, сколько мужества таит в себе тихий Червь.
На мальчиков сильное впечатление произвели и громадность его беды, и его отношение к ней. Они очень старались ему помочь, хотя их попытки позабавить его и поддержать не всегда отличались особой продуманностью, и после очередного визита Клана с целью принести соболезнования Роза часто заставала Мака в совсем подавленном состоянии. Она по-прежнему оставалась его главной сиделкой и основной чтицей, хотя и мальчики старались вовсю, пусть и довольно беспорядочным образом. Иногда их сильно озадачивало то, что Мак предпочитает их обществу общество Розы, и они исподтишка докладывали друг другу, что «старина Мак у нас привык, что с ним сюсюкают». Однако они не могли не заметить, сколько пользы приносила Маку их кузина, а также сознавали, что лишь она не отлынивает от своих обязанностей, – этот факт порой вызывал у них тайные угрызения совести.
И уж в этой-то комнате Роза точно ощущала себя главной, потому что тетя Джейн многое оставила на ее усмотрение, быстро поняв, что ее опыт общения с больным отцом подготовил ее к обязанностям сиделки, а в данном случае ее юный возраст – скорее достоинство, чем недостаток. Мак заметил, что Роза умеет ухаживать за ним лучше всех, а Роза сильно привязалась к своему пациенту, хотя поначалу считала этого кузена наименее привлекательным из семерых. Он не отличался галантностью и утонченностью, как Арчи, или красотой и веселостью, как Принц Чарли, не был элегантным и обходительным, как Стив, или забавным, как Крысята, не излучал приязненности и доверчивости, как маленький Джейми. Мак был неотесанным, рассеянным, небрежным, неловким и довольно самовлюбленным – все это совершенно не привлекало утонченную девочку, любительницу красоты.
Однако, когда на кузена ее свалились все эти беды, она обнаружила в нем множество достоинств и быстро научилась не только жалеть, но и уважать и даже любить бедолагу Червя, который пытался проявлять терпение, отвагу и бодрость духа, но это давалось ему тяжелее, чем думалось всем остальным, кроме его маленькой сиделки, видевшей его в самые тягостные моменты. Роза вскоре пришла к выводу, что друзья всегда его недооценивали, и однажды даже высказала эти свои мысли, что произвело на мальчиков глубочайшее впечатление.
Каникулы подходили к концу, недалек был тот час, когда Мак останется один за пределами счастливого школьного мира, который он так любил. Мак от этого захандрил, и кузены вовсю старались его развеселить – особенно ярко это проявилось однажды днем, когда у них будто бы случился приступ нежности и сочувствия. Джейми притопал с горы с корзинкой ежевики, которую «насобирал совсем сам», о чем явственно свидетельствовали исцарапанные пальчики и перемазанный ротик. Уилл и Джорди привели своих щенков, дабы скрасить тоскливые часы, а трое старших явились поговорить о бейсболе, крикете и иных занятных предметах, прекрасно подходивших для того, чтобы напомнить больному, чего он лишился.
Роза отправилась покататься с дядей Алеком – тот заявил, что она стала бледной, как картофельный проросток, поскольку все дни проводит в темной комнате. Но по ходу прогулки она непрестанно думала о своем пациенте и, едва вернувшись, сразу побежала к нему – и застала в его комнате полнейшее смятение.
Мальчики, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, принесли куда больше вреда, чем пользы, и глазам Сиделки Розы предстало весьма плачевное зрелище. Щенки тявкали, малыши носились по комнате, старшие говорили, перебивая друг друга; занавески раздернули, в комнате было душно, повсюду рассыпались ягоды, Мак наполовину сдвинул повязку с глаз, щеки у него горели, он разнервничался и, перекрывая все остальные голоса, спорил со Стивом о том, можно ли взять у него почитать некие ценные книги, которыми сам он пока все равно не может пользоваться.
Роза давно уже считала комнату Мака собственными владениями и накинулась на пришельцев с напором, который немало их изумил и сразу положил конец суматохе. Они еще ни разу не видели ее в гневе, и эффект оказался сногсшибательным, хотя и несколько комичным, потому что она немедленно вытурила их всех из комнаты – так рассерженная наседка обороняет своих цыплят. Мальчики повиновались без единого слова – малыши вовсе сбежали на улицу, а трое старших удалились в соседнюю комнату и остались там сидеть в надежде, что представится случай извиниться и все объяснить и тем самым умилостивить гневную юную особу, которая, к вящему их изумлению, совсем не оценила их усилий.
Дожидаясь, они наблюдали через полуоткрытую дверь, что происходит в соседней комнате, и отпускали короткие, но выразительные замечания: их мучила совесть за собственное безрассудное поведение, поэтому они ненадолго притихли.
– Она в один миг навела в комнате порядок. Ну мы и остолопы, что притащили собак и устроили такой тарарам, – заметил Стив, вглядевшись повнимательнее.
– А бедный старина Червь ведет себя так, будто она топчет его ногами, а не гладит, как любимого котика. Эк он рассердился! – добавил Чарли, услышав, как Мак жалуется, что у него «раскалывается голова».
– Она с ним управится, но все же нехорошо, что мы его взвинтили, а потом оставили ее разбираться. Я бы пошел ей помог, только не знаю чем, – сказал Арчи с унылым видом, потому что, вообще-то, он был мальчиком совестливым и теперь ругал себя за недомыслие.
– И я не знаю. Занятное дело – женщины почему-то лучше нас умеют ухаживать за больными. – И Чарли погрузился в размышления по поводу этого неоспоримого факта.
– Сколько она Маку добра делает… – начал было Стив, и в голосе его звучали угрызения совести.
– Больше, чем его собственный брат, заметьте, – вмешался Арчи, пытаясь облегчить собственную совесть тем, что подмечал недостатки другого.
– Ну, не тебе мне пенять – ты и сам ничего не делал, а мог бы, потому что Мак к тебе относится лучше, чем ко мне. Про меня он вечно твердит, что я его раздражаю, а я не виноват, что я человек неглубокий, – возразил Стив, в свою очередь пытаясь себя выгородить.
– Все мы оказались эгоистами и бросили его, но чем скандалить по этому поводу, давайте попробуем исправиться, – великодушно предложил Арчи, беря на себя часть чужой вины, ибо все же был к Маку внимательнее остальных.
– А вот Роза молодец, она его не бросила; понятное дело, он хочет, чтобы именно она была с ним рядом. Я бы поступил точно так же, если бы и мне не повезло, как ему, – вставил Чарли, сочтя, что недостаточно выразил свое восхищение «девчушкой».
– Я вам вот что скажу, парни: мы очень некрасиво вели себя с Розой и теперь должны это как-то загладить, – заявил Арчи, который, как подобает мужчине, обладал обостренным чувством чести и всегда возвращал свои долги, даже девочке.
– Мне страх как стыдно, что я смеялся над ее куклой, когда Джейми вытащил ее на свет, а еще обозвал Розу «плаксой», когда она оплакивала мертвого котенка. Но девчонки бывают такими слюнтяйками – я просто ничего не могу с собой поделать, – высказался Стив, честно признаваясь в своих прегрешениях и выражая горячее желание их искупить, правда не зная как.