Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 110)
Поначалу эта перспектива редко бывает привлекательной, и для двадцатипятилетних тридцатилетие кажется концом всего. Но всё не так плохо, как кажется, и человек может жить вполне счастливо, если он может найти какую-то опору в самом себе. В двадцать пять лет девушки начинают говорить о том, что останутся старыми девами, но втайне решают, что никогда ими не будут. В тридцать лет они об этом молчат, но принимают этот факт спокойно, и если они благоразумны, то утешают себя, вспоминая, что у них впереди есть ещё двадцать полезных, счастливых лет, в течение которых они, возможно, научатся стареть красиво. Не смейтесь над старыми девами, дорогие девочки, ибо сердца, которые так тихо бьются под строгими платьями, часто скрывают очень нежные, трагические истории любви и многие молчаливые жертвы молодости, здоровья, стремлений, самой любви делают их увядшие лица прекрасными в глазах Бога. Даже с грустными, угрюмыми сёстрами следует обращаться по-доброму хотя бы потому, что они пропустили самую сладостную часть жизни. И, глядя на них с состраданием, а не с презрением, девушки в расцвете сил должны помнить, что они тоже могут пропустить время цветения. Что румянец на щеках не вечен, что серебряные нити появятся в красивых каштановых волосах и что со временем доброта и уважение станут такими же приятными, как любовь и восхищение сейчас.
Джентльмены, то есть мальчики, будьте вежливы со старыми девами, какими бы бедными, простыми и чопорными они ни были, ибо единственное достойное рыцарство – это то, которое готово оказывать почтение старшим, защищать слабых и служить женщинам, независимо от их положения, возраста или цвета кожи. Просто подумайте о добрых тётушках, которые не только читали вам нотации и докучали по пустякам, но и ухаживали за вами и ласкали, слишком часто не получая благодарности, вспомните те неприятности, из которых они вам помогли выбраться, деньги на чай, которые они выдавали вам из своих небольших сбережений, стежки на вашей одежде, которые сделали терпеливые старые пальцы, шаги, которые старые ноги сделали ради вас, и с благодарностью делайте милым старушкам те маленькие знаки внимания, которые женщины любят получать всю свою жизнь. Ясноглазые девицы быстро их замечают, и вы ещё больше понравитесь им, и если смерть, почти единственная сила, которая может разлучить мать и сына, лишит вас ваших родителей, вы обязательно встретите нежный приём и материнскую заботу у какой-нибудь тёти Присциллы, сохранившей самый тёплый уголок своего одинокого старого сердца для «лучшего племянничка на свете».
Джо, должно быть, заснула (как, смею предположить, и мой читатель во время этого небольшого нравоучения), потому что внезапно призрак Лори, казалось, предстал перед ней, материальный, словно живой призрак, склонившийся над ней с тем взглядом, который у него обычно появлялся, когда он испытывал радость, но ему не хотелось это показывать. Но, подобно Дженни в балладе[149], «
– О, мой Тедди! О, мой Тедди!
– Дорогая Джо, так, значит, ты рада меня видеть?
– Рада! Мой благословенный мальчик, словами не выразить мою радость. А где Эми?
– Твоя мама завладела ею у Мэг. Мы зашли туда по пути, а потом мою жену так и не удалось вырвать из их хватки.
– Твою – кого? – воскликнула Джо, потому что Лори произнёс эти два слова с неосознанной гордостью и удовлетворением, которые выдали его.
– О чёрт! Ну да, я женился. – И он выглядел таким виноватым, что Джо обрушилась на него, как молния:
– Ты взял и женился!
– Да, прости, пожалуйста, но я больше никогда так не буду. – И он опустился на колени, покаянно сложив руки, преисполненный озорства, веселья и торжества.
– На самом деле женился?
– На сто процентов женился, спасибо.
– Господи. Какой ещё ужасный поступок ты собираешься совершить?
И Джо упала на своё место, открыв рот от удивления.
– Типичное, но не совсем лестное поздравление, – ответил Лори, всё ещё находясь в покаянной позе, но сияя от удовольствия.
– Чего ты ожидал, когда прокрадываешься сюда, как грабитель, и выпускаешь всех котов из мешка, отчего у человека дыхание перехватывает? Вставай, нелепый мальчишка, и расскажи мне всё.
– Ни слова не скажу, пока ты не пустишь меня на моё старое место и не пообещаешь не баррикадироваться подушкой.
Джо рассмеялась, чего не делала уже много долгих дней, и приглашающе похлопала по дивану, сказав сердечным тоном:
– Старая подушка на чердаке, и она нам сейчас не нужна. Так что садись и признавайся, Тедди.
– Как приятно слышать, когда ты называешь меня Тедди! Никто никогда не называет меня так, только ты. – И Лори сел с видом полного удовлетворения.
– А как же тебя называет Эми?
– Милорд.
– Это в её духе. Ну, ты и выглядишь соответственно. – И взгляд Джо ясно выразил, что она нашла своего мальчика красивее, чем когда-либо.
Подушки между ними не было, но тем не менее присутствовал естественный барьер, воздвигнутый расстоянием, временем и переменой в чувствах. Оба ощутили это и с минуту смотрели друг на друга, как будто эта невидимая преграда отбрасывала на них небольшую тень. Эта тень, однако, тотчас же исчезла, когда Лори сказал в тщеславной попытке принять важный вид:
– Разве я не похож на женатого мужчину и главу семьи?
– Ни капельки, и никогда не будешь похож. Ты стал выше и красивее, но ты всё такой же шалопай, как и всегда.
– Ну правда, Джо, тебе не помешало бы относиться ко мне с бо́льшим уважением, – начал Лори, которому всё это очень нравилось.
– Не могу, ведь сама мысль о тебе, женатом и благонравном, так непреодолимо забавна, что я не могу оставаться серьёзной! – ответила Джо, улыбаясь во весь рот, да так заразительно, что они ещё раз посмеялись, а затем устроились поудобнее, чтобы как следует побеседовать, как в старые добрые времена.
– Тебе нет смысла выходить на холод встречать Эми, потому что они сейчас сами придут все вместе. А я не мог дождаться. Я хотел первым преподнести тебе этот грандиозный сюрприз и «первым снять пенки», как мы говорили, когда ссорились из-за сливок.
– Конечно, ты, как всегда, так и сделал и испортил весь рассказ, начав не с того конца. А теперь начинай снова и поведай мне, как всё произошло. Мне не терпится узнать.
– Ну, я сделал это, чтобы угодить Эми, – начал Лори с таким озорным огоньком в глазах, что Джо воскликнула:
– Выдумка номер один. Эми сделала это, чтобы доставить тебе удовольствие. Продолжайте и скажите наконец правду, если можно, сэр.
– Теперь она собирается всё испортить. Ну не смешно ли её слушать? – сказал Лори, обращаясь к камину, и огонь вспыхнул и заискрился, как будто был вполне с ним согласен. – Знаешь, это неважно, мы с ней всё равно теперь одно целое. Мы планировали вернуться домой вместе с Кэрролами месяц или больше назад, но они внезапно передумали и решили провести ещё одну зиму в Париже. А дедушка хотел вернуться домой. Он поехал в Европу, чтобы угодить мне, и я не мог допустить, чтобы он возвращался домой один, как и не мог оставить Эми, а у миссис Кэррол эти английские представления о компаньонках и прочей ерунде, и она ни за что не позволила бы Эми ехать с нами. Поэтому я просто решил этот вопрос, сказав Эми: «Давай поженимся, а потом сможем свободно поступать так, как захотим».
– Конечно, ты так и сделал. Всё всегда идёт по-твоему.
– Не всегда. – И что-то в голосе Лори заставило Джо поспешно сказать:
– Как тебе удалось уговорить тётю дать согласие?
– Это был тяжкий труд, но, между нами говоря, нам это удалось, потому что на нашей стороне была масса веских причин. Не было времени писать сюда и просить разрешения, но вам всем нравилась эта идея, вы бы со временем тоже согласились, и надо было всего лишь «действовать решительно», как говорит моя жена.
– Разве мы не гордимся этими словами и разве нам не нравится их произносить? – перебила Джо, в свою очередь обращаясь к огню в камине и с восторгом видя счастливый свет, казалось, отражавшийся от него в глазах, которые были так трагически мрачны, когда она видела их в последний раз.
– Возможно, немного, она такая очаровательная маленькая женщина, что я не могу не гордиться ею. Ну, всё-таки дядя и тётя присутствовали, чтобы соблюсти приличия. Мы были так поглощены друг другом, что нас абсолютно невозможно было разлучить, и это замечательное соглашение могло всё облегчить, поэтому мы и поженились.
– Когда, где, как? – спросила Джо в пылу женского интереса и любопытства, потому что она ни на йоту не могла осознать этого.
– Шесть недель назад, в американском консульстве в Париже; конечно, свадьба была очень тихой, потому что даже в нашем счастье мы не забывали о дорогой малышке Бет.
Джо вложила свою руку в его, когда он сказал это, и Лори нежно погладил красную подушечку Бет, которую хорошо помнил.
– Почему вы нам не сообщили потом? – спросила Джо более спокойным тоном, после того как они с минуту посидели в совершенной тишине.
– Мы хотели сделать сюрприз. Сначала мы думали поехать прямо домой, но милый старый джентльмен, как только мы поженились, обнаружил, что он будет готов к поездке не раньше чем через месяц, и отправил нас провести медовый месяц туда, куда мы пожелаем. Эми как-то назвала Вальрозу настоящим раем для медового месяца, поэтому мы отправились туда и были счастливы так, как люди бывают счастливы только раз в жизни. Клянусь! Разве это не была любовь среди роз!