Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 76)

– Я узнала, дорогая, что юные леди несколько недоумевают по поводу того, что я выделила этот стол не своим дочкам, а кому-то другому. Поскольку это самый заметный и, как некоторые отмечают, наиболее выгодно расположенный стол и так как главные устроительницы ярмарки – мои дочери, я считаю, что будет лучше, если это место займут они. Мне очень жаль, я знаю, что вы искренне заинтересованы в участии в этой ярмарке и поэтому не будете принимать это небольшое личное разочарование близко к сердцу, и, если хотите, вам предоставят другой столик.

Миссис Честер сначала думала, что эта маленькая речь дастся ей без особого труда, но когда пришло время её произносить, этой даме оказалось довольно непросто сказать эти слова естественно, глядя ничего не подозревающей Эми прямо в глаза, выражавшие удивление и тревогу.

Эми чувствовала, что за этим что-то кроется, но не могла догадаться, что именно, и спокойно ответила, чувствуя себя уязвлённой, показывая это всем своим видом: «Может быть, вы предпочли бы, чтобы у меня вообще не было стола?»

– Ну же, моя дорогая, не обижайтесь, прошу вас. Дело всего лишь в целесообразности, видите ли, мои девочки, естественно, возьмут на себя обязанности по управлению ярмаркой, и этот стол занимает вполне подходящее для этого место. Я лично считаю, что для ваших экспонатов вполне подходит именно этот стол, и я очень благодарна вам за то, как вы оформили его, но сейчас мы, конечно, вынуждены отказаться от наших личных пожеланий, и я позабочусь о том, чтобы у вас был хороший стол в другом месте. Как вам тот столик с цветами? Младшие девочки взялись за его оформление, но им не управиться в одиночку. Вы могли бы превратить этот стол в нечто очаровательное, а цветочный столик, знаете ли, всегда привлекает внимание.

– Особенно джентльменов, – добавила Мэй, бросив взгляд, который просветил Эми относительно одной из причин её внезапного впадения в немилость. Она покраснела от злости, но не стала обращать внимания на этот девичий сарказм, ответив с неожиданной любезностью:

– Как вам будет угодно, миссис Честер. Я немедленно освобожу место здесь и займусь цветами, если вам угодно.

– Ты можешь расставить свои вещи на том столе, если хочешь, – начала Мэй, чувствуя себя немного виноватой, глядя на красивые подставки, раскрашенные раковины и оригинальные миниатюры, которые Эми так тщательно сделала и так изящно расставила. Мэй хотела сказать это по-доброму, но Эми неправильно её поняла и быстро ответила:

– О, конечно, если они тебе мешают. – И, как попало смахнув свои экспонаты в передник, она удалилась, чувствуя, что ей и её произведениям было нанесено непростительное оскорбление.

– Ну вот, теперь она разозлилась. О боже, лучше бы я не просила вас с ней поговорить, мама, – сказала Мэй, безутешно глядя на свой опустевший стол.

– Девичьи ссоры быстро угасают, – ответила ей мать, которая чувствовала себя немного неловко из-за своего участия в этой размолвке, и не безосновательно.

Маленькие девочки с восторгом приветствовали Эми с её сокровищами, и этот сердечный приём несколько успокоил её растревоженные чувства, и она принялась за работу, полная решимости преуспеть в цветочном искусстве, если не удалось в художественном. Но всё, казалось, было против неё. Было уже поздно, и она устала. Все были слишком заняты своими делами, чтобы помогать ей, а младшие девочки только мешали, потому что эти милые создания суетились и болтали, как сороки, внося немалую неразбериху своими бесхитростными попытками сохранить идеальный порядок. Когда она подняла вечнозелёную арку, её никак не получалось закрепить, и она покачивалась, а когда подвесные корзины наполнились цветами, арка грозила упасть Эми на голову. На её лучшую мозаику попали брызги воды, и на щеке Купидона образовалась слеза цвета сепии. Все руки Эми были в синяках от работы молотком, она простыла на сквозняке, и последнее из несчастий вызвало у неё особые опасения за завтрашний день. Любая юная читательница, прошедшая через подобные невзгоды, посочувствует бедной Эми и пожелает ей удачно справиться со своей задачей.

Когда дома вечером она рассказала о произошедшем, это вызвало бурю негодования. Мама сказала, что это безобразие, но Эми поступила правильно. Бет заявила, что вообще не пошла бы на эту ярмарку, а Джо спросила, почему та не забрала все свои красивые вещицы и не ушла – пусть эти дрянные людишки обходятся без неё.

– Нет причины становиться такой же подлой. Мне это не по душе, и хотя я думаю, что имею право обидеться, я не собираюсь им этого показывать. До них это дойдёт лучше, чем гневные речи или раздражённое поведение, не так ли, мамочка?

– Это правильный настрой, моя дорогая. На удар всегда лучше отвечать поцелуем, хотя иногда это не так-то просто, – сказала ей мать с видом человека, знающего разницу между наставлением и его осуществлением.

Несмотря на различные вполне естественные искушения, побуждавшие её возмутиться или отомстить, весь следующий день Эми придерживалась своего решения, стремясь победить своего врага добротой. Она неплохо начала, благодаря одному молчаливому напоминанию, которое явилось неожиданно, но как нельзя кстати. В то утро, пока маленькие девочки наполняли корзины в передней, Эми, приводя в порядок стол, взяла в руки любимое из своих творений – маленькую книжечку, старинную обложку которой её отец обнаружил среди своих сокровищ и чьи веленевые листы[83] она расписала красивыми миниатюрами к разным текстам. Когда Эми с простительной гордостью переворачивала страницы, изобилующие изящными рисунками, её взгляд упал на стих, заставивший её остановиться и задуматься. Обрамлённые яркими алыми, синими и золотыми завитушками с маленькими духами доброй воли, помогающими друг другу взбираться и спускаться сквозь тернии и цветы, слова гласили: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

«Я должна любить, но я этого не делаю», – подумала Эми, переводя взгляд с красочной страницы на недовольное лицо Мэй, видневшееся за большими вазами, которые не могли скрыть пустот, оставшихся вместо её прелестных работ. Эми с минуту постояла с книгой в руке, переворачивая страницы и читая на каждой из них какой-нибудь ласковый упрёк за все проявления недовольства и жестокости. Каждый день мы слышим много мудрых и искренних наставлений от невольных проповедников: на улице, в школе, на работе или дома. Даже стол на ярмарке может стать церковной кафедрой, если на нём появляются добрые и полезные слова, которые всегда оказываются уместными. Здесь и сейчас в этом тексте Эми увидела наставление собственной совести и сделала то, на что многие из нас не всегда бывают способны, – приняв эту проповедь близко к сердцу, она сразу же последовала ей. Группа девушек стояла у столика Мэй, восхищаясь красивыми вещицами и обсуждая смену мест продавщиц. Они понизили голоса, но Эми поняла, что говорят о ней, узнав обо всём лишь с одной стороны и вынося соответствующие суждения. Это было неприятно, но её духовное начало одержало верх, и вскоре представился шанс это доказать. Она услышала, как Мэй печально сказала:

– Всё очень плохо, потому что делать другие вещи времени нет, и я не хочу заполнять пустые места чем попало. До этого стол был полностью оформлен. Теперь он никуда не годится.

– Мне кажется, она положила бы свои вещицы обратно, если бы ты её об этом попросила, – предположил кто-то из девушек.

– Как я могу это сделать после такого скандала? – начала Мэй, но не закончила, поскольку с другого конца зала донёсся приятный голос Эми, которая любезно сказала:

– Пожалуйста, можешь взять мои экспонаты, не спрашивая разрешения, если они тебе нужны. Я как раз подумала о том, чтобы предложить вернуть их обратно, потому что твоему столу они подходят больше, чем моему. Вот они, пожалуйста, возьми мои поделки и прости меня за то, что я поторопилась и унесла их прошлым вечером.

Сказав это, Эми вернула свои работы, кивнув и улыбнувшись, и поспешила удалиться, чувствуя, что совершить дружеский поступок проще, чем задержаться и выслушать слова благодарности за сделанное.

– Что ж, я считаю, это мило с её стороны, не так ли? – воскликнула одна девушка. Ответ Мэй трудно было разобрать, а другая юная леди, вероятно, после приготовления лимонада приобретшая кислый вид, заметила с неприятной усмешкой:

– Очень мило, ведь она знала, что за своим столом ей свои вещицы не продать.

Что ж, это действительно было нелегко. Когда мы приносим свои небольшие жертвы, нам хочется, чтобы их по крайней мере оценили, и на мгновение Эми пожалела о своём порыве, чувствуя, что сама по себе добродетель не всегда является наградой. Но вскоре она обнаружила, что так и есть, ведь ее настроение начало улучшаться, столик расцвёл в её умелых руках, девочки были очень добры к ней, и её небольшой подвиг, казалось, удивительным образом разрядил обстановку.

Это был очень долгий и тяжёлый день для Эми, ведь она часто сидела за своим столом в полном одиночестве, так как маленькие девочки очень скоро её покинули. Мало кому хотелось покупать цветы летом, и букеты Эми начали увядать задолго до наступления вечера.

Художественный стол был самым привлекательным в зале. Весь день вокруг него толпились люди, и помощники постоянно носились туда-сюда с важными лицами, держа в руках позвякивающие монетами коробки.