Там спрятаны. Вот куклы-феи,
Но без голов. И звери, птицы,
И стопки рваных книг… как пёстро!
Мечтанья – им не воплотиться,
Стихи, написанные сёстрам,
Но не дописаны, нескладны
Рассказы, дневники и строчки
Из писем, страстных и прохладных, –
Нигде нельзя поставить точку.
Здесь память о былом и планы…
Хранилище полно намёков
На участь женщины, что рано
Взрослела в доме одиноком.
И слышу я в дожде печальный
Рефрен: «Ты будь любви достойна,
Любовь придёт» – припев прощальный.
Я вновь в тоске заупокойной.
Сотру я с крышки Бет слой пыли,
Как будто слёзы с глаз любимых…
О Бет! Сюда мы положили
Реликвии, как пилигримы.
За крышкой с именем-пометкой
В святыне нашей колокольчик
Из серебра – был слышен редко
Его весёлый голосочек.
И шапочка, что украшала
В последний раз мою святую.
Смешались песни Бет без жалоб
С дождём – я слышу голос в струях.
Последний сундучок, чья крышка
Отполированная – время
Пришло, и вырос для малышки
Отважный рыцарь – муж для Эми,
И буквы золотые в имя
Сложились на щите; тут ленты
С волос, и туфли с танцев, с ними –
Увядшие цветы, презенты.
Страсть в валентинках эйфоричных –
Все мелочи, что роль сыграли
В надеждах и стыде девичьем,
В её судьбы мемориале.
Теперь душа её изучит
Другую азбуку – правдивей
Под свадебное многозвучье,
Смешавшееся с днём дождливым.
Четыре сундучка, четыре
Души… урок богатства с горем:
Любить, трудиться в этом мире.
На час расстались – встреча вскоре.
Одна из нас ушла пораньше –
Но мощь любви даёт нам близость
С душою Бет – сестрёнка наша
Теперь в лучистом парадизе.
Когда те сундучки Владыке
Небес откроются – пусть будут
Полны времён, и дел великих
И жизней ярче изумрудов.
И запоёт хор душ, и в свете,
Когда дождь кончится – ликуя,
Он воспарит, и Бог ответит
На песни хора – аллилуйя.
– Это очень плохие стихи, но я чувствовала это, когда писала их, однажды, когда мне было очень одиноко, и я много плакала в мешок с лоскутами. Я и не думала, что стихи окажутся там, где они смогут что-то разболтать, – сказала Джо, разрывая лист со стихами, которыми профессор так долго дорожил.
– Отпусти их, они исполнили свой долг, и я получу новое стихотворение, когда прочитаю всю коричневую книгу, в которой она хранит свои маленькие секреты, – сказал мистер Баэр с улыбкой, наблюдая, как клочки бумаги улетают по ветру. – Да, – серьёзно добавил он, – я прочёл это и подумал про себя: у неё горе, она одинока, она могла бы найти утешение в настоящей любви. Моё сердце переполнено, переполнено любовью к ней. Разве я не должен пойти и сказать: «Если это не слишком мало, чтобы обменять на то, что я надеюсь получить взамен, возьми мою любовь во имя Gott’а»?
– И вот ты приехал и обнаружил, что это не слишком мало, а наоборот, единственное сокровище, которое мне нужно, – прошептала Джо.
– Сначала у меня не хватило смелости задуматься об этом, какой бы замечательно добрый приём ты мне ни оказала. Но вскоре у меня появилась надежда, и тогда я решил: «Я добьюсь её, даже если мне придётся умереть, я её добьюсь!» – воскликнул мистер Баэр, вызывающе кивнув, как будто стены тумана, смыкавшиеся вокруг них, были препятствием, которое он должен был преодолеть или доблестно разрушить.
