Луиза Олкотт – Маленькие мужчины выросли (страница 48)

– Капитан советовал чуток повременить, а я ответил: мы вдвоем пережили страшное ненастье, и если не узнали друг друга как следует, то не узнаем уже никогда. Я понял: если эта ручка не будет держать штурвал, никудышный из меня мореход! Я своего добился, и моя храбрая юная женушка отправилась со мной в рейс. Храни ее Бог!

– Ты и в плавание с ним пойдешь? – спросила Дейзи, восхищенная храбростью Мэри – сама она, точно кошка, воды избегала.

– Я не боюсь, – отвечала верная Мэри. – Мой капитан меня видел и в штиль, и в шторм, и, если снова потерпит крушение, пусть лучше я буду с ним, а не сходить с ума на суше.

– Настоящая женщина, истинная жена моряка! Повезло тебе, Эмиль, и пусть ваши рейсы заканчиваются благополучно! – воскликнула миссис Джо, довольная этой крепко просоленной любовью. – Мальчик мой дорогой, я ни минуты не сомневалась, что ты вернешься, и даже когда все отчаялись, я не теряла надежды – знала, что ты цепляешься за мачту где-то в этом жутком море!

В доказательство своей веры миссис Джо стиснула Эмиля в объятиях, точно мистер Пилликодди.

– Ну конечно! – горячо подтвердил Эмиль. – И мачтой моей были воспоминания о ваших с дядей словах. Они меня поддерживали, и среди мыслей, что роились в голове долгими ночами, отчетливее всего была та, о красной нити, – помните, об английском флоте и все такое? Очень мне понравилась история, вот я и решил: если останется от меня лишь обрывок каната, пусть виднеется в нем красная нить.

– Так и случилось, милый! Капитан Харди тому подтверждение, и свою награду ты получил. – Миссис Джо с материнской нежностью поцеловала Мэри, невольно выдав: английская роза ей нравится больше, чем немецкий василек – пусть даже нежный и скромный.

Эмиль терпеливо наблюдал за этой маленькой церемонией родных, а потом, окинув взглядом комнату, которую уже не надеялся увидеть, заметил:

– Чудно́, как человеку в минуту опасности вспоминаются разные мелочи. Несет нас по волнам – голодных, отчаявшихся, – а у меня в голове звучат колокольчики, топот Теда по лестнице, и вы зовете: «Мальчики, мальчики, пора вставать!» Я, как наяву, ощущал запах нашего кофе, а однажды чуть не заплакал: мне снилось имбирное печенье Азии. Клянусь, редко в жизни меня ждало такое разочарование: просыпаешься голодный, а в ноздрях еще стоит пряный аромат! Угостите печеньем, если найдется?

Тетушки и кузины сочувственно ахнули и тотчас повели Эмиля к желанному лакомству – в доме всегда имелся достаточный запас. Миссис Джо с сестрой перешли к другой группке и с удовольствием слушали, как Франц рассказывает о Нате:

– Я когда увидел, до чего он поистрепался и похудел, сразу понял: беда случилась, но он отмахнулся и так обрадовался нашему приезду и новостям, что я не стал его долго расспрашивать, а после отправился к профессору Баумгартену и Бергману. Они мне все и рассказали: оказывается, он потратил все деньги и теперь выплачивает долг упорной работой и самопожертвованием. Баумгартен посчитал, что ему это пойдет на пользу, поэтому молчал. Впрочем, так и оказалось: Нат покончил с долгами и заработал на жизнь кровью и по́том, как полагается честному человеку.

– Мне этим Нат и нравится. То и правда был урок, и мальчик хорошо его усвоил. Показал себя настоящим мужчиной и заслужил место, которое ему предлагает Бергман, – заметил мистер Баэр, когда Франц поведал еще несколько подробностей этой истории.

– Говорила же, Мэг, что есть у него хорошие качества, а любовь к Дейзи его только поддержит. Милый мальчик, вот бы он стоял с нами! – воскликнула миссис Джо, от умиления позабыв все тревоги, терзавшие ее уже несколько месяцев.

– Я очень рада – видимо, опять придется уступить, тем более что у нас здесь настоящая эпидемия. Вы с Эмилем всем задали пример – я оглянуться не успею, как Джози и себе потребует возлюбленного, – в отчаянии отозвалась миссис Мэг.

Однако миссис Джо заметила, как тронули сестру испытания Ната, и поспешила перевести разговор на его достижения – хотела полной победы, ибо успех упоителен.

– Герр Бергман сделал ему достойное предложение, правда? – спросила она, хотя мистер Лори уже сообщил ей об этом, едва получив от юноши письмо с новостями.

– Во всех отношениях. Нат хорошенько потренируется в оркестре Бахмайстера, лучше узнает Лондон, а если захочет вернуться в Америку, получит место скрипача. Особой славы не ждите, но работа надежная, поможет в будущем. Я поздравил его; он был весьма доволен и сказал, как истинный влюбленный: «Расскажи Дейзи, очень тебя прошу – во всех подробностях!» Это вы, пожалуйста, сами, тетя Мэг, а еще сообщите ей, что у старины Ната теперь отменная белокурая борода. Ему к лицу – скрывает слабую линию рта, придает благородства большим глазам и «мендельсоновскому лбу», как говорила одна влюбленная барышня. Вот, Людмила привезла фотографию.

Снимок всех повеселил, как и другие интересные новости, которые добрый Франц запомнил ради друзей, хотя сам был охвачен волнительной переменой в жизни. Юноша в красках описывал терпение и самоотверженность Ната, из-за чего миссис Мэг почти сдалась, хотя, если узнала бы о случае с Минной и об игре на скрипке в пивных да на улице, сопротивлялась бы дольше. Она хорошенько запомнила услышанное и пообещала себе откровенный разговор с Дейзи, столь приятный любой женщине: оттаивать она будет постепенно и не сразу сменит нерешительное «Посмотрим» на горячее «Он многого добился – будь счастлива, доченька!».

Вдруг задушевную беседу прервал бой часов, и миссис Джо вернулась из мира романтики в реальность; схватившись за папильотки, она воскликнула:

– Дорогие мои, вам надо поесть и отдохнуть, а мне – переодеться: не принимать же гостей в столь позорном виде! Мэг, отведи, пожалуйста, Людмилу и Мэри наверх, поухаживай за ними. Франц знает, где столовая. Фриц, пойдем, я приведу тебя в порядок – мы с тобой так переполошились, похожи теперь на пугала!

Глава девятнадцатая. Белые розы

Пока путешественники отдыхали, а госпожа президент пыталась влезть в свое лучшее платье, Джози помчалась в сад нарвать цветов для новобрачных. Появление на горизонте новых интересных персонажей увлекло романтичную девочку, и в голове у нее только и было теперь, что истории о героических спасениях, поклонении, драматических развязках, а еще ее мучило женское любопытство: наденут ли прелестные гостьи свои фаты? Она стояла у пышного куста белых роз, срезая лучшие для букетов – собиралась перевязать их лентой, которую повесила на руке, и положить на прикроватные столики новых кузин в знак почтительного внимания. Послышались шаги; Джози вздрогнула и, подняв глаза, увидела брата: тот шел по дорожке, сложив руки на груди и опустив голову, – вид у него был задумчивый, рассеянный.

– Софи Уэклс, – тотчас догадалось проницательное дитя и самодовольно улыбнулось, посасывая палец – уколола, когда резко схватила стебель.

– Что ты задумала, озорница? – Деми вздрогнул, точно герой готического произведения: он не столько узрел, сколько почувствовал угрозу своим романтическим мечтаниям.

– Рву цветы для наших новобрачных. Вот бы и тебе так, да? – ответила Джози, которой прозвище «озорница» напомнило о любимом развлечении.

– Рвать цветы или жениться? – спокойно спросил Деми, однако розовый куст разглядывал с повышенным интересом.

– И то и другое: ты займись вторым, а цветов я тебе сама нарву.

– Не все так просто! – Деми со вздохом сорвал бутон, и доброе сердечко Джози дрогнуло.

– А что мешает? Приятно поглядеть, как все счастливы. Может, и твой черед настал, сейчас самое время. Она ведь скоро уедет.

– Кто? – Деми сорвал полураспустившийся бутон, к веселью Джози внезапно залившись краской.

– Ой, не будь лицемером! Элис, конечно. Послушай, Джек, я тебя люблю и хочу помочь, ведь это все ужасно интересно – влюбленные, свадьбы и прочее, так чего бы и нам не попробовать? Послушай моего совета, признайся Элис, как подобает мужчине, и заручись ее согласием до того, как уедет.

Деми засмеялся при словах младшей сестры, однако в душе поблагодарил ее и ответил ей спокойно, без обычной насмешливости:

– Ты очень добра, дитя. Ладно, поделись мудростью, намекни, как это я должен «признаться», следуя твоему изящному выражению?

– О, тут способов много, сам понимаешь. В пьесах влюбленные встают на колени, но с такими длинными ногами, как у тебя, это нелепость. У Теда вот получается ужасно, сколько с ним ни репетируй. Можешь воскликнуть: «Будь моей, будь моей!» – как тот старик, который швырялся огурцами за забор миссис Никльби у Диккенса, если хочешь продемонстрировать чувство юмора, или можешь написать ей стишок. Ты ведь так уже делал.

– Джо, я и правда люблю Элис, и она, кажется, знает. Я мечтаю ей признаться, но при одной мысли теряю голову, а выставлять себя дураком не хочу. Я думал, ты мне подскажешь хороший способ: ты ведь все время читаешь стихи и вообще такая романтичная.

Деми хотел выразиться ясно, однако в отчаянии влюбленного утратил достоинство и привычную сдержанность – просил младшую сестру научить его, как задать вопрос, для ответа на который довольно лишь одного слова. Приезд счастливых кузенов нарушил разумные планы Деми и твердое решение еще немного подождать. Рождественская пьеса обнадежила юношу, выступление Элис наполнило его нежной гордостью, а при виде светящихся от счастья новобрачных он дрогнул и решил: надо немедленно объясниться Элис в чувствах. Дейзи поддерживала его во всем, но этой тайны не знала: братское сострадание мешало ему поделиться своими надеждами, раз уж ее надежды были пока под запретом. Его мать ревниво относилась ко всякой девушке, которой он оказывал внимание, – впрочем, Деми знал, что Элис ей по душе, поэтому хранил в сердце чувство и свой секрет – и собирался вскоре им поделиться.