Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 86)

Конечно, я ничего не могла сказать на это, и так как это была великолепная возможность, я пошла на его условия, и мы начали занятия. Я взяла четыре урока, а потом крепко увязла в грамматическом болоте. Профессор был очень терпелив со мной, но для него это, должно быть, было мучением, и время от времени он смотрел на меня с таким выражением тихого отчаяния, что я не знала, смеяться мне или плакать. Я попробовала делать и то, и другое, но когда дело дошло до шмыганья носом от стыда и горя, он просто бросил учебник грамматики на пол и вышел из комнаты. Я почувствовала себя опозоренной и покинутой навсегда, хотя ни капельки не обвиняла его, но не успела я собрать свои бумаги, собираясь броситься наверх и хорошенько себя встряхнуть, как он вернулся, такой бодрый и сияющий, как будто я уже покрыла себя славой.

– Теперь мы попробуем по-другому. Мы с вами вместе прочтём эти милые маленькие Märchen[107] и больше не будем копаться в этой скучной книге, которая будет стоять в углу за то, что безобразничала тут с нами.

Он говорил так ласково и так заманчиво открывал передо мной сказки Ганса Андерсена, что мне стало стыдно, как никогда, и я набросилась на немецкий так, будто всё было поставлено на карту, что, казалось, очень позабавило профессора. Я забыла о своей застенчивости и пахала (никакое другое слово не выразит этого), путаясь в длинных словах, произнося их по наитию и стараясь изо всех сил. Когда я закончила читать первую страницу и остановилась, чтобы перевести дух, он стал хлопать в ладоши и воскликнул с присущей ему сердечностью:

– Das ist gut! Теперь у нас всё хорошо! Моя очередь. Я говорю по-немецки, фы слушаете.

И он начал читать, громко произнося слова своим звучным голосом и с наслаждением, и мне было приятно не только слушать, но и смотреть на него. К счастью, это была сказка «Стойкий оловянный солдатик», она забавная, как ты знаешь, так что там есть над чем посмеяться, что я и делала, хотя не понимала половины того, что он читал, потому что я не могла удержаться, он был таким серьёзным, а я – так взволнована, и всё это было так потешно. После этого у меня стало лучше получаться, и теперь я довольно хорошо читаю задания, потому что такой способ обучения мне подходит, и я вижу, что грамматика усваивается легче, когда её, словно пилюли в варенье, подкладывают в сказки и стихи. Мне это очень нравится, и профессору, кажется, это ещё не надоело, что великодушно с его стороны, правда? Я собираюсь подарить ему что-нибудь на Рождество, потому что не смею предлагать деньги. Подскажите мне, мамочка, какой-нибудь приятный подарок.

Я рада за Лори: он выглядит таким счастливым и занятым, что даже бросил курить и отрастил волосы. Вот видите, Бет умеет обращаться с ним лучше, чем я. Я не ревную, дорогая, старайся, только не делай из него святошу. Боюсь, он не мог бы мне понравиться без пикантной примеси человеческого озорства. Почитайте ему отрывки из моих писем. У меня нет времени много писать, пожалуй, хватит на сегодня. Слава богу, Бет по-прежнему чувствует себя хорошо.

Январь

Счастливого Нового года всем вам, моя дорогая семья, которая, конечно же, включает в себя мистера Л. и молодого человека по имени Тедди. Я не могу передать вам, как мне понравился ваш рождественский подарок, ведь он пришёл ночью, когда я уже не надеялась его получить. Ваше письмо пришло утром, но вы ничего не упоминали о посылке, желая сделать сюрприз, и я была разочарована, хотя у меня и было «смутное ощущение», что вы меня не забудете. Мне было немного грустно, когда я сидела в своей комнате после чая, и когда мне принесли большой, испачканный, потрёпанный свёрток, я так и обхватила его руками, запрыгав от радости. Это было так по-домашнему и ободряюще, что я села на пол, стала читать, рассматривать, и есть, и смеяться, и плакать – так неуклюже, как обычно. Все подарки именно такие, как я хотела, и самое главное то, что они сделаны руками, а не покупные. Новый «чернильный передник» от Бет отличный, а коробка имбирного печенья от Ханны – настоящее сокровище. Я обязательно буду носить красивое фланелевое бельё, которое вы прислали мне, мамочка, и внимательно прочитаю книги, в которых отец сделал пометки. Огромное вам всем спасибо, спасибо, спасибо!

Написав о книгах, я вспомнила, что я становлюсь всё богаче в этом отношении, потому что на Новый год мистер Баэр подарил мне чудесное издание Шекспира. Это книга, которой он очень дорожил, и я часто ею восхищалась, она стояла на почётном месте рядом с его немецкой Библией, Платоном, Гомером и Мильтоном, и вы не можете себе представить, что я почувствовала, когда он снял с полки томик, без футляра, и показал мне написанное в ней моё имя и подпись: «От вашего друга, Фридриха Баэра».

– Вы часто говорите, что хотели бы собрать библиотеку. И вот, я тарю вам эту книгу, потому что под этим переплётом (он имел в виду обложку) находится множество книг в одной. Прочтите её внимательно, и она вам очень пригодится, ибо изучение характеров в этой книге поможет вам понять их в жизни и описать их своим пером.

Я поблагодарила его как могла и теперь говорю о «своей библиотеке», как будто у меня сотня книг. Я никогда раньше не знала, как много всего в Шекспире, но тогда у меня не было какого-нибудь Баэра, чтобы объяснить мне это. Ну не смейтесь над его ужасной фамилией. Она звучит не так, как её обычно произносят – «Бэр» или «Бир», – а как нечто среднее, так только немцы могут её произнести. Я рада, что вам обеим нравится то, что я вам о нём пишу в письмах, и надеюсь, что когда-нибудь вы его увидите. Маме понравилось бы его доброе сердце, отцу – его мудрая голова. А я восхищаюсь и тем, и другим и чувствую себя богаче, обретя нового «друга Фридриха Баэра».

Не имея много денег и не зная, чего бы ему хотелось получить на Рождество, я купила несколько безделушек и разложила их в его комнате, где он неожиданно их найдёт. Они полезны, красивы и забавны: новая чернильница, которую я поставила на стол, вазочка для его цветка – у него всегда стоит цветок или немного зелени в стакане, чтобы поддерживать свежесть, как он говорит, – и прихватка для его каминных мехов, чтобы ему не приходилось сжигать то, что Эми называет «mouchoir»[108]. Прихватку я сшила похожей на те, которые придумала Бет, – большую бабочку с толстым телом, чёрно-жёлтыми крыльями, шерстяными усиками и глазами-бусинками. Она очень пришлась профессору по душе, и он положил эту прихватку на свою каминную полку как знак добродетели, так что в конце концов идея полезного подарка провалилась. Каким бы бедным он ни был, он не забыл ни о прислуге, ни об одном ребёнке в доме, и ни одна живая душа, от француженки-прачки до мисс Нортон, не забыла о нём. Я была так этому рада.

Они устроили маскарад и весело отмечали сочельник. Я не собиралась спускаться вниз, у меня не было подходящего костюма. Но в последний момент миссис Кирк вспомнила о каком-то старом парчовом платье, и мисс Нортон одолжила мне кружева и перья. Поэтому я нарядилась в костюм миссис Малапроп[109] и вплыла в зал участницей маскарада. Никто меня не узнал, потому что я изменила голос, и никто даже не подозревал, что молчаливая и надменная мисс Марч (так как большинство из них думает, что я очень чопорная и холодная, я такая и есть – для самонадеянных юнцов) могла танцевать, переодеваться и сыпать «богатым запасом всяких безумных эпитафий», таких как «аллегория на берегах Нила»[110]. Я была в восторге, и когда мы сняли маски, было забавно видеть, как все уставились на меня. Я слышала, как один из молодых людей сказал другому, что я была актрисой, он был в этом уверен, и на самом деле решил, что вспомнил, как видел меня на сцене одного из небольших театров. Мэг понравится эта шутка. Мистер Баэр был ткачом Основой, а Тина была Титанией[111], настоящей маленькой феей на его руках. Их танец был «ну просто картина маслом», если применить «теддизм».

В итоге я очень счастливо встретила Новый год, и когда я всё обдумала в своей комнате, то почувствовала, что кое в чём я преуспела, несмотря на свои многочисленные неудачи, потому что теперь я всё время бодра, работаю с охотой и проявляю больше интереса к другим людям, чем раньше, что приятно осознавать. Благослови вас всех Господь! Всегда ваша любящая…

Джо

Глава 11

Друг

Хотя Джо была очень довольна окружающей её социальной средой и каждый день была очень занята работой, с помощью которой зарабатывала себе на хлеб и делала его слаще своими усилиями, она всё же находила время и для литературного труда. Цель, которая теперь овладела ею, была естественной для бедной и амбициозной девушки, но средства, которые она использовала для достижения этой цели, были не самыми лучшими. Она понимала, что деньги дают возможности, поэтому решила заработать их – не только для себя, но и для тех, кого любила больше жизни.

Мечты обеспечить дом земными благами, дать Бет всё, что она хочет, от клубники зимой до фисгармонии в её спальне, самой поехать за границу и всегда иметь более чем достаточно, чтобы можно было предаваться роскоши благотворительности, в течение многих лет были самым заветным воздушным замком Джо.

Опыт написания рассказов для конкурса, казалось, открывал ей дорогу, которая после долгих скитаний и трудных подъёмов в гору могла привести к этому восхитительному château en Espagne[112]. Но катастрофа с её романом на какое-то время лишила Джо мужества, ибо общественное мнение – это великан, который напугал и более отважных Джеков, взбиравшихся на более высокие бобовые стебли, чем она. Подобно этому бессмертному герою, она решила немного передохнуть после первой попытки, которая закончилась падением и получением наименее привлекательного из сокровищ великана, если я правильно помню сюжет сказки. Но настрой «снова подняться на ноги и попробовать ещё раз» был так же решителен у Джо, как и у Джека, на этот раз она стала карабкаться с теневой стороны и получила ещё больше трофеев, но чуть не забыла о том, что было гораздо ценнее мешков с деньгами.